Кир Булычев 
Сыщик Алиса

Приключения Алисы Селезневой – 9

FineReader
«Сыщик Алиса»: АЛЬФА-Книга; Москва; 2017
ISBN 978-5-9922-2156-5
Аннотация

В сборник Кира Булычева вошли повести «Излучатель доброты», «Сыщик Алиса» и «Планета для тиранов».
В первой повести рассказывается о том, как Алиса решает побывать в гостях у китайского профессора Лу Фу, изобретателя излучателя доброты. Неожиданно она знакомится с суперагентом ИнтерГалактической полиции Корой Орват и попадает в Золотой Треугольник — центр наркобизнеса…
Во второй повести к Алисе за помощью обратился сам комиссар ИнтерГалактической полиции Милодар, очередное расследование которого зашло в тупик. И Алиса без промедления бросается на поиски загадочных гостей, которые появились в окрестностях Москвы: Бабы-яги, соловьев-разбойников, русалок, леших и прочих недоброжелательных сказочных персонажей.
В повести «Планета для тиранов» Алиса вместе со своим другом, разумным космическим корабликом Гай-до, помогает возвратить детям далекой планеты Уксу нефритовую железную дорогу, которую похитил изгнанный с планеты тиран.
В издании воспроизводятся 107 иллюстраций самого известного иллюстратора Кира Булычева — Евгения Мигунова .

Кир Булычев
СЫЩИК АЛИСА

ИЗЛУЧАТЕЛЬ ДОБРОТЫ

Глава первая
Оазис в пустыне

Никогда бы Алиса Селезнева не познакомилась с Корой Орват и не пережила страшные приключения в Золотом Треугольнике, если бы не дедушка.
Когда Алисочке было пять лет, дедушка принес домой скрипку и сказал, что находит у Алисы идеальный слух и поэтому ей пора учиться музыке, чтобы стать великой скрипачкой.
Целый год Алиса занималась с учительницей, Сферой Яковлевной, а дедушка сидел на уроках и таял от наслаждения — его мечта готова была сбыться.
Через год Алиса взбунтовалась и сказала, что станет пожарником. После отчаянной гражданской войны дедушка конечно же потерпел поражение, скрипку убрали в шкаф, Сфера Яковлевна перешла к другим талантам, а Алиса не стала пожарником, но с увлечением занимается на Станции юных биологов, которая скрывается под пальмами и баобабами Гоголевского бульвара в Москве.
У Алисы есть тайна: порой, когда дома никого из взрослых нет, она достает из шкафа скрипку и играет на ней для себя. Ведь когда тебя не заставляют, начинает хотеться. Правда, это желание с возрастом возникает все реже…
Но однажды, уже в шестом классе, умение Алисы играть на скрипке пригодилось науке.
Аркаша Сапожков начал проводить опыты по воздействию музыки на рост растений. Он был убежден, что растения не такие тупые и бесчувственные, как принято считать. И если их ублажать, они заплатят тебе сторицей. Вот и начал Сапожков ставить возле куста роз проигрыватель, чтобы тот играл цветам классическую музыку. Розы слушали музыку, но никак не реагировали.
Аркаша менял кассеты, перебрал всех композиторов за последние двести лет, но безрезультатно.
Его тщетные опыты как-то увидел и услышал Пашка Гераскин. Он тут же сказал, что Аркаша неправильно ставит опыт, потому что розам не нужны симфонии и кантаты. Розам нужен хороший джаз или по крайней мере рок-дроп и рок-джамп — два основных направления жесткой эстрадной музыки XXI века.
Аркаша не умел спорить с Гераскиным, так что тот поставил свои кассеты, и к концу дня кончики листьев на розовых кустах начали дрожать в такт ритму. Пашка обрадовался, закричал на всю Москву, что сделал эпохальное и гениальное открытие.
Прошло еще три дня. От громкой музыки устали не только биологи, но и жители окрестных домов. Даже птицы перестали петь на бульваре. Розовые кусты, хоть и угнетенные шумом, продолжали расти как росли, а Пашка Гераскин больше на станции не появлялся, потому что готовился к новому великому начинанию — первенству мира по блицдомино среди мальчиков. Уговорить его вернуться на станцию не удалось. Лишь на четвертый день он прислал на Гоголевский бульвар какого-то старичка в черном кожаном костюме с блестками и нашлепками, который заявил, что пленки принадлежат ему и он без них не может спать.
Биологи с великим облегчением вернули пленки и стали наслаждаться тишиной.
Они наслаждались тишиной целый день, а потом Аркаша подошел к Алисе и спросил:
— А правда, что тебя в детстве учили играть на скрипке?
— К счастью, я скоро сбежала из дому, — сообщила Алиса, — и жила в лесу, как Маугли, питалась медом диких пчел, а если видела в лесу скрипача, то разрывала его зубами!
Аркаша выслушал Алису, склонив голову набок. Он порой думает медленно, но всегда в конце концов находит правильное решение. Вот и в тот раз через минуту он медленно произнес:
— Это была шутка! — И сам счастливо засмеялся.
— В моей шутке была доля правды, — предупредила Алиса.
Аркаша не испугался. Он был серьезен.
— Ты не совсем разучилась играть на скрипке? — спросил он.
— А почему я должна разучиться?
— Много лет прошло. Ты же еще дошкольницей была.
— Чего тебе надо, друг? — строго спросила Алиса. — Ведь ты спрашиваешь не из пустого любопытства?
— Я никогда не позволю пустому любопытству овладеть мною, — ответил Аркаша.
— Тогда расскажи, что ты задумал.
Аркаша подошел к розовому кусту. Он смотрел на него и говорил печальным голосом:
— Все наши опыты пока провалились. Эти проклятые розы не хотят слушать музыку. Ни классическую, ни джазовую, ни рок-дроп, ни рок-джамп. А вдруг, подумал я, это происходит оттого, что музыка, которой мы питаем растения, ненастоящая? Ведь я начал свои опыты, потому что прочел о том, что средневековые монахи заставляли горох созревать скорее, играя перед ним на лютне. Ты следишь за ходом моих мыслей?
— Это несложно, — ответила Алиса.
Аркаша поперхнулся. Не очень приятно сознавать, что твои мысли несложные. Но так как он, в отличие от Пашки, не позволял себе шумных сцен, то, помолчав, продолжал:
— И я тогда подумал: а не предложить ли нашим цветам настоящую музыку? Живую! Сначала я хотел пригласить какого-нибудь скрипача или пианиста, а то и целый оркестр, но Маша Белая сказала, что ты в детстве училась играть на скрипке…
— Ты хочешь, чтобы я играла на скрипке перед розами? — удивилась Алиса.
— Вот именно! Ты немножко поиграй, часика три-четыре, и мы посмотрим, обратят ли цветы на тебя внимание.
Алиса покачала головой.
— Нет, — сказала она, — я все забыла. Ведь я несколько лет скрипку в руки почти не брала.
— Почти? — Аркаша как клещ вцепился в неосторожно сказанное слово. Он сразу догадался, что Алиса иногда играет на скрипке. Для себя. В конце концов Алиса была вынуждена признать, что Аркаша прав. А еще через день она принесла свою скрипку.
К тому времени Аркаша уже вычислил самое лучшее расстояние от розового куста, учел направление ветра и расположение солнца. Он поставил Алису на дорожке в двух метрах двадцати сантиметрах от куста, так, чтобы солнце находилось справа от Алисы. Затем посмотрел на часы, велел подождать сорок секунд.
— Поехали! — крикнул он наконец.
Жираф Злодей подошел к Алисе и, опустив голову к скрипке, принялся ее обнюхивать.

— Отойди, — сказала Алиса, — это не едят.
Но и другие животные, обитающие на Станции юных биологов, тоже потянулись поглядеть, что будет делать их любимая Алисочка, и Аркаше пришлось их отгонять.
Алиса тем временем начала с простых упражнений — ей ведь тоже надо было освоиться. Скрипка послушно прижалась к плечу, она была приятной на ощупь, и ей хотелось петь — только помоги ей, коснись струн!
И Алиса заиграла.
Вскоре она забыла о времени, о слушателях, о том, что минуты несутся, словно лыжники с горы…
Аркаша подошел к розовому кусту и стал всматриваться в него.
И убедился, что куст не остался совсем равнодушным к Алисиной игре на скрипке: листья чуть шевелились, откликаясь на музыку, а лепестки цветов раскрывались, чтобы не пропустить ни одной ноты.
— Есть! — обрадованно закричал Аркаша.
Розовый куст смутился и замер, жираф Злодей отпрянул и спрятался за баобаб, питекантроп Геракл сиганул на дерево и скрылся в листве.
— Боюсь, — сказала Алиса, опуская скрипку, — что ты все испортил.
И слушатели согласились с ней.
— Ничего подобного! — не сдавался Аркаша. — Опыт увенчался успехом, потому что на этом этапе нам ничего больше не нужно. Мы пойдем шаг за шагом.
— Без меня, — заметила Алиса.
— Как так без тебя? Мы же разделим с тобой славу!
— Думаю, что с тобой никакой славы мне не дождаться, — ответила Алиса, все еще сердившаяся на Аркашу, который не вовремя расшумелся.
Она положила скрипку в футляр.
— Что ж, — сказал Аркаша, — если ты не хочешь мне помочь, то я приглашу Квартет Бородина, там работают добрые люди.
Так закончились опыты на станции, но не закончились приключения Алисы.
За ужином Алиса призналась маме, что сегодня играла на скрипке, чтобы помочь Аркаше проводить опыт. Но ничего из этого не вышло.
— И не выйдет, — сказала мама. — Потому что ученые уже доказали, что, просто играя, распевая песни или даже стреляя из пистолета рядом с растением, ты ничего не добьешься.
— Значит, это тупик?
— Ничего подобного! — засмеялась мама. — Я сегодня утром видела передачу о профессоре Лу Фу. Ты что-нибудь знаешь о профессоре Лу Фу?
— Я слышала… — сказала Алиса неуверенно. Но тут же вспомнила:— Конечно, он придумал гравитационные двигатели! Правда?
— Он многое сделал помимо этого. Но гравилеты — его самое известное изобретение.
— Это было очень давно! Наверное, до нашей эры.
— Это было шестьдесят лет назад. Но дело в том, что профессору Лу Фу скоро исполняется сто лет.
— А при чем здесь скрипка и растения?
— Потому что лет десять назад великий Лу Фу оставил свой институт в Шанхае, покинул друзей и учеников. И уехал в пустыню Такла-Макан.
— Куда?
— Ну вот, Алисочка! — расстроилась мама, которая всегда хотела, чтобы Алиса выросла широко образованным человеком. — Можно подумать, что ты не училась в школе…
— Мама, — призналась Алиса, — в тот день, когда в школе проходили пустыню Такла-Макан, я болела.
— Ты уверена?
— Это же ты не пустила меня в школу! У меня болело горло.
— Сдаюсь, — сказала мама. — К сожалению, моя дочь хитрее меня.
— Мамочка, пожалуйста, напомни мне о пустыне Такла-Макан.
— Если ты возьмешь карту, — сказала мама, — то увидишь, что точно в центре Азии находится громадная пустыня Такла-Макан, до сих пор не освоенная человеком. Она тянется на многие сотни километров к северу от Тибета и похожа на гигантское пересушенное блюдце, куда не попадают дожди, потому что со всех сторон оно окружено горными хребтами. Речки, которые стекают в это блюдце с гор, зимой замерзают — ведь там бывает холодно, как в Сибири, — а летом почти все пересыхают и теряются в песках. Лишь самая большая из них, Тарим, которая течет по северному краю пустыни, достигает большого соленого озера Лоб-Нор. Это озеро мелкое, и никто не скажет точно, какую площадь оно занимает…
— Мама! — воскликнула Алиса. — Откуда ты так много знаешь? Это ненормально!
— Это совершенно нормально, потому что когда я была студенткой, то путешествовала по пустыне Такла-Макан и даже побывала на озере Лоб-Нор.
— Но зачем?
— Потому что мне это было интересно.
— Разве человеку может быть интересна голая пустыня?
— Во-первых, — возразила мама, — пустыни никогда не бывают скучными и голыми. Как будущий биолог ты должна знать, что в любой, даже самой безводной пустыне кипит жизнь, только она принимает особые формы — обитатели пустыни в жару скрываются под песком или в норках, травы и даже кустарники сбрасывают листья в жаркий или холодный периоды года, зато когда в пустыню приходит весна, она вся расцветает. Нет, Алиса, на свете более буйного и красочного зрелища, чем цветущая пустыня, покрытая крокусами, нарциссами, тюльпанами и множеством других трав и цветов: растения спешат, они должны отцвести, дать плоды и семена за несколько недель, а за это же время всякая пустынная живность успевает нарожать детенышей, выкормить их и сделать запасы на лето, осень и зиму. Вот любоваться пустынной весной мы туда и ездили.
— Тогда я тебе, мама, завидую, — сказала Алиса. — Я была на многих планетах и видела много разных цветов, но никогда мне еще не приходилось видеть цветущей пустыни.
— Я почти уверена в том, что если ты полетишь в Такла-Макан через месяц, то застанешь цветущий край.
— Но зачем мне туда лететь? — удивилась Алиса. — У меня немало дел в Москве. К тому же мне хотелось навестить Громозеку. Я его так давно не видела!
— Тогда дослушай меня, Алиса, — попросила мама. — Я не кончила рассказывать про озеро Лоб-Нор.
Алиса промолчала. Конечно же ей было непонятно, какое отношение имеет к ней пустынное озеро, но мама уже доказала сегодня, что она знает больше Алисы, и не стоит с этим спорить. Если маме хочется показать свою образованность, на то ее воля!
— Это озеро давно открыто и в то же время совершенно не изучено. Питают его пустынные реки, которые, как правило, летом пересыхают. Даже самая большая из них, Тарим. Но за те месяцы, которые они несут свои воды в озеро, они его успевают наполнить настолько, что озеро разливается на несколько сотен километров. К концу лета оно обязательно съеживается и даже распадается на несколько соленых озер. Зато весной Лоб-Нор — бескрайнее море, на котором останавливаются стаи перелетных птиц. Берега его заросли зеленой травой, тростники покрывают мелководье…
— Мамочка, — не выдержала Алиса, — мне очень интересно слушать про озеро Лоб-Нор, но почему я должна о нем знать?
— Разве я тебе не сказала, что там живет физик Лу Фу?
— Замечательно! — воскликнула Алиса. — И что же дальше?
— А дальше я узнала, что профессор в глухой пустыне, недалеко от озера Лоб-Нор, развел замечательный сад. Пока он никому об этом не рассказывает, считая, что его опыты не завершены. Тем не менее известно, что Лу Фу воздействует на растения какими-то лучами, которые заставляют их расти со сказочной быстротой даже в таком неплодородном месте, как Такла-Макан. И, судя по всему, его опыты имеют общее с теми, что вы так безуспешно пытались сделать с Аркашей и Пашкой.
— А профессору можно позвонить?
— Он не любит репортеров, зевак и туристов. Он считает, что у него каждая минута на счету и незачем отвлекаться на пустые разговоры. Но я думаю, если ты сообщишь, что работаешь в той же области, профессор согласится показать тебе свое хозяйство. — Мама улыбнулась, словно чуть-чуть не принимала Алису всерьез.
— Но как мне сказать ему, что я хочу увидеть сад? — спросила Алиса, сделав вид, что не замечает маминой улыбки.
— Напиши ему видеописьмо, — посоветовала мама. — Старики любят старинные вещи.
Когда Алиса вернулась на биостанцию, Пашка и Аркаша как раз сидели там и играли в шахматы. А это на станции обычно означало, что ее биологические гении завершили один этап в своей творческой жизни и думают, чем бы теперь заняться — то ли кита поймать и научить его стоять на хвосте, то ли организовать физкультурный парад муравьев, то ли отрастить плоские хвосты детям в соседнем садике, чтобы лучше плавали…
— Ребята, — обратилась к ним Алиса, — кажется, мы нашли человека, который умеет воздействовать на растения!
— Пройденный этап! — заявил Пашка.
— Бесперспективно! — поддержал его Аркаша.
Так лучшие друзья и соратники предали Алису.
— Значит, вы к нему не полетите? — спросила Алиса, все еще не теряя надежды.
— А где он живет, твой гений? — язвительно произнес Пашка.
— В пустыне Такла-Макан.
— Не слышал о такой, — заявил Пашка. — Значит, ее нет.
Как известно, Пашка — самый самоуверенный человек на свете, и это часто ставит его в дурацкое положение.
Когда Аркаша засмеялся, Пашка понял, что попал впросак, и быстро поправился:
— Вспомнил! Она на Марсе. Конечно же у Южного полюса. Я там был еще мальчишкой.
— Эта пустыня в Центральной Азии, — сказал Аркаша. — Мне туда не хочется. Особенно сейчас, когда весна только начинается и ночами там температура падает ниже нуля.
Он и это знал, отличник!
— Значит, никто из вас не намерен составить мне компанию? — спросила Алиса.
— И охота тебе была… — заметил Пашка.
— Я всегда стараюсь доводить дело до конца! — произнесла Алиса, но ее товарищи уже не смотрели на нее — главные события развивались на шахматной доске.
«Ну хорошо! — сказала себе Алиса. — Мужчины — самые ненадежные люди. А мальчишки — худший вариант мужчин. Как жаль, что с ними приходится дружить!» Но теперь Алиса обязательно пробьется к профессору Лу Фу и побывает у него в оазисе. И докажет изменникам, кто из них настоящий ученый.
Возвратясь домой, Алиса тут же уселась за компьютер, чтобы написать видеописьмо профессору. Она рассказала, как они пытались воздействовать на растения разной музыкой, как ничего из этого не вышло и как мама рассказала об опытах профессора Лу Фу. Алиса спрашивала, можно ли посетить профессора в удобное для него время и совсем ненадолго, но не как любопытной туристке, а как коллеге-биологу.
Ответное письмо пришло на следующий день.
Алиса сразу вставила его в компьютер, и на экране дисплея показалось лицо профессора Лу Фу.
Профессор оказался очень старым, но совсем не дряхлым человеком. У него было загорелое худое лицо в глубоких морщинах. Профессор был совсем лысый, его жиденькая белая борода лежала на груди, а длинные белые усы свисали по сторонам до подбородка. Годы сгорбили его. Надиктовывая письмо, профессор ходил по обширной светлой комнате, и его движения были резкими и точными — никак не дашь человеку сто лет.
— Дорогая девочка Алиса, — произнес старик глубоким молодым голосом, вглядываясь в экран большими яркими черными глазами. — Я был рад получить твое письмо, потому что я глубоко уважаю людей, независимо от их возраста, которые серьезно занимаются наукой и хотят принести пользу людям. В последние годы я стараюсь видеть как можно меньше людей, тем более что ко мне в основном стремятся проникнуть туристы и корреспонденты, ничего не понимающие в моей работе. Их объединяет одна цель — похвастаться перед другими людьми тем, что они видели старика Лу Фу, который совсем выжил из ума.
Тут профессор заразительно засмеялся.
Дальше он рассказал Алисе, что старается никого не принимать в оазисе, пока его работа не завершена. Исключение он делает лишь для студентов-биологов из Урумчи и некоторых его коллег. Профессор сообщил, что согласен считать девочку из Москвы своим коллегой. Он также сказал, как лучше всего добраться до его оазиса. Следовало долететь рейсовым кораблем до большого города Урумчи. Там, в Урумчи, в Педагогическом институте надо отыскать аспирантку Ичунь, которая часто навещает профессора. Ичунь даст Алисе программу полета для флаера. После этого Алиса возьмет на стоянке флаер, который за час донесет Алису до оазиса в пустыне. Одно условие: Алиса должна прилететь одна, потому что профессору трудно принимать сразу нескольких человек, особенно если между ними затешутся мальчики.
Алиса была счастлива. Конечно же она не удержалась и прокрутила письмо Пашке и Аркаше. Те просмотрели послание Лу Фу, и Пашка сказал:
— Желаю тебе удачи, коллега. Но я уверен, что человек, которому сто лет, даже если он и был когда-то великим ученым, вряд ли сейчас может думать, как молодые львы.
Под молодым львом Пашка имел в виду себя и немного Аркашу.
Аркаша не был таким категоричным.
— Слетай, — сказал он. — Может, и в самом деле увидишь что-то интересное. Тогда мы будем рады подключиться. Хотя я не понимаю, как можно сотрудничать со стариком, который терпеть не может юных гениев.
— Он нас боится, — добавил Пашка. — И завидует нашим способностям.
Вечером Алиса предупредила маму, что на субботу слетает в пустыню Такла-Макан, а мама испугалась, что Алиса, как всегда, простудится. Поэтому она воскликнула:
— Только не вздумай лететь без шапки! Мне еще не хватало, чтобы ты простудилась, а у тебя в понедельник контрольная по русскому языку!
Алиса послушно надела красную вязаную шапочку, в которой когда-то давно побывала в Заповеднике сказок и даже в Эпохе Легенд, где все принимали ее за Красную Шапочку. Но в лайнере Москва — Ташкент — Урумчи она шапочку сняла и спрятала в сумку.

* * *

Город Урумчи, красиво расположенный в горной долине и окруженный, куда ни кинь взгляд, снежными вершинами, был крупным туристическим центром. И это понятно.
Когда-то, лет двести назад, люди ездили отдыхать на Черное море или на Канарские острова. Целыми днями они лежали на берегу, обжигались до красноты, загорали до черноты, лениво поглощали обеды и ужины, а вечерами танцевали под гитару. Потом, когда появилось много самолетов и теплоходов, люди стали больше путешествовать. Они плыли на Гавайские острова, смотрели на слонов у горы Килиманджаро, ныряли с коралловых рифов Сейшельских островов и любовались карнавалом Рио-де-Жанейро. Им хотелось, чтобы вокруг было удобно и красиво.
Прошло еще несколько десятилетий. Люди наконец перестали воевать друг с другом, прекратили засорять реки и губить свежий воздух, Земля смогла отдохнуть. А ее обитатели, наоборот, живя в комфорте, истосковались по трудностям. Ведь дома было спокойно, красиво и уютно. Рядом были бассейн и лес с грибами, ягодами и искусственным климатом. И вот люди стали путешествовать в такие места, куда их раньше и калачом было не заманить. Целыми семьями они отправлялись в пустыню Гоби, на Северный полюс, в глубины амазонской сельвы и джунгли Малайзии. Они давали себя кусать комарам и скорпионам, мучились от недоедания, сырости и жажды — и возвращались домой счастливые, потому что наконец-то смогли испытать настоящие трудности!
Урумчи, когда-то небольшой город, расположенный недалеко от пустыни Такла-Макан, хребта Каракорум и других негостеприимных мест, стал за последние годы одним из самых известных центров туризма на Земле. Небоскребы гостиниц и универмагов видны уже издали, когда туристические лайнеры делают круг, снижаясь к третьему по величине в Азии аэродрому. Там уже строится и космопорт, потому что слава грозной пустыни и непреодолимых гор распространилась по всей Галактике. Завтра тут появятся ушаны, кустики, брастаки и прочие изнеженные цивилизацией обитатели уютных планет.
Однако пока еще туристы, хоть их и немало, растворяются в тишине и просторах гор и каменистых пустынь, вдыхают их ледяной воздух и мертвую бесконечность и, как правило, очень быстро возвращаются в комфорт гостиниц города Урумчи, к его подогретым бассейнам и вкусным креветкам сорока двух роскошных ресторанов. Мало кто из туристов выдерживает в пустыне больше двух дней, три дня — это героизм, пять — подвиг, равный подвигу Марко Поло, который прошел те места с караваном из Венеции, правда, очень-очень давно.
Хитроумные хозяева этих мест отлично разбираются в психологии туристов и не мешают им испытывать себя в суровых условиях пустыни. Зато они принимают все меры, чтобы, возвратившись в Урумчи, путешественники почувствовали себя в раю и не спешили выбраться оттуда домой. А для того чтобы помочь рассказывать знакомым об испытаниях в диких местах, в Урумчи есть множество магазинов, торгующих трофеями путешественников — синтетическими шкурами барсов и лошадей Пржевальского, буддийскими масками и статуэтками, сделанными в местных мастерских по древним образцам, и даже отпечатками следов снежного человека, которого туристы часто ловят, но еще ни разу не поймали.
Обо всем этом Алиса имела слабое представление. Поэтому она удивилась, увидев, какой громадный лайнер отправляется из Лондона в Урумчи с посадками в Москве и Ташкенте. В тысячеместном корабле почти все места были заняты, хотя туристский сезон еще и не начинался. Правда, в пустынях Гоби и Такла-Макан, а также на плато Тибета и на Каракоруме сезон продолжается круглый год, потому что зимой выжить в пустыне еще труднее, чем летом, и испытания для туристов начинаются с того момента, когда они сходят с трапа лайнера.
Но Алиса об этом тоже не знала и поражалась суете, оживлению и подъему духа пассажиров лайнера. В уютные кресла усаживались не программисты, языковеды, вице-президенты фирм или фермеры, а настоящие пустынные волки, наследники Марко Поло, готовые дать сражение льдам, снежным лавинам и песчаным бурям и отразить нападения снежных барсов.
О, как они все были экипированы! В пуховиках, с ледорубами, в кислородных масках, с мотками веревок через плечо, с термосами, в которых хранился неприкосновенный запас кипятка и сгущенного молока! Некоторые везли с собой луки, стрелы и арбалеты, так как более современное оружие у них отобрали при посадке в лайнер. Не говоря уже об утепленных арктических палатках, надувных матрацах, котлах для варки плова и баранины… А одна семья даже везла с собой байдарку, что совсем удивило Алису. Байдарка почти в четыре метра длиной. Она была сверху затянута кожаным чехлом, пристегнутым к бортам, и занимала массу места. Ее с трудом уложили в проходе, и она всем мешала — пассажирам и стюардессам. Но глава семьи господин Торнсенсен — могучий альбинос с красным лицом и шкиперской бородкой — вел себя совершенно спокойно и, казалось, не слышал ворчанья пассажиров. Куда больше переживала госпожа Торнсенсен — толстая пожилая дама с тремя подбородками и в черном парике, из-под которого были видны ее собственные рыжие волосы. А вот третья представительница семейства — девушка лет пятнадцати, маленькая, стройная, скуластая, похожая на китаянку, только более смуглая, оказалась соседкой Алисы. От нее за два часа полета от Москвы до Урумчи Алиса узнала многое о семействе Торнсенсенов. Оказывается, папа Ма Ми — так звали девочку — был не родным ее отцом, а приемным. Сама Ма Ми родилась в Бирме, но ее родители погибли во время землетрясения. Тогда многих сирот взяли на воспитание в другие страны. Вот и досталась осиротевшая малышка норвежской семье Торнсенсенов. Правда, Торнсенсены жили не в Норвегии, а в Сингапуре, где у папы Кнута был магазин детских игрушек. Ма Ми Торнсенсен ходила там в колледж, а мама Клара была председательницей Общества защиты кошек.

Ма Ми оказалась веселой и разговорчивой девочкой. За свою короткую жизнь она немало путешествовала и даже жила некоторое время в Италии. Она звала Алису к себе в гости и расспрашивала ее, зачем та летит в Урумчи. Алисе не хотелось врать новой знакомой, которая к тому же была года на три старше ее, но и правду говорить не хотелось, потому что профессор Лу Фу в своем письме специально просил, чтобы Алиса не рассказывала о поездке к нему. Он боялся лишних визитеров. Теперь же, оказавшись в шумном, как футбольные трибуны, туристическом лайнере, Алиса поняла, что опасения старого физика не были лишены оснований.
Ма Ми очень быстро рассказывала, как ее папа, любитель рыбной ловли, прочел где-то, как трудно ловить рыбу на озере Лоб-Нор, и загорелся идеей испытать свои силы, а то он очень растолстел за прилавком своего магазина в Сингапуре.
Он с трудом уломал Ма Ми и госпожу Клару согласиться на эту авантюру, и в конце концов ее приемная мать дала согласие, а за ней согласилась и Ма Ми. Впрочем, Ма Ми с самого начала особенно и не сопротивлялась — ей было интересно увидеть самую грозную пустыню на Земле и поплавать на байдарке, специально сделанной для этого путешествия, по таинственному и неуловимому озеру Лоб-Нор, которое, как говорили, этой весной разлилось так, что берегов не увидишь, потому что зима выдалась мягкой и снежной; следовательно, озеро стало почти совсем пресным.
— У нас все есть, — сказала Ма Ми. — И палатка с обогревом, и высокие сапоги, чтобы подбирать рыбу на мелководье или охотиться на уток. Утки уже, оказывается, начали свой перелет к северу, и первые стаи появились в тростниках, окружающих озеро.
Когда лайнер сделал посадку в Ташкенте, чтобы забрать оттуда еще туристов, девочки пошли погулять. Вскоре их догнал папа Торнсенсен, который принес им мороженое в стаканчиках.
Ма Ми рассказала приемному отцу, что Алиса летит в Урумчи, потому что у нее там есть знакомая в Педагогическом институте, с которой они будут проводить биологические опыты. Зовут студентку Ичунь.
Алиса и в самом деле сказала Ма Ми о себе именно это. Она опасалась, как бы, узнав о том, что Алиса летит к профессору, Торнсенсены не вцепились в нее с требованием отвезти их к нему. Тогда профессор, вернее всего, выгонит не только любопытных туристов, но не поздоровится и самой Алисе.
— Я не могу дождаться того момента, — громко говорил господин Торнсенсен девочкам, шагая рядом с ними по разогретому весеннему полю аэродрома в Ташкенте, — когда я всажу острогу в бок громадного сома!
Алиса сомневалась, что громадные сомы водятся в пересыхающем да еще большей частью соленом озере, но зачем спорить с рыболовом и заранее портить ему настроение?
Норвежец пригласил Алису навестить их на озере Лоб-Нор и вместе порыбачить или пострелять птицу. Алиса сразу согласилась. Тут объявили посадку, и пришлось возвращаться к лайнеру.
От Ташкента до Урумчи лететь совсем немного — полчаса.
Прямо от горных вершин лайнер ринулся вниз, на лежащий между хребтов аэродром в Урумчи, за которым начинались небоскребы гостиниц и казино.
Странно было осознавать, что уже недалеко отсюда простирается дикая, почти не тронутая человеком природа.
Алиса попрощалась с Ма Ми, как только лайнер замер у здания аэропорта. Ма Ми еще раз пригласила Алису в гости в Сингапур. Потом Торнсенсены с шумом, спорами и даже ссорясь с другими пассажирами, почти так же тяжело нагруженными, как и норвежцы, начали вытаскивать из салона свои рюкзаки и байдарку.
Алиса поспешила вниз. У барьера ее окликнула круглолицая, толстенькая, с добрыми глазами студентка Ичунь, которая прибежала встретить Алису к лайнеру. Ичунь обожала старого профессора и готова была умереть, только бы ему было хорошо. И больше всего в жизни ее огорчало то, что профессор Лу Фу не хотел, чтобы кто-то ухаживал за ним или хотя бы жил в его доме. Он говорил, что за сто лет жизни заработал наконец право последние годы пожить в свое удовольствие и никого не слушаться. Рассказывая об этом, пока они шли через зал, Ичунь повела Алису к своему флаеру. Уходя, Алиса оглянулась. Торнсенсены как раз втаскивали в зал байдарку. Тащили ее женщины, а сам краснолицый Кнут шумно помогал им советами и командами.
В тот день Ичунь собиралась сама навестить профессора. А раз багажа у Алисы не было, то ничто не мешало тут же подняться в воздух и отправиться к Лу Фу — самому умному, самому доброму, самому чуткому и самому-самому человеку на Земле.
— Ты сейчас увидишь, чего он добился в своем оазисе, — говорила Ичунь. — Я считаю, что его достижения значительнее гравитационного двигателя. Зачем летать по Вселенной, когда можно отыскать счастье на Земле?
Это заявление было очень наивным, но вызвано оно было огромной любовью к профессору, поэтому Алиса не стала спорить, хотя, если бы не изобрели гравитационного двигателя, Алисе никогда бы не удалось побывать на всех тех планетах, которые она повидала.
Ичунь оказалась удивительной болтушкой, а кроме того, ей было интересно знать обо всем, что происходит в Москве. А когда она услышала, что Алиса побывала на многих других планетах, то вопросы посыпались втрое быстрее.
Так они и летели эти полчаса, что занимает путь до оазиса на флаере. Внизу проносились покрытые снегом горные вершины, затем за тонкой, блестевшей под солнцем полоской реки потянулась каменная пустыня с желтыми полосами барханов, а дальше к югу простирались бесконечные пески. Но Ичунь не стала углубляться в пустыню, а повернула флаер к востоку и повела его довольно низко над песками. Порой в низинах и на затененных участках скал были видны белые пятна снега, но вообще-то снега было немного — места здесь такие сухие, что снег никогда не покрывает пустыню, а если и выпадет, то вскоре его сдувает жестокими ураганными ветрами — ведь им есть где разгуляться.
Странно было представить, что в таких местах могут жить или просто бывать люди. Алисе даже стало страшновато за отважных туристов. Каково здесь будет Торнсенсенам, особенно когда зайдет солнце и грянет ночной мороз?
И тут Алиса увидела зеленое пятнышко на серо-желтом фоне пустыни. Пятнышко росло и приближалось.
— Видишь? — спросила Ичунь.
— Это что?
— Это и есть оазис профессора Лу Фу, — ответила толстенькая китаянка.
Флаер сделал круг над зеленым садом, который раскинулся на пологом спуске к рукаву реки Тарим, несущей по камням ледяную воду к озеру Лоб-Нор, и опустился на каменной площадке в нескольких метрах от входа в усадьбу профессора Лу Фу.
Алиса увидела изысканные литые чугунные ворота, видно привезенные сюда издалека. Ворота были приоткрыты, так что надпись «Просьба позвонить» на китайском, русском, английском и уйгурском языках к Алисе и Ичунь не относилась.
— Профессор заранее задал воротам программу, — сказала Ичунь, подходя к ним. — Чтобы они нас встретили, а чужих не пустили.
— Добро пожаловать, — сказали ворота, когда Алиса вошла.
— Вообще-то профессор не любит, чтобы к нему заходили любопытные туристы. Они бывают очень бесцеремонными, а профессор — человек деликатный и слаб здоровьем, пустые люди его раздражают.
— Ты права, моя дорогая Ичунь, — послышался молодой голос.
По дорожке навстречу гостьям медленно шел очень старый, хрупкий, согбенный человек с жидкой белой бородкой и усами, в черной круглой шапочке. У человека были большие молодые веселые глаза в тонких морщинках, которые остались от многих тысяч улыбок.
За старым профессором, на полшага позади, шла молодая девушка с резкими чертами лица, карими глазами и такими густыми черными бровями, что они срослись над переносицей.
— Я рад видеть юную гостью из Москвы, — сказал старик. — Ты, наверное, уже догадалась, что я и есть старый отшельник Лу Фу.
— Конечно, профессор, — ответила Алиса. — Вряд ли вы живете здесь с братом, который за вас всю жизнь фотографировался.
Профессор рассмеялся.
— Познакомься с Фатимой. Фатима — подруга Ичунь, они вместе учатся и вместе за мной ухаживают, как самые настоящие внучки. Только Ичунь китаянка, а Фатима — уйгурка. А теперь, когда мы все познакомились, я предлагаю дорогим гостьям пройти в дом, потому что поднимается зимний ветер и вы можете замерзнуть.
Профессор как будто подслушал мамины напутствия!
— Ой, что вы! — воскликнула Алиса. — Мне совсем не холодно. И если вы не возражаете, я хотела бы сначала посмотреть ваш сад. Даже с неба он кажется удивительным и необыкновенным.
— Пожалуйста, — ответил профессор. — Я люблю показывать свой сад друзьям. Их у меня осталось не много, и они редко меня навещают, и если бы не молодежь из Урумчи, я бы совсем закис.
Но при этом профессор улыбался, и Алиса поняла, что он несколько преувеличивает. И если у него бывает мало народа, то только потому, что он сам этого хочет.
— Следуйте за мной, — пригласил профессор.
И только тут Алиса поняла, что заворожена взглядом профессора, она даже не заметила, что он одет в рабочий костюм — наверное, одежду китайского крестьянина: синюю куртку и синие широкие штаны. На босых ногах, несмотря на холод, были лишь легкие сандалии.
Профессор пошел вперед по туннелю, собранному из легких деревянных планок, оплетенных виноградом так, что внутри было полутемно. И, что самое удивительное, листья винограда были зелеными, а сверху свисали тяжелые грозди спелых ягод.
По обе стороны туннеля в просветах между виноградными листьями были видны клумбы с розами, пионами и даже флоксами, а далее Алиса заметила полянку, засаженную хризантемами.
Когда туннель кончился, они оказались на небольшой лужайке перед домом. Тут как раз вышло солнце, и в мгновение ока замерший было живой мир оазиса всполошился и кинулся по своим делам: из густой травы вылетели бабочки и кузнечики, деловитые шмели и пчелы слетелись к цветам, а муравьи побежали через дорожки. Запели птицы, они гнездились в кущах деревьев, правда, еще невысоких, но пышных. Алиса увидела там и клен, и яблони, а ближе к высокой металлической ограде, литой, как и ворота, стояли сосны вперемежку с бананами и бамбуком, это было необычно, но красиво.
— Я опасаюсь не только нежеланных гостей, — сказал профессор. — Ограда ограничивает действие моих лучей и служит как бы экраном.
Последних слов старого профессора Алиса не поняла, но она не спешила с вопросами — ведь профессор обязательно расскажет, чем он занимается и что за лучи он изобрел.
Внутри небольшого домика, скромного настолько, что казалось, будто у отшельника, который здесь живет, нет никаких потребностей и желаний, было тепло. Солнце било в большие окна, делая еще более заметным скромное убранство комнат.
Первая комната служила профессору гостиной, столовой и, очевидно, кабинетом. Пол в ней был покрыт циновками, посредине стоял невысокий стол, возле него — два небольших табурета. Третий табурет Алиса увидела справа, у консоли, на которой стоял компьютер. На стенах было две-три старых фотографии, на одной Алиса угадала молодого профессора возле космического гравитоплана древней конструкции, рядом с ним стояла молодая красивая женщина. Ее Алиса тоже узнала. Это была Сандра Сингха — первый пилот гравитоплана, которая пропала без вести во время испытательного полета — космос всегда требовал жертв.
Что еще было в комнате? Несколько книг на столе, дискеты на консоли, абажур с черным драконом, вышитым на желтом шелке, древняя статуя Будды, видно найденная в пустыне…
— Мне много не нужно, — сказал профессор, указывая гостьям на табуретки. — Простите, Алиса, если вам у меня покажется не очень уютно. Фатима, ты угостишь нас чаем?
Фатима уже исчезла за дверью.
Дверей было две — одна вела на кухню, другая — в глубину дома, наверное, в спальню профессора.
Сначала немного поговорили о том, как Алиса долетела до Урумчи, профессор расспросил гостью о здоровье ее родителей. Оказалось, что профессор читал о приключениях Алисы и даже видел документальный фильм о путешествии ее к центру Земли. Профессор был вовсе не таким отшельником, как могло показаться. Он сам признался, что получает специальную программу новостей, а также несколько видеожурналов и внимательно следит за всеми событиями в мире.
— Так расскажите, Алиса, — попросил профессор свою гостью, — что за опыты вы проводили в Москве со своими товарищами и какими были их результаты?
Профессор разговаривал с Алисой точно так же, как говорил бы со своим взрослым коллегой, и ничуть не притворялся. Для него на самом деле совершенно ничего не значил возраст собеседника. Он ценил в людях ум и доброту. Остальное, как утверждал он, приложится.
И Алиса совсем не стеснялась, хотя впервые в жизни попала в ситуацию, когда ее коллеге, к которому она прилетела по делу, почти на девяносто лет больше, чем ей. И родился он в прошлом веке!
Алиса рассказала профессору о том, как Аркаша хотел заставить розовый куст отзываться на классическую музыку, а Пашка Гераскин заставил растение слушать сутками сплошной рок-дроп и рок-джамп.
Профессор даже развеселился, особенно когда Алиса рассказала ему, что розы чуть не завяли после трех часов сплошного рока. Затем Алиса поведала профессору, как сама впуталась в эту историю, потому что когда-то дедушка учил ее играть на скрипке.
— И что же розы? — спросил Лу Фу, когда Алиса рассказала, как принесла на биостанцию скрипку.
— Аркаша уверяет, что они шевелили листьями и даже лепестками, правда чуть-чуть.
— Вот именно, чуть-чуть, — согласился профессор. — Я должен сказать вам, коллега, что я проходил через эти опыты. Не удивляйтесь, Алиса. Ведь я тоже не сразу добился таких результатов.
И профессор показал на окно, за которым, просвеченные солнечными лучами, покачивались под ветром ягоды черешни. Дальше стояли апельсиновые деревья, украшенные тяжелыми оранжевыми плодами.
— Значит, мы пошли по неправильному пути? — спросила Алиса.
— Да, ваш путь был тупиковым. Вы могли пригласить целый симфонический оркестр, но вряд ли даже морковка выросла бы быстрее. Если бы вы немного подумали, то наверняка догадались бы о том, о чем удалось догадаться мне.
— Но о чем догадались вы, профессор?
Алиса посмотрела на Ичунь и Фатиму. Обе студентки глядели на профессора влюбленными глазами. Они уже давно знали об открытии, но им и в голову не приходило перебивать или торопить профессора.
— Ну что ж, покажем нашей московской гостье, что мы научились делать? — спросил профессор у студенток.
Обе вскочили.
— Мы готовы, профессор! — сказала Ичунь.
— Тогда одевайтесь потеплее — наверху сильный ветер.
И хоть девушки отказывались одеться, профессор принес из своей спальни три теплых халата.
— Я специально держу их здесь, — сказал профессор, — у нас в пустыне тепло бывает только летом. Но тогда наступает такая жара, что хочется зарыться в песок с головой. Даже речка пересыхает, и все растения прячутся или погибают… кроме моих!
В голосе профессора прозвучала гордость.
По внутренней лестнице они поднялись на плоскую крышу. Крыша была окружена барьером по пояс человеку и в середине ее на возвышении стояла стеклянная башенка. В ней была видна установка, похожая на гидропушку, с помощью которой в рудниках размывают и дробят породу.
Дул сильный холодный ветер, он гнал низкие серые облака, порой в разрывах между ними показывалось синее, куда темнее, чем в Москве, небо, и оттуда ослепительно сияло солнце.
Профессор подвел девушек к башенке.
Ему совсем не было холодно, хотя ветер трепал его белую бороду и пытался сорвать куртку. Порой даже казалось, что он вот-вот свалит старика с ног. Но Лу Фу и внимания не обращал на погоду.
— Когда я решил уйти в отставку с поста главного физика Земли, я уже знал, чем займусь на досуге — я постараюсь помочь тем ученым и простым людям, которые стараются восстановить природу Земли и, может быть, не только восстановить, но и помочь ей развиваться лучше, чем раньше. Но как это сделать? Разводить сады? Это делают многие. Выводить новые сорта растений? Этим тоже занимаются тысячи генетиков. Но я находился в более выгодном положении, чем другие спасители земной природы. Я много путешествовал в молодости и когда-то в одном тибетском монастыре отыскал и купил у монахов, забывших язык пали, на котором она была написана, рукопись на пальмовых листьях. Когда-то ее привезли из стран Южных морей. Неведомый древний мудрец утверждал в рукописи, что сила человеческого духа такова, что если правильно думать и правильно чувствовать, то человек может заставить растения быстрее развиваться. И в этой книге, которой уже исполнилось две тысячи лет, были приведены специальные заклятия и упражнения, направленные на то, чтобы воздействовать на растения добром.
— А как это добром? — спросила Алиса.
— Все существа на свете понимают, что такое зло, а что такое добро.
— И растения?
— Все живое! Просто чем дальше от человека находится живое существо, тем труднее человеку достучаться до него и передать ему свои чувства. Порой достаточно взгляда другого человека, чтобы почувствовать себя хорошо. Собака тоже может передать свои чувства взглядом, кошка — мурлыканьем, а как достучаться до сердца скорпиона?
— Ой, я не хочу достукиваться до его сердца! — воскликнула Ичунь.
— Вот видите! — засмеялся старый ученый. — Из древней рукописи на пальмовых листьях я узнал, что человеку легче найти пути к растениям, чем к скорпионам. Потому что панцирь скорпиона — это не только защита от врагов, но и защита от чужих чувств. Есть животные, насекомые или бактерии, лишенные доброты. Или, вернее, такие, с которыми очень трудно найти контакт… А растения, оказывается, очень отзывчивы. Если знать, как к ним обратиться.
— И вы научились?
— Сначала я подверг советы этой рукописи сомнению, потому что я ученый и не верю в волшебство. А уроки рукописи мне показались уж очень близкими к волшебству. Но потом я решил все же проверить мудреца и с помощью древних заклинаний и упражнений начал ставить опыты на растениях. И что же оказалось? Старинные заклинания действовали!
Голос профессора звучал громко и уверенно, словно голос совсем молодого человека, глаза у него были молодые, и Алиса понимала, что таким же молодым сохранился разум ученого. И это чувствовала не только она, но и студентки из Урумчи, которые, наверное, слышали этот рассказ не в первый раз, но с трепетом внимали профессору.
— Тогда я задался вопросом, — продолжал профессор, — что же заставляет растения реагировать на мои заклинания?
— А как они реагировали? — не сдержалась и перебила профессора Алиса.
— Вопрос правильный, — согласился профессор. — У растений увеличивалась скорость роста, они не болели, плоды на них получались больше, а цветы ярче, чем у обычных растений.
Алиса кивнула.
— А я задумался, — возвратился к своим мыслям профессор, — что же за секрет содержится в словах рукописи? Почему растения слышат меня? И понял, что все заклинания, которые я произносил, состояли из добрых слов. Все движения, которые я производил, были добрыми движениями, такими же, как ласка рук матери, укачивающей своего ребенка, или движение ладони, которая гладит животное. Все, что было в этой рукописи, так или иначе оказалось связанным с добротой. Когда же я догадался, то закрыл книгу, отложил в сторону опыты и решил, что пришла пора оставить двигатели, корабли, институт и попытаться в последние годы жизни научить растения расти с помощью доброты. И вот десять лет назад я скрылся от друзей и родственников, которые наверняка решили, что я на старости лет сошел с ума, прилетел сюда и построил домик прямо в сердце пустыни. Правда, я поставил его на берегу реки Тарим, которая зимой и весной несет воду в озеро Лоб-Нор. А был разгар зимы…
— Ой, наверное, вам было очень трудно! — воскликнула Алиса.
— Да, это была трудная зима и трудная весна. Порой мне хотелось сдаться и убежать в мой теплый Шанхай. Но я упрямый старикашка. Я своего добился. На основе уроков и намеков старинной рукописи я, как ученый двадцать первого века, построил усилитель — ведь любое человеческое чувство, любое движение ума, любые мысли можно усилить. Мне удалось выделить физическую природу добра. Мне удалось сфокусировать в тонких лучах эманацию добра. То есть луч моего аппарата, несущий добро, действует на растение так, как если бы ему объяснились в любви одновременно сто тысяч детей. Вы не замерзли?
— Нет, что вы! — в один голос воскликнули три слушательницы.
— Вы не представляете, как я волновался, впервые включая мой генератор доброты в этом саду. Росло там всего-навсего три ветки саксаула и верблюжья колючка. И знаете, что мне пришлось делать в последующие три дня? Я выпалывал верблюжью колючку, которая под влиянием моего луча буквально заполонила всю усадьбу! С тех пор я не нарадуюсь на растения.
Профессор поднялся на площадку к своей «пушке». Он любовно погладил ее.
— Отсюда, — сказал он, — мой луч может достать до любой точки усадьбы. Каждый день я обязательно устраиваю два сеанса доброты. И сейчас вы увидите сеанс, который я проведу специально для моей гостьи Алисы, которая пролетела через половину Земли, чтобы встретиться со своим коллегой, и которая, как я надеюсь, построит такие, как у меня, установки в своей Москве. Сегодня я могу сказать, что первый этап моих опытов удачно завершен, и с завтрашнего дня я начну готовить письма в научные журналы и разошлю по заповедникам и лесоводческим хозяйствам чертежи моего генератора. И я надеюсь еще увидеть тот день, когда в пустынях вырастут сады и на местах вырубленных лесов поднимется зеленая поросль.

Профессор включил аппарат.
Тонкий расширяющийся оранжевый луч вырвался из дула «пушки», и профессор медленно повел его по кругу так, чтоб дотронуться до всех растений. Подобно солнечному зайчику, луч освещал цветы, плоды, замирал на секунду у корней деревьев и пробегал по их листве… И Алиса с удивлением смотрела, как под этим лучом, словно малыши, принимающие солнечные ванны, растения прихорашивались, выпрямлялись, выпускали новые побеги, раскрывали свежие листья и бутоны — казалось, что вся усадьба профессора Лу Фу ожила: шуршали ветви, распевая песни, кружились над деревьями птицы и насекомые… Когда «пушка» поворачивалась, луч случайно задел Алису, и она почувствовала, как ее толкнуло в сердце трепетное чувство радости…
— Все! — произнес профессор. — Сеанс закончен.
Алиса окинула взглядом усадьбу. Казалось, что над садом пролился ливень — такими свежими были растения.
— Теперь вы понимаете, почему я не хотел раньше времени показывать свою работу зрителям, — сказал профессор. — Примчались бы репортеры, прибежали бы глупые туристы, стали бы мне мешать, шуметь и ломать забор, чтобы достать сувенир.
Алиса хотела было встать на защиту туристов, но студентки полностью поддержали профессора. Алиса вспомнила шумный лайнер и Торнсенсенов с их байдаркой и поняла, как они правы.
— Можно спуститься вниз, выпить чаю и погреться. К сожалению, я не могу предложить вам настоящего обеда, которого требуют ваши молодые желудки, потому что сам я питаюсь только овощами. Но я думаю, что вы не откажетесь выпить со мной еще по чашке чаю.
Когда они снова пили чай, Алиса высказала свой восторг по поводу того, что увидела, а профессор, которому было приятно слышать восторженные слова о своем изобретении, отнекивался и повторял, что ничего особенного он не сделал и что при желании это мог бы сделать каждый. И если бы Алиса с друзьями не увлеклись музыкой, может, и они догадались бы о существовании лучей добра.
Алиса спросила, можно ли будет и завтра посмотреть, как работает генератор? Профессор ответил, что он будет рад увидеть Алису завтра, потому что он должен рассказать ей, как сделать генератор доброты для московских школьников. Сейчас же профессор устал…
— Не беспокойтесь, учитель, — быстро сказала Ичунь. — Мы уже улетаем. Алиса останется у меня, а завтра утром я ее привезу сюда снова.
Профессор вышел проводить гостей к воротам, и, поднимаясь на флаере, Алиса видела в иллюминатор маленькую фигурку в синем костюме. Профессор стоял, подняв руку, а за его спиной начиналась зеленая чаша его сада.
Профессор дал девушкам с собой целую сумку с апельсинами и яблоками, которые созрели ранней весной. Всю дорогу до Урумчи девушки ели фрукты, и во флаере весело пахло апельсиновой кожурой.

Глава вторая
Исчезновение

Комиссар Милодар, шеф земной службы Интернациональной Галактической полиции, позвонил своему агенту Коре Орват среди ночи, потому что имел гадкую манеру звонить всегда не вовремя. Сам он почти не спал и не выносил, когда спали его подчиненные.
Спросонья Коре показалось, что обвалился потолок и оттуда в спальню ворвалась стая визгливых гиен. А это был всего-навсего звонок видеофона.
— Ты что делаешь? — сурово спросил комиссар.
Кора достаточно проснулась, чтобы ответить:
— Собираю апельсины.
Ее шутка не возымела действия, потому что комиссар удивленно откликнулся:
— Кто тебе сказал про апельсины?
Кора окончательно открыла глаза и посмотрела на часы: четыре часа тридцать пять минут. Самое время для того, чтобы поговорить об апельсинах.
— Мне приснился сон, — ответила Кора, — что я собираю апельсины и варю из них компот.
— Чепуха! Я не верю в сны! Признавайся, откуда ты узнала про апельсины?
— Комиссар, если вы будете на меня и дальше кричать, я выключу связь.
— Нельзя. Раз ты проснулась, значит, начался рабочий день.
— Тогда расскажите мне тихим голосом, что произошло, — попросила Кора. — Только очень тихим голосом. У меня разыгрались нервы.

— Неправда! Ты еще такая молодая, у тебя нет нервов!
— Еще тише, умоляю!
— Еще тише невозможно. Я сам себя не услышу.
— Это совсем не обязательно, — сказала Кора. — Вы же знаете, о чем хотите мне сообщить.
Милодар тяжело вздохнул. Он не любил упрямства Коры и ее умения оставить за собой последнее слово, но признавал ее профессиональный дар.
— Говорит ли тебе что-нибудь, — спросил он приглушенным голосом, — имя Лу Фу?
— Разумеется, как и любому интеллигентному человеку, — ответила Кора. — Это великий китайский ученый, физик и философ, лауреат Нобелевской премии. Каждый школьник знает о четырех принципах Лу Фу. Шестьдесят лет назад он изобрел гравитационный двигатель, и благодаря ему мы можем за считанные дни пересечь всю Галактику.
— И это все?
— Я знаю, что он очень старый и живет где-то в горах или в пустыне, где разводит розы.
— Молодец, девочка! — похвалил Кору комиссар Милодар. — У тебя хорошая память. Я могу добавить только, что уважаемому профессору Лу Фу через неделю должно исполниться сто лет и во всех странах мира, а также на многих планетах готовятся к этому празднику. Ведь Лу Фу воспитал сотни учеников, не говоря уж о почитателях.
— И вы разбудили меня, чтобы сообщить об этом?
— Ты ошибаешься, Кора. Дело куда серьезнее.
— Меня выбрали в делегацию ИнтерГпола, которая повезет букет великому ученому?
— Не говори глупостей! В делегацию выбирают солидных людей, а не рядовых агентов.
— Тогда в чем дело?
— А в том, что профессор исчез, и вернее всего — убит.
— Быть не может!
Кора вскочила с кровати, сна — ни в одном глазу.
— Ну чего же вы молчите, комиссар! Я вас слушаю!
— Смотри-ка, проснулась! — усмехнулся Милодар. — Уже готова к бою!
— Какие будут приказания, шеф?
— Я решил поручить это дело тебе!
— Но ведь есть более заслуженные агенты, более опытные.
— Наоборот, мне нужен агент молодой, быстрый, отважный и, кроме того, знающий китайский язык. А это ты, Кора Орват! Итак, через пятнадцать минут прошу быть у меня в кабинете.
— Я не успею, — ответила Кора.
Но конечно же комиссар Милодар не стал ее слушать.
Кора представила, как ее начальник включает хронометр, сидит перед ним, попивая кофе, и считает секунды. Он уверен, что она не уложится в пятнадцать минут, потому что это невозможно.
Ах так?!
За двенадцать секунд Кора выскочила из постели, добежала до ванной и через семьдесят секунд уже была на кухне — умытая, причесанная и полностью одетая. А кухня, привыкшая к тому, что ее хозяйка всегда спешит, уже сварила кофе, залила молоком кукурузные хлопья и выжала сок из грейпфрута.
Завтрак занял почти минуту — пришлось подкрепиться, потому что неизвестно было, когда удастся поесть в следующий раз.
Хрустя кукурузными хлопьями, Кора включила компьютерную энциклопедию и сразу увидела на экране доброе лицо старого профессора Лу Фу. Профессор был совсем лыс, у него были тонкие белые усы, кончики которых спускались к подбородку, и редкая, клинышком, седая борода. Затем компьютер показал Коре дом профессора. Оказывается, он уже двадцать лет как отошел от работы в институте, вышел на пенсию и поселился в очень странном для пенсионера месте — на краю громадной, грозной пустыни Такла-Макан, одного из последних не освоенных людьми мест на Земле.
— Сейчас вы увидите дом профессора Лу Фу, — произнес низкий голос диктора. Он говорил по-китайски.
На дисплее потянулась бескрайняя каменистая пустыня, над которой кое-где поднимались гигантские барханы. Затем показались низкие голые холмы, между ними — зеленое пятнышко.
Пятнышко росло, пока не превратилось в цветущий оазис, защищенный холмами от ветров и песчаных бурь. Посреди оазиса, рядом с маленьким синим прудом, располагался небольшой белый дом, окруженный плодовыми деревьями. На плоской крыше дома поблескивала стеклянная башенка.
— Здесь, в тишине и вдали от суеты, профессор проводит свои спокойные годы, размышляя о смысле жизни и стараясь по мере сил принести пользу людям, — сообщил диктор.
Лу Фу вновь появился на экране. На этот раз он трудился в саду, разрыхляя мотыгой грядку. С дерева рядом упал апельсин и покатился к профессору. Ах, вот почему комиссар удивился сну Коры!
Кора выключила компьютер. Прошло уже четыре минуты из отпущенных ей комиссаром Милодаром.
«Какой благородный старик», — подумала она, выбегая на улицу к своему флаеру.
— Что готовить на обед? — крикнула из окна кухня.
— К обеду меня не жди, — ответила Кора.
— Когда же это наконец кончится! — взвыла кухня.
Дверца флаера открылась.
Садясь в машину, Кора сказала ей:
— У нас есть девять минут, чтобы долететь до Антарктиды, где меня ждет в штабе комиссар Милодар.
— Не успеть, — ответил флаер.
— А ты постарайся.
— Пробки, — ответил тот. — Воздушные пробки над Малаховкой и Бермудским треугольником. Меньше десяти минут не гарантирую.
— Я тебя очень прошу. Это дело чести.
— Ну тогда держись! — предупредил флаер. — Ты хорошо пристегнулась?
Они были над Антарктидой через восемь минут тридцать секунд, трижды нарушив правила движения и чуть не врезавшись в мыс Горн.
Еще через полминуты на скоростном лифте Кора понеслась вниз сквозь двухкилометровый ледяной щит Антарктиды. Там, в глубине и безопасности, находится штаб ИнтерГпола — Интернациональной Галактической полиции. С опозданием в четыре секунды Кора вошла в кабинет комиссара Милодара.
Тот постучал согнутым пальцем по хронометру и сказал:
— Я бы на твоем месте не успел. Что будешь пить? Джин, виски, самогон, коньяк?
Кора не успела открыть рот, чтобы ответить, как Милодар уже протянул ей высокий бокал парного молока.
— Спасибо, шеф, — сказала Кора. — Я готова к работе.

* * *

— Сейчас ты увидишь прилетевшего из Урумчи свидетеля, — сказал комиссар Милодар. — Этот человек последним видел профессора живым. И первым попал к нему в дом после его исчезновения. Он сообщил обо всем в криминальную полицию Урумчи. После этого свидетель нашел в себе силы первым же лайнером прилететь сюда, чтобы дать показания.
— Я ничего не понимаю, — сказала Кора, глядя на часы. — Сейчас половина шестого утра. Когда же ваш свидетель успел посетить сегодня профессора, узнать, что он исчез, вернуться в Урумчи, дать показания полиции и прилететь сюда…
— Тебе ли быть такой наивной, Кора! — расстроился комиссар. — В каком месте я тебя разбудил?
— Под Вологдой, — ответила Кора. — Была половина пятого.
— А сколько в это время было в пустыне Такла-Макан?
— Наверное, часов на пять-шесть больше. У них уже утро…
— Умница! Значит, за несколько часов наш свидетель успел прийти, увидеть и принять меры. Как Юлий Цезарь.
Кора хотела было поправить комиссара, так как, по ее сведениям, изречение Юлия Цезаря звучало не совсем так, как цитировал его Милодар, но потом решила оставить комиссара в неведении. Тем более что она и в самом деле вела себя как наивная девочка, которая прогуляла урок о часовых поясах и теперь думает, что Земля плоская.
— А здесь у меня время произвольное. Как-никак полюс, — продолжал комиссар. — Вот вы и встретились на равных.

Милодар щелкнул пальцами.
— Ввести свидетеля! — произнес он.
Такой жест приводил в изумление посетителей, попавших к комиссару в первый раз и не знавших, что за происходящим в кабинете внимательно наблюдает любимая секретарша комиссара, подлинное имя которой за последние годы забылось. Но сотрудники ИнтерГпола именовали ее Церберовной. И стоит комиссару щелкнуть пальцами, как любое его пожелание исполняется.
Дверь в кабинет отворилась, и вошла высокая девочка лет двенадцати, светловолосая и голубоглазая. Девочка была одета в дорожный комбинезон с вышитой на груди эмблемой юных биологов Земли — птицей дронтом. Эту эмблему придумал замечательный натуралист и любитель животных Джеральд Даррелл. Птицу дронта много лет назад истребили охотники, и ни одного дронта в мире не осталось. И, прикрепляя к груди изображение вымершей птицы, юные биологи клянутся: мы будем охранять всех живых существ.
— Познакомься, Кора, — сказал комиссар Милодар. — Это Алиса Селезнева. Она живет в Москве. Должен сказать, что Алиса не совсем обыкновенная девочка, потому что в своем возрасте она установила рекорд — побывала на двадцати трех планетах.
— На двадцати четырех, — ответила Алиса.
— Нет, на двадцати трех. Я проверил твое досье, — повысил голос комиссар.
— У меня хорошая память, — сказала девочка. — К сожалению, вы ошибаетесь.
Коре захотелось захлопать в ладоши, чтобы поддержать девочку. Молодец, что не оробела под орлиным взглядом комиссара Милодара. Ну, теперь держись!
— Досье на детей с неустойчивой психикой составляется суперкомпьютером, — сообщил Милодар, — который просто не способен ошибиться.
— У меня и психика неустойчивая? — спросила Алиса.
— А ты что думала? Разве может быть устойчивой психика ребенка, который к двенадцати годам облетел половину обитаемой Галактики?
— Но ведь большей частью меня возили туда взрослые.
— Значит, это были взрослые с неустойчивой психикой, — заявил комиссар.
— Я им скажу о вашем мнении, комиссар, — сказала Алиса. — Им будет интересно его услышать. Надеюсь, оно официальное?
— Совершенно неофициальное! — быстро воскликнул комиссар. Он умел вовремя отступить на заранее подготовленные позиции. Ведь среди людей, с которыми летала Алиса, могли оказаться и персоны, которым не понравится критика Милодара. Лучше не рисковать…
— Кстати, — продолжал Милодар, обращаясь к Коре, — Алисочка отличница, можно сказать — лучшая ученица в классе. Кроме того, она успешно занимается биологией. Именно в качестве юного биолога Алиса посетила профессора Лу Фу.
Алиса между тем рассматривала молодую женщину, с которой ее только что познакомил комиссар Милодар. Женщина казалась несколько заспанной, — видно, ее выдернули из постели куда раньше, чем ей того хотелось. С первого взгляда Алисе понравилось в новой знакомой то, что в ней все было настоящее, свое. Ведь не секрет, что женщины конца XXI века широко пользуются косметикой и хирургией, чтобы казаться красивыми. Некоторые изменяют себе лицо, другие удлиняют ноги, третьи даже отращивают небольшие крылышки или третий глаз во лбу, но большинство превращают себя в длинноногих блондинок. Бывает, попадешь на пляж и видишь — тысяча одинаковых красавиц! Непонятно, как их знакомые мужчины различают.
А вот у Коры все было свое: и рост — метр восемьдесят пять, и синие глаза, и русые волосы, прямые и коротко остриженные, и даже зубы, не такие белые, чтобы быть фарфоровыми.
Кора сказала:
— Мне очень приятно познакомиться с юным биологом. У меня еще никогда не было знакомого биолога.
И незаметно для Милодара она подмигнула Алисе.
— Вот и отлично! — воскликнул комиссар. — Мы познакомились, и можно переходить к делу. Алиса, расскажи нам о последней встрече с профессором Лу Фу и о том, что случилось сегодня утром. А моя секретарша угостит нас душистым кофе со сливками.
Он щелкнул пальцами.
— Через три минуты, шеф! — послышался из-под потолка голос Церберовны.
Алиса рассказала Коре и комиссару о том, как она решила наговорить письмо старому физику и получила от него приглашение. Как прилетела в Урумчи и встретилась со студенткой Ичунь. Как потом они прилетели в пустыню Такла-Макан к озеру Лоб-Нор и нашли там зеленый оазис профессора.
Комиссар, который уже слышал рассказ Алисы, и Кора, услышавшая обо всем впервые, часто перебивали девочку, чтобы уточнить детали. Их все интересовало: и как выглядел Лу Фу, и как вела себя Ичунь, и кто такая Фатима, и какие плоды дал с собой Алисе старый профессор. Особенно они вцепились в Алису, когда она перешла к описанию отлета. Они три раза просили девочку повторить рассказ о том, как профессор пригласил ее прилететь к нему еще раз, чтобы поговорить об установке генератора доброты в Москве. Наконец, выпотрошив Алису как цыпленка, они успокоились, и Милодар приказал:
— Продолжай. Рассказывай, что было после вашего возвращения в Урумчи.
— Ничего, — ответила Алиса. — Мы прилетели в город и отправились в общежитие, где живет Ичунь. Она провела меня к себе в комнату, и мы посидели там, поговорили.
— О чем?
— В основном о том, какой великий человек профессор и какой он чудесный старик. Ичунь обожает своего учителя.
— А Фатима? Она его не любит? — спросил Милодар.
— С чего вы взяли? — удивилась Алиса. — Фатима тоже его любит. Но ее с нами не было, потому что она местная, из Урумчи, живет в доме своих родителей и вечером ушла домой.
— Итак, тебе ничего не известно о том, что делала Фатима, — уточнил комиссар. — Продолжай.
— Что продолжать? Потом мы пошли ужинать в маленький уйгурский ресторан…
— Почему в ресторан? — спросил Милодар. — Не рано ли вам ходить в ресторан, госпожа школьница?
— Нет, — вежливо ответила Алиса. — Не рано. Там хорошо кормят. Даже лучше, чем в студенческой столовой.
— Это выдумки!
— Это правда, — вставила Кора. — Вы, комиссар, институтов не кончали, а я имею высшее образование и должна вам сказать, что не очень любила бывать в нашей студенческой столовой.
— Клевета! — Милодар настаивал на своем. — Я читал, что полезнее всего питаться в студенческих столовых.
— Продолжай, Алисочка, — попросила Кора.
— Из ресторана мы пошли… — Алиса с опаской взглянула на комиссара, и тот, перехватив взгляд, закусил губу, готовый ринуться в бой.
— Правду и только правду! — потребовал он.
— Мы пошли на дискотеку, — упавшим голосом призналась Алиса.
— Так я и думал! — Милодар явно расстроился, а Кора рассмеялась.
— Я провела детство в приюте, — призналась Кора. — И если бы ты только знала, как мы мечтали о дискотеке! Впервые я побывала на ней на первом курсе института, зато скажу тебе, что провела там лучшие ночи моей жизни!
— Почему меня не поставили об этом в известность? — возмутился Милодар, дергая себя за кудри. — Почему я узнаю о своих агентах порочащие их сведения через несколько лет?
— Во-первых, комиссар, — возразила Кора, — в дискотеке нет ничего порочащего. Именно там я в совершенстве овладела рок-дропом и рок-джампом.
— Этого еще не хватало!
— Во-вторых, там я знакомилась с хорошими мальчиками.
— Еще того хуже! Там не может быть хороших мальчиков.
— Может, вы хотите, комиссар, чтобы мы с Алисочкой показали вам, как танцуют рок-дроп и рок-джамп?
— Или рок-скок? — спросила Алиса. — Это новая московская мода.
— Вы зачем здесь собрались? — грозно спросил Милодар, чувствуя свое бессилие перед девушками. — Мы обсуждаем важную проблему! Каждая минута на вес золота. Я не намерен тратить время на пустые воспоминания испорченных девиц! Мы немедленно продолжаем допрос. Алиса, что необычного произошло той ночью на дискотеке?
— Ничего, комиссар.
— Как жаль. Продолжай.
— После дискотеки мы долго гуляли по улицам, — сказала Алиса. — Ичунь провожали ее друзья, а я гуляла с ними.
— Кто эти друзья? — насторожился Мил о дар.
— Студенты и школьники, — ответила Алиса.
— Их фамилии?
— Я не спрашивала их фамилий. Там были два китайца, два уйгура и узбек.
— Они спрашивали тебя о профессоре?
— И не думали, — сказала Алиса. — Они спрашивали об Ичунь.
— Тогда продолжай. Итак, вы вернулись домой…
— Мы вернулись домой и легли спать. Утром проснулись, но Ичунь не могла встать с постели. Ночью ведь шел снег, а она гуляла с непокрытой головой.
— А я что говорил! — обрадовался комиссар, который всем и всегда велел надевать головные уборы. — На улице свирепствует грипп!
— Ичунь потеряла голос, и у нее начался страшный насморк. Я дала ей лекарства, но лететь со мной к профессору она не могла. Так что она отдала мне ключ от своего флаера, чтобы я могла слетать к Лу Фу.
— Значит, ты летела туда одна? — прищурился комиссар, словно и не знал об этом.
— Совсем одна, — ответила Алиса. — И жалею об этом. Лучше бы со мной кто-нибудь был. Вы не представляете, как мне было страшно!
— Ладно, ладно, — сказал комиссар, который не выносил женских страхов и женских слез. — Ничего особенного. Ты ведь даже трупа не видела.
— Но вы представьте, — Алиса обратилась к Коре, которая ее понимала куда лучше, чем этот курчавый цыган с безжалостными глазами. — Вы представьте: я посадила флаер у ворот. Ворота были приоткрыты. Я думала, что профессор открыл их специально для меня… Я прошла внутрь. И что-то меня сразу встревожило. Как будто сад был не таким, как вчера.
— Почему не таким? — взвился комиссар. — Подробнее!
— Милодар, — вмешалась Кора, — через час или два мы с вами будем на месте преступления и тогда сами все почувствуем. Продолжай, Алиса.
— Сад был неживой. Там не было птиц и насекомых — все куда-то попрятались. Я прошла к дому. Дверь в него тоже была открыта. Я позвала профессора, потому что удивилась, что он не вышел меня встретить. Никто не откликнулся. Я тогда еще не испугалась — решила, что, наверное, профессор работает и не заметил, как я пришла. Я вошла в первую большую комнату. Там профессора не было. Но вид комнаты меня удивил… нет, даже испугал.
— Почему? — спросил Милодар.
— Там все было разбито, раскидано, словно… словно там побывало стадо слонов. Нет, не слоны, там побывали какие-то сумасшедшие.
— Дальше!
— Я стояла у входа в первую комнату и кричала: «Профессор, профессор!» Но никто не отзывался. И было так тихо, вы просто не представляете, до чего там было тихо. Даже мухи не летали… — Алиса замолчала. Она снова переживала страх, который овладел ею в доме профессора.
— И ты вошла в следующую комнату? — подсказал Милодар.
— Я долго не решалась, — ответила Алиса. — Я все прислушивалась. А вдруг профессор просто заснул? Потом мне показалось, что кто-то смотрит на меня снаружи. Я подбежала к окну. Тут как раз налетел холодный дождь со снегом, и стало сумрачно.
— А за окном никого не было? — спросил комиссар.
— За окном никого не было. Только сыпались листья.
— Ты это заметила?
— Я уверена, — сказала Алиса. — Я смотрела, а листья падали. Их срывало ветром.
— Продолжай, — попросил Милодар.
— Я все-таки решилась и заглянула сначала на кухню. Там был жуткий беспорядок. Потом я сунула нос в спальню профессора. Но и там было пусто. И вся мебель была перевернута, словно кто-то сошел с ума. Но я боялась увидеть мертвого профессора и даже обрадовалась, что его нет.
— И никаких следов профессора? — спросила Кора.
— Нет. Я даже поднялась на крышу, — сказала Алиса, — чтобы лучше осмотреть оазис.
— А что было на крыше?
— Кто-то разбил стеклянную башню и опрокинул, уничтожил генератор доброты. Видно, люди, которые напали на профессора, совершенно не представляли, на что они подняли руку.
— Или слишком хорошо представляли, — мрачно заметил комиссар Милодар.
Слушая Алису, он ходил по своему кабинету из угла в угол, стараясь не приближаться к Алисе и Коре, которые стояли у стола. Объяснялось это просто: великий сыщик комиссар Милодар был на две головы ниже Коры Орват — агента №3 в его команде. Но это еще куда ни шло — обиднее оказалось то, что девочка Алиса тоже была выше Милодара. Так что он хоть и метался по комнате, но к собеседницам не приближался.
— Я попыталась позвонить в Урумчи, но связь в доме профессора была выведена из строя — там не осталось ни одной целой металлической или пластиковой вещи. Тогда я побежала к флаеру и из него вышла на связь с полицейским управлением. Я рассказала дежурному, что случилось, и дежурный был очень удивлен. Он даже сначала мне не поверил. Потом велел ждать, пока прилетит патруль. Я хотела сказать дежурному, что мне страшно здесь ждать одной, но постеснялась. Тут мне позвонил следователь Лян Фукань, которому доложили о том, что случилось. И следователь спросил меня, не хочу ли я вернуться в город, если мне страшно. И тогда мне стало совсем не страшно. — Алиса улыбнулась. — Я сказала ему, что ничего не случится, я подожду во флаере. А если замечу что-нибудь подозрительное, то сразу подниму машину в воздух. Следователь сказал мне, что я молодец, и еще спросил, где я так хорошо выучила китайский язык.
— А ты что ответила?
— А я ответила, что каждый культурный человек в двадцать первом веке знает китайский язык. Тогда следователь сказал, что он больше за меня не боится, но советует быть внимательной и осторожной. А дальше вы все знаете.
— Да, дальше мы все знаем, — согласился Милодар. — Как только следователь и полицейская группа примчались в оазис профессора Лу Фу, осмотрели дом и оазис и пришли к решению, что профессора нигде нет, они тут же отрядили поисковые группы в пустыню. Может быть, подумали они, профессор по какой-то причине ушел из дому и заблудился. Но тут следователь Лян Фукань обнаружил в спальне опрокинутый стул, на опрокинутом стуле — обрывки веревки, а также капли крови на полу под стулом. Стало ясно, что кого-то, вернее всего хозяина дома, привязывали к стулу и ранили его. Тут уж ни у кого не осталось сомнения, что в дом к профессору проникли злоумышленники, мучили профессора, пытаясь что-то у него выведать, а затем увезли его с собой. Но кто были эти преступники, еще следовало узнать. К тому же непонятно, у кого профессор мог вызвать такую ненависть, чтобы его мучили и полностью разгромили его скромный дом… Наверное, это было самое загадочное дело в практике следователя Лян Фуканя!

* * *

Каково же было разочарование следователя, когда, доложив об исчезновении профессора в Пекин, он узнал, что вести это дело он будет не один — к нему присылают на помощь агента №3 ИнтерГалактической полиции, потому что авторитет профессора в Галактике настолько велик, что дело подлежит расследованию на высочайшем уровне. Лян Фуканя попросили не обижаться — ведь у ИнтерГалактической полиции куда больше возможностей и опыта. Вернее всего, преступление задумано и совершено преступниками высочайшего класса, профессионалами, с которыми провинция Урумчи давно не сталкивалась.
Если даже следователь Лян Фукань и был разочарован или обижен, он никак этого не показал. Он поклонился начальнику управления, который сообщил ему новости с экрана видеосвязи, и спросил, где ждать коллегу. Начальник попросил Лян Фуканя завершить осмотр места происшествия и встретить агента ИнтерГпола на аэродроме Урумчи.
— Хорошо, — сказал следователь.
Он обследовал пустыню и долину Тарима, а тем временем в Центре управления комиссар Милодар заканчивал инструктаж агента №3 Коры Орват.
— Тебе придется работать в тесном сотрудничестве с китайскими коллегами, — говорил он. — Тебе надо будет показать, что ты не вмешиваешься в их дела, а помогаешь всеми доступными способами. Ясно?
— Ясно.
— Ты готова к отлету в Урумчи?
— Готова.
— А я? — спросила Алиса.
— А тебе что надо, девочка? — удивился комиссар, который уже забыл о существовании Алисы. — Ты разве не улетела домой?
— А мне что делать? — настаивала Алиса.
— Ты лети домой, к маме, — отмахнулся Милодар, занятый своими заботами. — Тебе обедать пора.
— Спасибо за совет, — сказала Алиса, — но я им не воспользуюсь.
— Это еще почему? — Комиссар не терпел, когда ему перечили.
— Мне надо вернуться в Урумчи.
— И не думай. Там не место маленькому ребенку.
— Спасибо за то, что вы считаете меня маленьким ребенком, — сказала Алиса. — Только я все равно полечу в Урумчи, с вашей помощью или без вашей помощи.
— Прости, Алиса, — сказала Кора Орват. — А зачем тебе надо в Урумчи?
— Во-первых, у меня все вещи в общежитии остались. А Ичунь сойдет с ума, если увидит, что я пропала.
— Я ей скажу.
— Она вам может не поверить. К тому же нельзя так вот запросто бросить в беде человека, который дал тебе кров. Представляете, каково сейчас Ичунь и Фатиме. Им ведь кажется, что, если бы они остались со старым профессором, ничего плохого не случилось бы.
— Наверное, ты права, — сказала Кора. — Может, Алиса полетит с нами? — спросила она Милодара.
— Лишнее все это! И вообще во флаере тесно, — проворчал тот.
Алиса расстроилась. Каждому станет обидно, если ему уже двенадцать лет, а его считают бесполезным ребенком.
Когда они поднимались на скоростном лифте на поверхность ледяного щита Антарктиды, Кора вдруг тихо спросила Алису:
— Ведь это не главная причина, почему ты хочешь вернуться в Урумчи?
— А какая главная? — спросила Алиса.
— Главная заключается в том, что ты, Алиса, обожаешь загадки и тайны и тебя никакими конфетками не выманишь из пустыни Такла-Макан, пока не разгадана тайна исчезновения профессора.
— Но он же мне не чужой человек! — сказала Алиса. — Он мой коллега, он пригласил меня в гости, я еще не получила от него чертежей генератора добра для нашей биологической станции. Разумеется, я никуда не улечу из пустыни. И не мечтайте меня выгнать!
— А кто тебе сказал, что я мечтаю тебя выгнать? Я же сама тебя позвала.
Комиссар не отрывался от своей видеозаписной книги, которую изучал, пока они поднимались на лифте с глубины в два километра, и не слушал разговора. Но для порядка спросил:
— Вы о чем шепчетесь?
— Извините, комиссар, — сказала Кора. — Мы о своем, о девичьем.
— Вот именно, — согласился комиссар, — о девичьем. А надо — о деле!
— Я согласна, чтобы ты осталась со мной, — сказала Кора Алисе. — Только ты должна дать мне слово, что без моего разрешения не будешь соваться в опасные места.
— Обещаю! — обрадовалась Алиса. — Я ведь давно уже не тот легкомысленный ребенок, каким меня знают по фильмам и книжкам. Я даже могу поклясться, что буду вас слушаться!
— Не надо, я тебе верю, — сказала Кора. — Но и ты меня не подведи.
Лифт вылетел на сверкающую снежную поверхность ледяного щита Антарктиды. У замаскированной под торос двери лифтовой шахты стоял скоростной флаер — служебная машина Мило-дара, кстати, снабженная гравитационным двигателем конструкции профессора Лу Фу.

— Комиссар, — сказала Кора, — Алиса летит с нами в Урумчи.
— Но ведь я же сказал, — воскликнул комиссар, — что детям не место в служебном флаере!
— Алиса оставила вещи в студенческом общежитии. Она их заберет, поговорит со студентками, а потом, если захочет, может улететь в Москву на рейсовом лайнере.
— А если не захочет? — насторожился комиссар.
— Тогда и решим… Да вы забирайтесь во флаер, комиссар, забирайтесь. В ногах правды нет. По дороге все обсудим.
Флаер Милодара оказался просторным и комфортабельным. В нем даже нашлось место для штанги и пианино. И Алиса никому не помешала. Но у Милодара не было детей, и он не знал, как с ними обращаться.
Флаер резко забрал в небо и понесся к северу.
— Кора, ты что-то хочешь сказать. По глазам вижу!
— Вы, как всегда, угадали, — откликнулась Кора. — Мне хотелось бы попросить Алису, если у нее, конечно, найдется для этого время, слетать со мной в оазис профессора.
— Это еще зачем? — Голос комиссара был строг.
— Она уже была там два раза и может мне помочь при расследовании. — Голос Коры тоже был строг.
— Чем тебе может быть полезен маленький ребенок?
— Мне нужен единственный свидетель, который был у профессора перед смертью и первым после его исчезновения.
— Вообще-то ей лучше бы лететь домой, — произнес комиссар таким голосом, что даже Алиса поняла, что они с Корой выиграли сражение.
Милодар тут же углубился в свои видеозаписи, потом вышел на связь с какой-то группой №6 на Марсе, которая что-то потеряла или нашла, и забыл о спутницах.
— Спасибо вам, Кора, — сказала Алиса. — Я никогда этого не забуду…
— Во-первых, не вам, а тебе — не так уж велика у нас разница в возрасте. Я старше тебя раза в два, не больше. Во-вторых, ты и в самом деле можешь мне пригодиться. Кто знает… Следствие есть следствие, а расследование в пустыне Такла-Макан для меня нечто новенькое. Так что будем считать, что мы с тобой обо всем договорились к общему удовольствию. В Урумчи я даю тебе полчаса, чтобы домчаться до общежития, взять свои вещи и девушку по имени Ичунь, которая нам может понадобиться. Догоните нас в оазисе.
— Есть, капитан! — откликнулась Алиса.

* * *

Алисе потребовалось полчаса для того, чтобы успокоить Ичунь и убедить ее в том, что профессор скорее всего жив. А потом Алиса уговорила Ичунь полететь на флаере в оазис. Ичунь все время плакала, слезы катились по ее тугим щекам, волосы растрепались, глаза распухли и превратились в узкие щелочки.
— Что же будет, — повторяла она, — что же теперь будет!
— Что ты имеешь в виду? — спросила Алиса.
— Но ведь через две недели у нас юбилей! Профессору исполнится сто лет. Уже избран почетный комитет, съедутся гости. Как ты не понимаешь таких простых вещей!
— Чего я не понимаю?
— Что будут делать гости, если не будет хозяина?
На этот вопрос Алиса ответить не смогла. Она лишь представила себе, как гости растерянно бродят по пустыне в поисках профессора.
Когда они прилетели в оазис, Милодар и Кора Орват их уже ждали. Алиса увидела следователя Лян Фуканя, толстенького, очень вежливого человечка в строгом черном костюме и при галстуке, что выглядело в пустыне необычно.
— Я очень рад, — сказал следователь, — что Алиса возвратилась в оазис профессора Лу Фу, потому что я надеюсь на ее помощь, и мне приятно также видеть Ичунь.
— Почему? — спросила Ичунь и тут же залилась слезами, потому что увидела, какой разгром в доме профессора.
— Вы можете заметить, что отсутствует, пропало, — сказал следователь.
Ичунь со следователем ушли в дом. Алиса осталась в саду. Ей не хотелось возвращаться в разоренный, испоганенный дом.
Сад был уже не так пустынен, как утром. Эксперты и сыщики деловито шныряли по дорожкам, рылись в ворохах листьев, ползали между грядок, искали микроследы на дорожках… Куда бы Алиса ни ступила, ей говорили, шептали, ворчали, приказывали:
— Девочка, отойди, девочка, ты мешаешь, девочка, не наступи на вещественное доказательство! Девочка, что ты тут делаешь? Девочка, неужели тебе не сказали, что детям сюда вход воспрещен?
Алиса послушно отступала, отпрыгивала, отходила, она понимала, что специалисты заняты делом, а она и в самом деле может нечаянно наступить на пылинку, оставленную преступником или, что еще хуже, принести лишнюю пылинку на своей подошве.
Несмотря на подавленное настроение, Алиса смогла сделать важное наблюдение: сад, лишенный помощи генератора добра, на глазах погибал. Манговые деревья и финиковые пальмы, испугавшись холода, поспешили сбросить листья, виноград и сливы, тронутые ночным морозом, катились по дорожке, гулко падали апельсины, стайкой поднялись бабочки и полетели к озеру — видно, надеялись укрыться в густых тростниках. Но если муравьи могут зарыться в землю, змеи — спрятаться в норы, бабочки и птицы — улететь, то растения лишены этой возможности. Они умирают там, где живут, им не положен заграничный паспорт.
Порыв холодного ветра принес с собой заряд мокрого снега. Стало сумрачно, словно вечером.
Алиса поняла, что ей вовсе не хочется стоять здесь и мерзнуть.
Пришлось пройти в дом. Там горел свет — сыщики обследовали помещения и снимали их с разных точек.
— Не спешите, — услышала Алиса голос Лян Фуканя, — сосредоточьтесь. Вы бывали в этом доме много раз. Неужели вы не помните, чего не хватает? Были у профессора деньги?
— Зачем ему деньги? — послышался голос Ичунь. — Если ему что-нибудь было нужно, все сразу присылали из города Урумчи. Но профессор был очень скромным человеком, он старался ни у кого ничего не просить. К тому же он был вегетарианцем и мог обходиться плодами собственного сада. Мы с Фатимой привозили ему лишь рис, вермишель и соевое масло. Нет, деньги профессору были не нужны.
— Но посмотрите, — настаивал следователь. — Здесь стояли очень дорогие приборы и компьютеры. Откуда они?
Алиса осторожно вошла в гостиную и остановилась у двери, слушая разговор.
— Странный вопрос, господин Лян Фукань, — удивилась студентка. — Ведь профессору достаточно было мигнуть глазом, чтобы ему прислали любой прибор китайского, да и не только китайского производства.
Комиссар Милодар статуей командора возвышался в углу комнаты. Он вертел головой, но не двигался с места. Дальше, за открытой дверью в спальню, была видна Кора Орват, которая вместе с уйгурским экспертом рассматривала веревки, которыми ученого привязывали к стулу. Второй эксперт брал для анализа щепки, испачканные кровью.
— Была ли у профессора какая-то особо ценная вещь? — продолжал спрашивать маленький кругленький следователь толстенькую робкую Ичунь. — Подумайте. Может быть, он показывал ее?
Алиса подумала, что они похожи, как дочь и отец.
— Профессор не любил вещей, — ответила студентка. — Он говорил нам, что забрался в сердце пустыни не для того, чтобы брать с собой в изгнание красивые вещи. Пускай, говорил он, они поживут дома, в Шанхае, и доставят удовольствие многим людям.
— И все же, — сказал из угла комиссар Милодар, — они что-то искали. Я бы даже сказал, что какая-то вещь их интересовала больше, чем сам профессор. И если уважаемый следователь Лян Фукань позволит, я бы предположил, что у профессора выпытывали, где спрятана эта вещь.
— Значит, они убили профессора? — испугалась Ичунь.
— Не знаю, — ответил Милодар. — Надеюсь, что его увезли с собой. Им нужны знания, им нужна информация, которая спрятана в голове профессора. Но если им была нужна только та информация, зачем переворачивать все вверх дном?
Ичунь только развела руками.
Лишь во второй половине дня следователи закончили осмотр сада профессора. К сожалению, ничего достойного внимания они не нашли. Если преступники и оставили следы, то на территории оазиса их затоптали, а снаружи их сдуло ветром и смыло дождем.
Так как погода стояла отвратительная — моросил холодный дождь, — никому не хотелось дальше оставаться в оазисе. И когда Лян Фукань с экспертами улетел в Урумчи, за ними последовал и комиссар Милодар с помощницами.
В гостинице Урумчи, в комнате Коры Орват, Милодар попрощался со своим агентом.
— Желаю удачи, — сказал он.
— Спасибо.
— Я буду тебя постоянно контролировать, — сказал комиссар, — так что не надейся, что сможешь отдыхать или смотреть видео.
— Я и не надеюсь. Я постараюсь вообще не спать.
Милодар обернулся к Алисе.
— Наверное, твои родители беспокоятся? — строго спросил он.
— Я звонила маме из Урумчи, — ответила Алиса. — Мама не беспокоится. Она привыкла.
— Жаль, — вздохнул комиссар. — Но, надеюсь, ты сегодня улетишь?
Алиса взглянула на Кору Орват. Неужели она не поддержит ее?
Кора Орват молчала, обернувшись к окну.
— Я полечу завтра, — сказала Алиса. — На лайнере.
Уже вечерело, и последний в тот день лайнер круто взмыл с летного поля, которое начиналось сразу за гостиницей. Если захочешь, из окна можно наблюдать за взлетом и посадкой кораблей.
— Ну что ж, мои дорогие, мне пора лететь. Сегодня надо успеть переделать еще целый воз работы, — сказал комиссар.
С этими словами Милодар помахал девушкам изящной рукой и медленно растворился в воздухе.
— Значит, он был не он? — спросила Алиса.
— Как всегда, — ответила Кора. — Это его голограмма. Комиссар не любит появляться на людях самолично. Из-за этого бывает много смешных случаев.
— А отличить нельзя?
— Пока он не начнет брать в руки вещи, ты не заметишь разницы. Впрочем, можешь спросить, хочет ли он выпить чашечку кофе. Если это настоящий комиссар, он согласится, а если голограмма, то с благодарностью откажется.
— Где я буду спать? — спросила Алиса.
— А ты не раздумала оставаться со мной? Дома ведь лучше.
— Нет, если можно, я останусь с вами, Кора, до тех пор, пока профессора не отыщут. Мне неловко уезжать.
— Ну хорошо, я тебя не тороплю. Сейчас закажем ужин.
Они легли спать в тот день совсем рано — ведь Кора и Алиса поднялись на рассвете, а день выдался долгим и трудным.

* * *

Гостиница, в которой провели ночь Алиса с Корой, стояла рядом с аэродромом, в ней останавливались большей частью пилоты, стюардессы и те люди, чьи дела могли срочно позвать в дорогу. Это надо знать, чтобы не удивиться встрече, которая утром следующего дня произошла неподалеку от гостиницы.
— Алисочка, — сказала Кора, стараясь перекричать шум душа. — Сбегай вниз, в аэропорту есть магазин. Купи там для нас с тобой жевательной резинки, шоколада, яблок, бананов и других нужных в путешествии продуктов. Возможно, нам с тобой придется провести в пустыне несколько часов, а то и сутки. Продуктов у профессора в доме нет, а на сад рассчитывать не приходится. Он уже засыхает. Деньги у меня в сумке.
— Правильно, — согласилась Алиса. — Многие экспедиции срывались и гибли, потому что путешественники брали слишком мало продуктов. Так случилось с экспедицией капитана Скотта.
— Прости, — откликнулась из душа Кора, — я провела лучшие годы в детском доме. Там про Скотта не проходили. Ты мне потом о нем расскажешь.
Алиса спустилась вниз, перебежала площадь, где располагалась стоянка флаеров и наземных экипажей, а также велосипедов. В Урумчи живет немало пенсионеров, которые селятся здесь из-за чудесного горного воздуха и сухого климата. Они борются за чистоту окружающей среды и отказываются ездить на машинах или летать во флаерах. Они используют для поездок велосипеды или бегают с рюкзаками.
За стоянкой располагалось длинное здание аэропорта. Алиса увидела вывеску магазина и побежала туда. В магазине она провела полчаса и выбралась наружу, толкая перед собой тележку, наполненную фруктами и сладостями: ведь если тебе доверили снабжение экспедиции, на тебя ложится тяжкая ответственность. А вдруг Кора погибнет, если в резерве не окажется молочного шоколада? А что, если придется весь день провести без пепси-колы? Так что Алиса предпочла взять больше, чем недобрать. Экспедиция должна выжить.
Алиса вышла из магазина как раз в тот момент, когда к зданию вокзала на стоянку мягко опустился большой туристический летающий автобус. Из него спускались один за другим туристы, обвешанные своим скарбом, а некоторые — трофеями. К своему удивлению, Алиса узнала среди них вчерашних попутчиков. «Ой, — удивилась она, — эти отважные Магелланы провели в пустыне и на озере Лоб-Нор всего два дня! Ничего себе, смелые ребята!»
Тут из дверей автобуса показался господин Кнут Торнсенсен. Он тащил за собой байдарку, которая казалась бесконечной, а Алиса стояла как зачарованная, глядя на это зрелище. Из салона автобуса были слышны возмущенные голоса задержанных этой выгрузкой туристов. Торнсенсен отбросил рюкзак и тащил байдарку, лицо его стало вишневым, и Алиса испугалась, что он сейчас лопнет. Но обошлось. Из последних сил сингапурский норвежец все же вытащил из автобуса свое сокровище, и байдарка вылетела наружу, как пробка из шампанского, а за ней, потеряв равновесие, выскочила и мадам Торнсенсен, потерявшая парик. Толстенная мадам, разумеется, не удержала равновесия и растянулась на мостовой. С грохотом покатились во все стороны кастрюли, миски, соковыжималки и прочие хозяйственные принадлежности, которые, как выяснилось, мадам брала с собой в пустыню.

К счастью, находившиеся поблизости пассажиры успели подхватить мадам Торнсенсен и с трудом поставить ее на ноги, а Кнут Торнсенсен, задержавшийся из-за оплошности жены посреди стоянки, закричал на нее, держа байдарку за нос:
— Ну давай же! Скорее! Сколько можно тебя ждать? Ты опять копаешься!
Мадам поднялась и начала исследовать оцарапанную коленку, для чего ей пришлось наклониться, а сделать это при ее комплекции нелегко. Тут из автобуса выскочила Ма Ми с большим рюкзаком за плечами и вытянула за собой чехол с удочками. Она хотела помочь мадам Торнсенсен и склонилась к ее коленке, но мадам не стала ждать. Под грозным взглядом супруга она заковыляла к корме байдарки, с трудом приподняла ее и, хромая, побрела за мужем. Ма Ми пришлось собирать посуду и рассыпанные по земле предметы.
Алиса подкатила коляску к Ма Ми и хотела помочь ей.
— Ах! — воскликнула та испуганно, когда тень Алисы упала на нее. — Что ты здесь делаешь, Алиса? Ты меня выслеживала?
— Я хотела тебе помочь, — сказала Алиса, но так как она держала за ручку коляску, полную продуктов для путешествия, и не сообразила отпустить ее, то помочь Ма Ми она не могла.
— Спасибо, мне не надо помощи! — сказала Ма Ми.
— Ты меня боишься? — спросила Алиса.
— Зачем мне тебя бояться? — удивилась Ма Ми, ползая по земле и кидая в мешок кастрюли, терки, сковородки, кофеварки и чашки.
— А почему вы возвращаетесь? — спросила Алиса. — Холодно?
— Ужасная погода! — воскликнула Ма Ми. — Папа заболел бронхитом.
Алиса отпустила тележку и стала помогать Ма Ми. Вдвоем они за три минуты собрали все вещи в мешок, Ма Ми взвалила его на спину, а Алиса взяла тяжелый чехол с удочками, положила его поперек тележки с продуктами и покатила следом за Ма Ми.
— Тебе понравилось на озере Лоб-Нор? — спросила Алиса.
— Ты не представляешь, как там ужасно! — откликнулась Ма Ми. — Ночью пошел снег, а потом на озере была буря, у мамы начался страшный насморк, два туриста чуть не утонули, папа Кнут раскашлялся, из пустыни летели тучи песка… Мы еще успели выбраться оттуда живыми.
— Девочка права! — воскликнул шедший сзади тучный турист в меховой шубе до земли. — Это просто чудо, что мы остались в живых. Но больше всех рисковал отец этой девочки. Он пытался рыбачить в озере. Он мог утонуть в своей байдарке.
— Да, именно так, — согласилась Ма Ми. — Я была с ним!
Они вошли в высокий зал аэровокзала. Кнут Торнсенсен и его жена стояли посреди зала, соединенные длинной байдаркой: Кнут держал ее спереди, а его жена — сзади.
Кнут увидел дочь.
— Ма Ми, ты сведешь маму с ума! — крикнул он. — Сейчас же сюда! Не задерживайся, мы опоздаем на лайнер!
— Спасибо, Алиса, за помощь, — сказала Ма Ми. — Надеюсь, что мы еще увидимся.
Она схватила чехол с удочками и, с трудом волоча мешок, рюкзак и чехол, побежала к приемным родителям.
Алиса осталась в растерянности, она даже попрощаться толком не успела. Хотя Ма Ми ей, честно говоря, очень понравилась. Она хотела бы с ней дружить.
— Счастливо! — крикнула она вслед девушке.
Но та не обернулась. Наверно, и не услышала, потому что Кнут Торнсенсен выговаривал за что-то приемной дочке, а она, как побитая собачонка, семенила рядом с этой нелепой байдаркой, похожей на гигантский коричневый банан.
Так эта семейка и исчезла в дверях, ведущих к летному полю.
Когда Алиса возвратилась к Коре, та была поражена количеством продовольствия, которое следовало взять с собой экспедиции.
— Не бойся, — сказала Алиса. — Не забудь, что нам с тобой еще надо позавтракать.
— Твое счастье, — сказала Кора, — что у меня тоже хороший аппетит. Иначе я тебя оставила бы в пустыне, пока не перемелешь все эти запасы.
— А что поделаешь? — вздохнула Алиса. — Я ведь расту.
Перед вылетом Кора позвонила следователю Лян Фуканю и сказала ему, что она вылетает в оазис профессора Лу Фу, чтобы еще раз не спеша осмотреть дом без свидетелей и специалистов.
— Я вас понимаю, коллега, — согласился следователь. — Надеюсь, что вы не забудете сообщить мне, если отыщете что-нибудь интересное, пропущенное невнимательными глазами моих сотрудников.
— Обязательно, уважаемый следователь, — сказала Кора. — Хотя вряд ли ваши сотрудники что-нибудь упустили.
— Он обиделся? — спросила Алиса, когда Кора прекратила связь.
— Не совсем так, — ответила Кора. — Следователь Лян Фукань — профессионал. Он хотел бы сам распутать это дело и найти профессора. Но он понимает, что похищение профессора, скорее всего, международное преступление и корни его могут находиться далеко от Урумчи. Конечно, ему немного обидно, что дело передали такой… такой девчонке, как я… Лучше расскажи мне, что ты видела, пока ходила в магазин. А то тебя не было так долго, что можно подумать, будто ты встретила друзей.
Пока они загружались во флаер, переданный им следователем, Алиса рассказала о встрече с Торнсенсенами, которые бежали с озера Лоб-Нор, испугавшись снега и ветра. Она смешно изображала туристов, показывая, как семья норвежцев тянула байдарку.
Кора слушала Алису не перебивая.
Флаер был уже высоко в небе, когда Алиса наконец закончила свой рассказ и Кора спросила:
— А девочка Ма Ми старше тебя?
— Ей лет пятнадцать.
— А родители ее в самом деле норвежцы?
— Они живут в Сингапуре.
— А что делает этот господин… Торн…
— Торнсенсен. У него магазин детских игрушек.
— Очень любопытно. И притом он — рыболов?
— Да. Так мне Ма Ми сказала. Он даже пытался рыбачить под снегом на озере Лоб-Нор.
Флаер летел высоко над пустыней на автопилоте, впереди уже показалась зеленая точка оазиса.
Алиса выглянула в окошко.
— Тебе не кажется, что листва пожелтела? Даже отсюда видно, — сказала она.
Кора в ответ только кивнула. Она о чем-то напряженно думала.
Алиса принялась разглядывать быстро приближающийся оазис.
Теперь она уже не сомневалась. За сутки, что прошли с их вчерашнего визита сюда, на оазис как будто накатила осень.
Даже Кора, хоть и думала о другом, удивилась, когда флаер опустился перед воротами, теперь наглухо закрытыми. Над забором поднимались кусты и деревья, состарившиеся за ночь, пожелтевшие, побуревшие. Все апельсины уже осыпались, порыв ветра принес охапку бурых листьев…
— Это ужасно! — воскликнула Алиса. — Сломав излучатель доброты, они загубили столько невинных растений.
Алиса хотела было вылезти из флаера, но тут увидела, что Кора набрала на пульте номер и спросила:
— Следователь Лян Фукань может подойти?
— Его нет в управлении, — ответил женский голос.
— Можно мне выйти с ним на связь?
— Следователь просил его не беспокоить.
— У меня срочное дело, связанное с исчезновением профессора Лу Фу. Я Кора Орват.
— Подождите минутку, я попытаюсь его вызвать, — сказала женщина.
Через несколько секунд Алиса услышала голос следователя.
— Простите, коллега, — сказал он. — Я сейчас в бассейне. Надо поддерживать себя в форме.
— Простите, что я вас отрываю от занятий, — сказала Кора, — но у меня дело большой важности.
— Говорите, коллега Орват.
— Скажите, пожалуйста, проверяли ли вы туристов, которые ночевали позавчера на озере Лоб-Нор неподалеку от оазиса профессора?
— Разумеется, коллега, — ответил следователь. — Мы проверили обе группы туристов, которые ночевали на озере Лоб-Нор.
Никто не покидал лагерь, но за сутки они так продрогли и промокли, что в полном составе помчались по домам.
— Вы совершенно уверены?
— У меня нет никаких сомнений. — В голосе следователя звучало недовольство недоверием Коры.
— Знаете ли вы, — спросила Кора, — что у семьи Торнсенсен была большая байдарка?
— Разумеется, — ответил следователь. — Торнсенсен — заядлый рыболов. Мы даже связались с Сингапуром и выяснили, что это чистая правда. Отпуск он проводит в своей любимой байдарке.
— Заглядывал ли кто-нибудь в его байдарку? — спросила Кора.
— Почему мы должны подозревать уважаемого человека, хорошо известного в кругах торговцев детскими игрушками? За него могут поручиться сотни людей.
Алиса подумала, что они испортили Лян Фуканю купание. Ни один следователь не любит, если намекают на то, что он что-то упустил или не заметил.
— И все-таки я очень прошу вас дать сигнал в Ташкент, чтобы там под любым предлогом заглянули внутрь байдарки, — попросила Кора.
— Зачем? — спросил следователь. — Может, вы подозреваете, что там спрятан труп профессора Лу Фу?
— Чтобы выяснить, нет ли в байдарке скоростного двигателя, который позволил бы ей за ночь долететь от озера Лоб-Нор до оазиса профессора Лу Фу.
— Хорошо, хорошо, — сказал Лян Фукань. Каково ему было подчиняться этой самоуверенной девчонке из ИнтерГпола!
Рассерженный следователь отключил связь.
— Нехорошо получилось, — произнесла Кора. — Нам же вместе работать, а он, кажется, мною недоволен.
— Я с ним согласна, — сказала Алиса. — Мой опыт общения с людьми показывает, что эта семья — не преступники. Я разговаривала с Ма Ми. Она нормальная, хоть и не очень счастливая девочка.
— И все равно, — упрямо сказала Кора. — Если есть хоть маленькое подозрение, его надо развеять. Ведь ты же не знаешь, куда делся профессор. И я не знаю. Но неразрешимых тайн не бывает. Кто-то, хотя бы похититель или убийца, знает, что случилось. И если мы его выследим, то и сами все узнаем.
Они вошли в сад. Сад словно проснулся, удивился тому, в какой суровой, зимней, неприветливой пустыне он расцвел. И постарался соответствовать этой пустыне, как Золушка в роскошном платье и хрустальных туфельках, оказавшись на кухне, спешит все снять и спрятать, чтобы никто не догадался, какой проступок она совершила. Вот и сад стал серым, жухлым, несчастным, увядшим.
— Уж лучше бы, — сказала Алиса, пока они шли по дорожке к дому, — здесь была пустыня как пустыня. А то очень грустно.
В этот момент они услышали впереди глухой удар.
— Стой! — приказала Кора.
Она остановила Алису движением руки, а сама осторожно, как пантера, двинулась вперед.
Не успела Кора скрыться в бурых кустах, как раздался еще удар, потом еще один… Затем послышались удар потише и возглас Коры:
— Ой! Меня, кажется, убили!
Забыв об осторожности, Алиса кинулась вперед и увидела, что Кора стоит, прижавшись спиной к стволу апельсинового дерева, и прижимает ладонь к темени.
И тут еще один апельсин, сорвавшись с дерева, ударил Алису по плечу.
Стук раздавался со всех сторон, — поднявшийся ветер срывал апельсины с деревьев, и они стучали, ударяясь о твердую землю.
Перебежками, чтобы не попадать под апельсиновую бомбежку, девушки добежали до дома.
— На войне как на войне, — сказала Кора. — Хотя, честно говоря, мне приходилось бывать и в более жестоких переделках, но так близко от гибели я не была никогда.
— Правда? — удивилась Алиса. Но поняла, что Кора шутит, и рассмеялась.
— Ты не смейся, ты пощупай, видишь, какая шишка растет!
В доме стояла тишина, и, хоть окна были закрыты, пыль покрыла опрокинутые стулья, разломанный стол, перевернутый шкаф, сброшенные со стеллажей книги…
— Теперь, — сказала Кора, — мы с тобой будем искать то, не знаю что.
— Это мне нравится, — согласилась Алиса.
— Я не шучу. Я не знаю, и ты не знаешь, что мы отыщем. Но если следователи и эксперты ничего не нашли во всем доме, значит, они плохо искали. Вернее, не плохо, а стандартно. Мы должны с тобой увидеть что-то, чего они не смогли заметить. Задача тебе понятна, мой помощник?
— Да, мистер Холмс! — ответила Алиса.
— Что мы видим на этой картинке? — спросила Кора. — Мы видим дом старого профессора, разгромленный преступниками. Но неужели это просто хулиганы, которые получали удовольствие от своего хулиганства?
— Может быть, — согласилась Алиса.
— Они прилетели в самое пустынное место на Земле специально, чтобы побезобразничать. И мы с тобой в это поверим?
— Ни в коем случае, мистер Холмс! — ответила Алиса. — Они прилетели, потому что им что-то было нужно.
— Отлично! — воскликнула Кора. — Как мне приятно, что меня сопровождает такой умный доктор Ватсон. Им нужно было что-то… большое?
— Нет, небольшое.
— Почему они не попросили профессора дать им эту вещь?
— Потому что профессор не захотел им дать эту вещь. Они даже привязали его к креслу и били, но он не сдался.
— Как только мы, доктор Ватсон, догадаемся, какую вещь профессор не захотел дать преступникам, мы разгадаем загадку оазиса.
Разговаривая так, сыщики прошли во вторую комнату, которая служила профессору спальней.
Здесь тоже были видны следы погрома, но Алиса обратила внимание на то, что здесь разгромлена только половина комнаты, та, что была ближе к двери. Ковер в этой половине комнаты был вспорот и разодран, комод с бельем буквально вывернут наружу… А вот в дальней половине комнаты преступники не хулиганили. Будто устали.
— Обрати внимание, Кора, — сказала Алиса. — Они просмотрели все книги на стеллажах в гостиной, но стеллаж в дальнем углу спальни их не заинтересовал. Разве это не удивительно?
— Удивительно, — откликнулась Кора. — Но мы постараемся объяснить эту странность.
— Можно, я объясню, мистер Холмс? — воскликнула Алиса.
— Попробуйте, доктор Ватсон.
— Они нашли то, что искали!
— Замечательно! Пятерка с плюсом. А раз они не были хулиганами, а оказались вполне деловыми людьми, то они тут же перестали громить и переворачивать чужой дом, а уехали с добычей. С предметом достаточно маленького размера, чтобы его можно было спрятать на полке за книгами.
— Но я не понимаю, — сказала Алиса, — куда они дели профессора?
Кора подошла к окну, за которым снова бушевала снежная вьюга, оседая тяжелыми шапками снега на ветвях деревьев.
— Вот это меня и беспокоит больше всего, — сказала Кора. — Может быть, они не хотели, чтобы профессор рассказал о том, кто на него напал и что у него забрали. В таком случае дела наши плохи. Ведь проще всего профессора было убить и закопать в пустыне. Его могут никогда не найти.
— Ой, какой ужас! — воскликнула Алиса.
— Но есть надежда, что профессор жив, — сказала Кора. — Это может случиться, если он им нужен.
— Но зачем им нужен старый ученый? Он же для них опасен, — сказала Алиса. — Он их знает в лицо.
— Если его далеко спрятали, то он никому ничего не сообщит…
Сказав это, Кора включила связь-экранчик, прикрепленный к браслету.
— Следователь Лян Фукань! — произнесла она. — Вас вызывает агент Орват.
Маленькое лицо следователя показалось на экранчике.
— Извините, вам удалось связаться с Ташкентом? — спросила Кора.
— Да, только что, — ответил следователь.
— И что же?
— Как только лайнер приземлился в Ташкенте, часть туристов с него сошла. В том числе семья Торнсенсенов. Лайнер полетел в Москву без Торнсенсенов на борту.
— Так где они? — закричала Кора.
— Где угодно, — ответил следователь. — Может быть, они поехали ловить рыбу на озеро Иссык-Куль.
— Пожалуйста, я вас очень прошу, — взмолилась Кора, которой не хотелось портить отношения со следователем, хотя у них и были разногласия, так как Лян Фукань не желал подозревать Торнсенсенов. И это можно было понять. Ведь он с самого начала не проверил их, а теперь не хотел в этом признаться. — Я вас прошу, продолжайте вызывать Ташкент. Ведь Торнсенсены не могли провалиться сквозь землю!
— Разумеется, — ответил следователь, и связь прервалась.
Над пустыней Такла-Макан поднималась буря. За окнами стемнело.
— Наверное, к утру, — сказала Кора, — ни одного листочка на деревьях не останется.
Алиса пошла на кухню и приготовила обед из запасов пищи, которые они привезли из Урумчи. Обед состоял из ананасов, бананов, мороженого и шоколадных конфет с пепси-колой. Кора заявила, что она не ела такого вкусного обеда с тех пор, как сбежала из детского дома. Но она не сказала, когда и из какого детского дома она сбежала, а Алисе было неудобно спрашивать — ведь они совсем недавно познакомились.
После обеда они перешли в спальню профессора. Именно там стоял у окна его письменный стол. Ящики были выдвинуты, но, наверное, когда грабители открыли стол, они нашли то, ради чего пришли в этот дом, и тут же прервали обыск. А следователи и эксперты, которые появились здесь с утра, документы профессора трогать не стали. Ведь никто не доказал, что профессор погиб. Может быть, он гуляет по пустыне где-то неподалеку и вот-вот вернется к себе. И он всерьез рассердится, увидев, что следователи вели себя подобно грабителям.
Но Кора — не простой следователь, а агент ИнтерГалактической полиции. Ей приказано любой ценой раскрыть тайну исчезновения профессора, потому что все, связанное с его делом, может представлять опасность для Галактики. Он ведь не простой пенсионер…
Кора попросила Алису внимательно проглядеть книги на стеллаже в спальне профессора. Каждую книгу, просмотрев, ставить на место. Если что-то покажется странным, сразу сообщать ей.
Сама же Кора уселась за письменный стол профессора и стала по очереди проверять ящики стола. Она делала это осторожно, каждую бумажку просматривала, каждую микрокассету прослушивала и клала на прежнее место.
Алиса снимала книжки с полок, пролистывала и ставила обратно. Смотреть на старые книги было скучно. Впрочем, и кассеты и дискеты касались в основном физики и небесной механики… Следующий стеллаж был заполнен литературой по психологии, физиологии и наукам о человеке. Затем Алиса перешла к шкафу, полному дискет и альбомов о разных растениях. Алиса ничуть не удивилась, встретив в библиотеке профессора столько книг и кассет по различным наукам. Ведь профессор раньше занимался физикой и астрономией, а в последние годы разрабатывал аппарат, передающий человеческие чувства растениям. Но для того чтобы сделать такую «пушку», что еще вчера стояла на крыше дома, надо было очень многое знать и о технике и о растениях.
Алиса чувствовала, что ничего интересного для следствия на полках она не отыщет, но раз уж она помогала настоящему агенту, и притом подруге, то она не собиралась сдаваться.
— Алиса, — окликнула ее Кора, — погляди, на каком языке это написано?
Алиса подошла к Коре. Та выложила на письменный стол целую пачку писем, написанных самым настоящим пером; к ним были приколоты конверты для космической почты.
Почта будет существовать в двадцать первом и даже в двадцать втором веке. Есть люди, которым нужны буквы и слова, которым хочется когда-нибудь достать дорогое сердцу письмо и перечитать его в тишине, лежа на диване и не включая компьютера. Всегда останутся люди, которые любят писать собственной рукой, точно так же, как это делал Лев Толстой или Леонардо да Винчи. Некоторые считают их чудаками и чуть ли не сумасшедшими, но эти люди не обижаются.
Кора передала пачку писем Алисе, а сама занялась изучением записок, дискет, лент и голограмм, лежавших в ящиках письменного стола.
«Наверное, их писал такой же древний старик, как наш профессор», — решила Алиса, беря пачку писем из рук Коры.
Она просмотрела конверты и обращения в письмах и тут же уверенно сказала:
— Это итальянский язык. Письма пришли из Болоньи.
— Ах да, конечно! — откликнулась Кора, которая, подобно Пашке Гераскину, не выносила, если обнаруживалась ее слабость или ошибка. Вот и тут, совершенно как Пашка, Кора пожала плечами и сказала:— Конечно же это итальянский язык! А то я засомневалась — а вдруг это аргентинский. Знаешь, они ведь так похожи!
Алиса не удержалась от ехидного замечания:
— Ты, наверное, в тот день болела и пропустила урок. И никто тебе не сказал, что не существует аргентинского, колумбийского и панамского языков. Там все говорят по-испански.
— Ты права, — вдруг призналась Кора. — У меня к языкам нет никаких способностей. А когда пытались их внедрить таблетками, то меня тут же рвало, честное слово!
— С помощью таблеток язык по-настоящему не выучишь, — ответила Алиса. — Таблетка действует два-три дня и может научить только самым простым выражениям. Таблетки — это для туристов. Мой папа из-за таблетки угодил в неприятную историю.
— Расскажи!
— Мой папа работает в Московском космозо — зоопарке для космических зверей. Один раз ему надо было лететь на конференцию по охране носорогов в Бангладеш. У него была таблетка, он ее проглотил, и пока летел да читал материалы к конференции, действие таблетки кончилось. Он пошел к трибуне и вдруг сообразил, что ни слова не помнит на языке бенгали. Тогда он попросил в президиуме у какого-то профессора еще одну таблетку. Тот ему дал, и папа прочитал доклад. Ему похлопали, все в порядке, а когда он сел на место, сосед его спрашивает, — а почему он выступал на бурятском языке? Оказывается, тот тип в президиуме перепутал таблетки. Смешно?
— Смешно, — согласилась Кора, — но не похоже на правду. И раз у нас с тобой здесь нет таблеток, будь любезна, прочти эти письма.
Алиса смутилась. Ей стало неловко, что она вместо помощи рассказывает старые анекдоты. Она, конечно, не догадалась, что Кора оборвала ее только потому, что смутно представляла себе, где находится Бангладеш, так как в детском доме прогуливала уроки географии, а иногда и уроки истории. Поэтому она и не поняла, почему в Бангладеш не понимают бурятского языка.
Алиса раскрыла первое письмо. Пробежав его глазами, она принялась вслух переводить:

— «Дорогой синьор Лу Фу! — 

начиналось письмо. — 

Мой старый друг доктор Бочкин из Тюмени был у меня в гостях и рассказал, что Вы последние годы работаете над проблемами воздействия лучами доброты на растения. Когда я услышала это выражение — «лучи доброты», — все во мне, синьор, перевернулось. Неужели Вы подошли к разгадке тайны, которая мучила меня столько лет? Неужели Вы добились осуществления мечты лучших людей всех времен? Пусть эти люди и не предполагали обратить свои усилия именно в этом направлении, и потребовался весь Ваш талант, чтобы добиться цели, но я полагаю, что…»

— Хватит, — оборвала Алису Кора. — Не трать больше нашего с тобой времени. Это просто какая-то поклонница. Кстати, погляди на обратный адрес. Как ее зовут?
— Графиня Серафина Беллинетти, — прочла Алиса. — Болонья, Италия.
— Вот видишь! — сказала Кора. — Эти старые графини все как на подбор сумасшедшие. Возвращайся к книгам, а я продолжу разбираться в бумагах.
Алиса вернулась к полкам, но письма от итальянской графини оставила себе. Она тихонько уселась в уголке на стул и принялась читать их дальше. Даже трудно объяснить, почему Алиса не послушалась Коры. Может быть, ей стало жалко старую графиню, которую обвинили в том, что она сумасшедшая. Может, потому, что она никогда еще не читала писем от итальянских графинь. При других обстоятельствах она, конечно, никогда не стала бы читать чужих писем. Но сейчас было иначе: от случайного слова или адреса, от имени или от неосторожно оброненной угрозы могла зависеть судьба профессора.
Так что Алиса продолжала читать письмо.

«Первая половина моей жизни сложилась удачно. У меня было все — и муж, и ребенок, и любимый дом. Но восемь лет назад муж и сын Карло погибли во флаерной катастрофе, и я осталась одна на всем свете. Мне трудно передать глубину отчаяния, в котором я находилась. В течение года я не могла видеть других людей, я скрывалась в своем замке и молилась, чтобы скорей наступила моя смерть. Но однажды, гуляя по окрестностям, я увидела нищенку с больным ребенком. И поняла, что есть люди, которым куда хуже, чем мне. И мне стало стыдно, что я прячусь в роскошном замке, не замечая, как страдают люди вокруг. Тогда я превратила мой замок в больницу для неизлечимо больных сирот, для тех, кто лишен разума.
Прошло уже несколько лет, как я стараюсь облегчить участь несчастных. Я приглашаю к себе в замок самых лучших специалистов и стараюсь следить за новыми открытиями в медицине — я занята с утра до вечера. И мне не так тяжело, как могло бы быть. Несчастный человек должен быть погружен в несчастья других людей — этим он лечится. Это для него лучшее лекарство.
За годы работы я пришла к выводу, что растения оказывают на душевнобольных благотворное воздействие. Если ребенок проводит ночь в саду, он лучше высыпается, чем в комнате. Если же в саду притом играет очень тихая приятная музыка, то ее воспринимают и растения и люди…»

— Кора! — заявила Алиса. — Эта графиня, хоть и сумасшедшая старуха, проводила такие же опыты, как мой друг Пашка Гераскин.
— И так же безуспешно, — откликнулась Кора, погруженная в чтение документов профессора. — А ты теряешь время понапрасну.

«Но когда я узнала о Вашем открытии, Ваших работах, уважаемый профессор, то поняла, что Вы отыскали новый путь, пойти по которому я не догадалась. И я подумала: может быть, Вам будет интересно испытать Ваш прибор в моей клинике. Ведь если лучи добра так благотворно воздействуют на растения, может быть, через растения они подействуют и на моих больных? Ведь в любом случае хуже не будет».

Так как Кора не обращала на нее внимания, Алиса продолжала изучать письма итальянской графини. Правда, о многом приходилось только догадываться, потому что в пачке лежали письма из Италии, но не было, конечно, ответных писем профессора. Алиса сразу догадалась, что профессор подробно ответил на первое письмо графини Беллинетти и даже сам задал ей несколько вопросов, потому что в следующем письме итальянка сообщила, сколько у нее больных, как устроена клиника, какие врачи там работают. А в третьем письме графиня написала:

«Я прошу Вас называть меня просто Серафиной, как меня называют все, даже мои пациенты. Я посылаю Вам кассеты с фильмами о моем имении и нашем саде. Надеюсь, что Вы когда-нибудь сможете к нам выбраться».

Кассет не было, но, видимо, их надо было искать среди прочих кассет и дискет, сложенных стопками возле компьютера и видеосистем.
— Алиса, ты собираешься сидеть здесь вечно? — спросила Кора. — Ты еще и десяти процентов библиотеки не осмотрела.
— Извини, Кора, — ответила Алиса. — Но у меня такое ощущение, что эта переписка очень важна. Она может нам помочь.
— Чем же? — язвительно спросила Кора. — Неужели ты подозреваешь эту старушку в том, что она украла профессора? Может, ты думаешь, что она в него влюбилась?
Алиса не стала отвечать Коре — зачем спорить, если все равно ничего не сможешь доказать.
Но ей очень нравилась эта бабушка, которая добровольно отдала жизнь уходу за больными детьми и думает, как бы им помочь. Алисе очень хотелось, чтобы профессор Лу Фу чем-нибудь ей помог. И вот в пятом или шестом письме она наткнулась на строчки, которых так ждала!

«Дорогой профессор, — 

писала графиня. — 

Разумеется, я понимала, что Ваша установка, которая работает на крыше Вашего дома, слишком дорогое и сложное устройство, чтобы его можно было размножить и прислать к нам в клинику. Но я верила, что Вы что-то придумаете. Представьте, как я обрадовалась, прочтя в Вашем последнем письме, что Вам удалось наконец изготовить карманную модель Вашего генератора. Да, конечно же я понимаю, что его действие ограничено и он уступает стационарному излучателю. Но мне и не нужны большие масштабы. Ведь наши опыты только начинаются. Главное, что малый излучатель такой простой и дешевый! Я вижу теперь, что наступает время, когда в каждом саду, в каждом оазисе можно будет установить генераторы, и вся жизнь на Земле изменится. Нет, не хмурьтесь, мой уважаемый друг, не сердитесь. Я знаю, что Вы не считаете работу завершенной, если она не проверена тысячу раз. Но я прошу Вас прислать мне карманный генератор на несколько дней. Я обещаю, что возвращу его Вам по первому требованию. Но я думаю, что результаты испытаний в клинике важны не только для меня, но и для Вас».

Алиса подошла к Коре, которая, перевернув стол кверху ножками, исследовала его внутреннюю поверхность.
— Кора, — сказала она, — я уверена, что графиня Беллинетти может нам помочь. Я уверена, что тебе надо срочно к ней слетать.
— Почему же?
— Прочти это письмо.
Кора пробежала письмо по диагонали.
— Ничего особенного не вижу, — сказала она. — Не понимаю, какое это может иметь отношение к исчезновению профессора.
— Я тоже не знаю, — призналась Алиса. — Но я убеждена, что графиня знает что-то важное!
— Я подозреваю, — сказала Кора, — что ты, Алисочка, насмотрелась детективов и тебе кажется, что ты вот-вот станешь Шерлоком Холмсом.
— Рядом с вами, разумеется, — ответила Алиса.
Кора не сразу поняла, шутит Алиса или на самом деле так думает, поэтому отмахнулась от нее как от мухи и сказала:
— Не трать времени даром. Продолжай осматривать библиотеку.
— Кора, я очень тебя прошу, — Алиса заговорила вкрадчивым голоском, — разреши мне взять на час твой флаер и слетать в Италию.
— Одна? В Италию? Ни за что!
— Ах, как ты мне напоминаешь мою бабушку, — сказала Алиса. — Только бабушка кричит не так громко.
— Слушай, — обиделась Кора. — Я тебя взяла на расследование, хотя совсем не должна была этого делать. И вместо того чтобы меня отблагодарить, ты со мной споришь и даже стараешься меня обидеть.
— О нет, господин сыщик! — ответила Алиса. — Я вам так благодарна, что даже моим детям и внукам прикажу за вас молиться!
— Алиса!
— Двенадцать лет как Алиса! И я вернусь через час.
— Так я тебе и поверила! — сказала Кора. — За час до Италии и обратно, да еще там поговорить со старушкой, которая уже выжила из ума!
— Значит, можно взять флаер?
— Только чтобы дотемна возвратиться! Иначе я тебя сегодня же отправлю к папе и маме.
— Слушаюсь.
Алиса остановилась посреди комнаты.
— Так чего же ты ждешь? — спросила Кора. — Часы уже стучат!
— Но лучше, наверное, если ты позвонишь синьоре Беллинетти и скажешь, что я лечу к ней.
— Ага! — обрадовалась Кора. — Значит, и мы на что-то годимся!
— Годитесь, — согласилась Алиса. — Ты бы очень обиделась, если бы я стала договариваться без тебя. Это все равно как если бы доктор Ватсон договорился о поединке с доктором Мориарти, а Шерлоку не сказал ни слова.
— Ты так думаешь? — спросила Кора. — Наверное, ты права. Кстати, у тебя есть друзья среди малолетних преступников?
— Конечно, — ответила Алиса. — У меня есть два друга, Аркаша и Паша. Один из них только что вернулся из пиратского логова, потому что пираты отказываются с ним летать — так плохо он себя ведет. А Аркашу, к сожалению, выслали на Плутон. Он искусал последнего бенгальского тигра!
Кора кивнула. Больше вопросов она не задавала.
Она вышла с Алисой наружу. Сыпал снежок, деревья и трава побурели, апельсины, лежавшие в снегу, были темно-коричневыми.
Забравшись во флаер, Кора включила видеосвязь. Набрала межгород. В Болонье ей дали номер клиники госпожи Беллинетти. Подошла миловидная медсестра в синем платье, белом переднике и белой наколке. Она сказала, что госпожа директриса поехала на рынок за свежими фруктами для детей. Вернется она через полчаса. Тогда ее можно будет застать.
— Лети пониже, — сказала Кора и похлопала Алису по плечу.
Алиса забралась во флаер и резко забрала машину вверх.
Бурый, полузасыпанный снегом сад стал быстро уменьшаться.
У изгороди на снегу стояла маленькая фигурка Коры Орват. Кора махала рукой.
Флаер вошел в низкое снежное облако, его как следует тряхнуло, и Алиса, выправив машину, повела ее вверх, чтобы выйти из облаков.
Через пять минут облака разошлись и на темно-синем небе загорелось белое солнце. Солнце висело над бесконечным ватным облачным слоем, и лишь далеко на горизонте из облаков поднимались могучие хребты, покрытые вечными снегами.

Глава третья
Помощница графини Серафины

Флаер обогнал время и достиг итальянского города Болоньи утром. Здесь было солнечно, редкие пушистые облака плыли по небу, как парусные корабли, бурно цвели деревья, над городом висел аромат их лепестков.
Сама Болонья оказалась большим городом, в котором по всем центральным улицам протянулись галереи, чтобы в жару горожанам не надо было ходить по солнцепеку. Недалеко от старинного собора поднимались две высокие тонкие косые башни — когда-то, в дикие времена, жители Болоньи предпочитали жить в башнях, чтобы к ним не забрались разбойники.
Пролетев над утренней Болоньей, Алиса стала снижаться над зелеными парками и садами окрестностей города. Она связалась с клиникой, и вахтер сказал ей, что наведет флаер на стоянку, которая расположена за дворцом.
Оставив флаер, Алиса быстро прошла к дому.
Было пусто, жужжали пчелы, наперебой заливались птицы, каменные плиты под ногами были усеяны белыми и розовыми лепестками яблонь и вишен.
Дворец графини был очень старым. Наверное, он был построен лет пятьсот назад. В толстых серых стенах были прорезаны высокие узкие окна, по углам крыши и в нишах стен стояли мраморные скульптуры.
На открытую веранду, от которой к стоянке вела широкая каменная лестница, вышла уже знакомая Алисе дежурная медицинская сестра.
— Госпожа Серафина ждет вас у себя в кабинете, — сказала она. — Прошу вас следовать за мной.
Алиса поднялась по лестнице и ступила в прохладу каменного зала. Пол был мраморный, сложенный из разноцветных плиток, зал окружен изящными колоннами. Здесь тоже стояли статуи. И если бы Алиса не увидела по пути нескольких медицинских сестер и не заметила колясок, в которых съезжались в столовую на завтрак больные дети, можно было бы подумать, что она попала в музей.
Но она была не в музее.
Кабинет синьоры Беллинетти представлял собой странную смесь дворцовых покоев и современного кабинета директора клиники. На резных столах красного дерева стояли компьютеры, принтер разместился на мраморном столике, различного рода пленки, кассеты, бумаги заполняли столы и полки. Но хотя кабинет принадлежал очень занятому человеку, его нельзя было назвать захламленным или неопрятным. Просто в нем царил тот вид беспорядка, когда хозяин отлично знает, где лежит та или иная нужная ему вещь.
За столом сидела черноволосая женщина. При звуке шагов Алисы она легко поднялась с кресла, обежала стол и встретила Алису посреди кабинета.

Женщину Алиса сразу назвала про себя Дюймовочкой. Она была такой маленькой и хрупкой, что казалась девочкой, хотя конечно же была взрослой, наверное, не моложе Алисиной мамы. На женщине было широкое шелковое платье, шея, тонкие руки и лицо были загорелыми, смуглыми, как у рыбачки. Светлые зеленые глаза сияли так ярко, словно в них были вставлены лампочки. А волосы ее были такими буйными и густыми, что не желали подчиняться заколкам и разбегались водопадом по плечам. Алиса с первого взгляда влюбилась в эту женщину.
— Здравствуйте. Меня зовут Серафина, — сказала женщина и протянула Алисе горячую сухую руку. — Случилось что-то ужасное? Нет, не скрывайте от меня, я привыкла к несчастьям, я выдержу!
— Вы не знали? — Почему-то Алиса была уверена, что графиня Беллинетти уже знает об исчезновении профессора.
— Когда мне сказали, что меня вызывали из пустыни Такла-Макан, я сразу отзвонила в оазис профессору Лу Фу, но связи не было. Тогда я позвонила в Урумчи, и там в институте мне сказали, что профессор исчез. Но почему-то никто не отозвался в оазисе.
— Разумеется, — согласилась Алиса. — Весь дом профессора перевернут с ног на голову, все будто растоптано стадом слонов, честное слово! А связаться с оазисом можно только из нашего флаера, а флаер стоит у ворот.
— Я ничего не понимаю. Садись, девочка…
— Алиса.
— Садись, Алиса, и расскажи мне все по порядку.
Алиса уселась в удобное кресло, графиня Серафина налила ей в бокал прохладного апельсинового сока и, не перебивая, выслушала ее рассказ. В заключение Алиса сказала:
— Я только кажусь такой молодой. У меня есть уже жизненный опыт. Сейчас я помогаю агенту ИнтерГалактической полиции, которая ведет следствие. А так как агент Кора занята изучением переписки и бумаг профессора, она попросила меня слетать к вам в Италию. Извините, но я прочла ваши письма к профессору.
— В любом другом случае я бы рассердилась на то, что вы читаете чужие письма, — сказала Серафина. — Это нехорошо.
— А вдруг в них заключается тайна профессора? А вдруг от какого-то письма может зависеть его жизнь?
Серафина кивнула.
— Сейчас я не сержусь, — сказала она. — Я понимаю вас. Что ты хотела бы узнать, девочка?
— Первый, и самый главный, вопрос у меня такой, — сказала Алиса. — Видели ли вы генератор доброты профессора Лу Фу?
— Вы имеете в виду аппарат, который стоит на крыше дома?
— Нет, я спросила о маленьком карманном излучателе.
— Я ждала этот излучатель с минуты на минуту, — ответила графиня. — Каждый день. Он мне очень нужен. И профессор обещал мне, что, как только он испытает карманный излучатель, он первым делом пришлет его сюда. И вот такое несчастье… — Графиня вздохнула. Потом сказала: — Если ты хочешь посмотреть на нашу клинику, пойдем, сейчас как раз кончается завтрак и мои пациенты пойдут гулять.
Они вышли из кабинета и попали в довольно большой, окруженный со всех сторон широкими галереями внутренний двор, лучше сказать — цветущий сад. В тени деревьев стояли детские кроватки.
— Это наша летняя спальня, — сказала графиня. — Дети лучше спят и лучше себя чувствуют под некоторыми видами деревьев. Но не под всеми.
— Любое растение выделяет кислород, — сказала Алиса, — и поглощает углекислоту. Поэтому под ним полезно спать.
— И под анчаром? — улыбнулась графиня. Оказывается, она знала стихи Пушкина. — Помнишь: «Но человека человек послал к анчару властным взглядом. И он послушно в путь потек и утром возвратился с ядом…»
— Конечно, помню, — ответила Алиса. — «И умер бедный раб у ног непобедимого владыки». Только это легенда.
— Конечно, легенда, — согласилась Серафина. — Но я тщательно подбираю растения, которые лечат детей. Я помогаю им расти.
— С помощью генератора Лу Фу?
— Нет, — улыбнулась Серафина. — Я сама служу генератором. По крайней мере до тех пор, пока не получу излучателя от профессора.
— Как это?
Они шли по саду. Большинство детских кроваток стояли пустыми — видно, их владельцы ушли завтракать, но некоторые дети совсем не могли ходить. Они лежали неподвижно, но при виде Серафины улыбались, и их лица даже розовели. Графиня подходила к каждому, брала его пальцы в свои руки, согревала их и замирала, как будто задумавшись. Некоторые дети начинали говорить, другие продолжали дремать, третьи молча глядели перед собой. Алиса почувствовала, как ей тоже стало тепло и спокойно.
— Это гипноз? — прошептала она.
— Нет, Алиса, — ответила Серафина. — Это и есть лучи доброты. Оказалось, что я могу их излучать. Но я очень устаю от этих сеансов. Совершенно выматываюсь… К тому же меня хватает лишь на десять — двенадцать пациентов, а у меня их больше сорока.
— Значит, профессор не изобрел лучи доброты?
— Как же он мог изобрести то, что есть в природе, что известно любой матери, любой бабушке, даже многим детям? Но профессор догадался, какова физическая суть волн, он научился выделять их, превращать в лучи, смог сконструировать прибор, который концентрирует их. Он — великий ученый и изобретатель.
— Простите, Серафина, — сказала Алиса, — но ведь лучи профессора воздействуют только на растения. А вы говорите о больных детях.
— На растения воздействовать легче, — сказала Серафина. — Они ведь устроены проще, чем люди. Они впитывают лучи и сразу на них отзываются. С людьми эта проблема настолько сложна, что в ближайшие годы ее нельзя будет решить.
— Но почему?
— Потому что все растения устроены одинаково, а люди — по-разному. Потому что если есть лучи добра, то кто-то может отыскать лучи зла. И тогда еще неизвестно, будем ли мы благодарны науке. Даже сейчас, на этом этапе, изобретение профессора привело к беде. Скажи, Алиса, ты почему сюда прилетела?
— Потому что… профессор пропал.
— Или даже его убили. А почему?
— Наверное, из-за генератора лучей.
— Вот видишь. Профессор занимался лишь растениями, но кому-то помешал.
Они шли по саду. Серафина наклонялась к кроваткам малышей, тогда она замолкала и замирала. А Алиса замечала, что после каждой такой остановки графиня становится все бледнее и движется все медленнее. Наконец она подошла к пустому гамаку, натянутому между двух кленов, и опустилась на него.
— Мне надо чуть-чуть отдышаться, — произнесла она виноватым голосом.
Алиса сказала:
— В вашем письме вы писали профессору, что ждете, когда будет готов карманный излучатель. Скажите, пожалуйста, вы видели, как он выглядит?
— Да, — ответила графиня. — Я это знаю точно. Я могу показать тебе, Алиса, последнее письмо от профессора. Он описывает в нем портативный излучатель. Там же есть голограмма излучателя. Но почему ты спрашиваешь? Неужели излучатель пропал?
— Мы его не видели.
— А разве вы не нашли его в доме Лу Фу?
— Нет, к сожалению, его не нашли! — Алиса хлопнула себя ладошкой по лбу. — Конечно же именно так!
— Странно, — удивилась Серафина. — Можно подумать, что ты обрадовалась пропаже аппарата.
— Это радость сыщика! — ответила Алиса. — Вашим ответом вы помогли мне разгадать важную тайну!
— Какую же? — спросила Серафина.
В саду стало жарко, графиня забрала назад пышные волосы и перевязала их шнурком.
— Понимаете, преступник искал в доме профессора какую-то небольшую, но ценную вещь. Вся передняя комната перевернута, искали за книжками, под подушками, под диваном — значит, эта вещь была небольшая. В задней комнате тоже полный разгром, но не такой, как в первой. Добравшись до письменного стола, бандит вдруг успокоился. Он не тронул ни книг, ни кассет, даже не стал залезать в ящики стола. Почему?
— Ты думаешь, что он нашел то, что искал?
— А что он мог искать?
— Неужели малый излучатель доброты?
— Вот именно! Ведь он пропал вместе с профессором.
— Но кому он мог понадобиться? — спросила Серафина.
— Вы же сами сказали мне, что такое изобретение не должно попасть в дурные руки. Дурные руки — они потому дурные, что растут из дурной головы. А дурная голова полна грязных мыслей. Мы, конечно, догадаемся, зачем генератор доброты понадобился преступникам. Но первый шаг с вашей помощью я сделала!
— Ты рассуждаешь как взрослый сыщик.
— А может быть, я и стану сыщиком. Вообще-то я стану биологом, космическим зоологом. Я буду изучать животных на других планетах. Но в отпуске я буду заниматься ловлей преступников.
— Ты готовишь себя к очень бурной жизни, — сказала Серафина.
Она поднялась из гамака, и они прошли внутрь дома, где графиня показала большую столовую, откуда сестры разводили или развозили в креслах детей. Потом они заглянули в устланную громадным мягким ковром комнату для игр и снова поднялись в кабинет графини Беллинетти.
— Теперь, — сказала Алиса голосом настоящего детектива, — нам с вами важно узнать, кому было известно о существовании портативного излучателя.
— Как же мы можем догадаться?
— Будем думать вместе, — сказала Алиса.
Дюймовочка посмотрела на Алису, склонив голову, и вдруг рассмеялась. Она заливалась смехом таким звонким и мелодичным, словно звенели сто серебряных колокольчиков. Няня в белой наколке сунула испуганно нос в кабинет, но графиня отмахнулась от нее: мол, ничего страшного!
— Почему вы смеетесь? — строго спросила Алиса, которая все еще не могла выйти из роли великого сыщика. То-то сейчас посмотрел бы на нее Пашка Гераскин!
— Потому что ты и в самом деле почти превратилась в сыщика. И если закрыть глаза, то тебя можно перепутать с комиссаром Мегрэ или самим Эркюлем Пуаро.
Алиса смутилась. Она представила, какой смешной выглядит со стороны.
— Не красней, девочка, — сказала графиня Беллинетти, оборвав смех. — Мне очень нравится, что ты серьезно относишься к этому делу. И я понимаю, что ничего смешного в исчезновении профессора нет. Прости меня, что я так не вовремя засмеялась.
— Ой, я совсем не обижаюсь! — ответила Алиса. — Я просто не заметила, что выгляжу, как воробей в орлиной шкуре.
— Не расстраивайся, — сказала графиня. — Для начала я хочу тебе показать, как выглядит излучатель. А то ты увидишь его, но не обратишь внимания, потому что не догадаешься, что это такое.
Серафина вытащила из стола пластинку, сжала ее пальцами, и в воздухе возникла голограмма портативного излучателя. Он был похож на старинный электрический фонарь: трубка длиной пятнадцать сантиметров и толщиной с початок кукурузы, с раструбом на конце. На трубке были кнопки, с помощью которых можно было управлять излучением.
— Так просто? — удивилась Алиса.
— Все гениальное просто, — ответила графиня.
— А зачем профессор прислал вам голограмму?
— Мы как-то разговаривали с ним, и он показал мне, как испытывает этот прибор. И на память об испытаниях прислал мне его голограмму.
— А кто, кроме вас, знал, как выглядит прибор?
— Только Мариам, — ответила графиня.
— Вы сказали — Мариам?
— Это моя помощница. Она вне подозрений, — сказала Серафина.
— Простите, пожалуйста, — настаивала Алиса. — Можно, я с ней поговорю?
— К сожалению, Мариам две недели назад улетела домой, она готовится поступать в медицинское училище. Ведь медицина — ее призвание.
— А где живут ее родители?
— Алисочка, ты бываешь несносной! — воскликнула Серафина. — Если я тебе говорю, что Мариам — хорошая девочка, значит, она хорошая. Я чувствую это.
— Дорогая мадам Серафина, — сказала Алиса. — Ну подумайте, что получается: никто не знал, кроме вас и вашей помощницы Мариам, что профессор уже собрал экземпляр портативного излучателя. Вы ждали, когда профессор кончит испытания и пришлет вам этот излучатель…
— Он сделал бы для меня второй прибор, — сказала Серафина.
— Не важно. Я хочу только сказать, что о приборе знали вы и Мариам.
— Но, может, у профессора были еще друзья, может, он рассказал об излучателе каким-нибудь знакомым?
— Нет, — ответила Алиса. — Никто в Урумчи о приборе ничего не знал. Мы разговаривали с ученицами и помощницами профессора из тамошнего института, но они ничего не слышали о портативном приборе.
— Я знаю, что профессор был очень осторожным, — вздохнула графиня. — Он говорил мне, что боится, как бы его приборы не попали в руки плохих людей. Он даже как-то писал мне, что выбрал такое безлюдное место для жизни не потому, что ему надоели люди, а чтобы чувствовать себя в безопасности. Ведь в пустыне ты только издалека видишь путника или флаер. Вот сделаю все, закончу опыты — и передам человечеству, говорил он. Знающие люди найдут способ оградить человечество от опасностей.
— От каких? — спросила Алиса.
— Он не стал мне о них рассказывать…
Они помолчали. Из сада доносились детские голоса. Сорока залетела в комнату и попыталась схватить со стола пластинку с голограммой прибора.
— Еще тебя не хватало, Цицерон! — рассердилась графиня. — Лети на кухню и попроси, чтобы тебя покормили.
Сорока резко крикнула — явно обиделась. И вылетела из кабинета.
— Я расскажу тебе о Мариам, — сказала Серафина. — И ты сама решишь, что делать.
— Спасибо.
— Мариам нашли на шоссе среди холмов, севернее города. Она была туристкой. Из тех самостоятельных туристов, которые берут рюкзак, надевают башмаки на толстой подошве, вешают через плечо видеокамеру и топают от горы к горе, от озера к озеру. Дело было вечером, стоял туман, и водитель машины на горной дороге заметил Мариам лишь в последний момент, когда поворачивал за скалу.
Он остановил машину и, к своему ужасу, увидел, что девушка неподвижно лежит на асфальте. Водитель решил было, что он ее убил, но, к счастью, оказалось, что девушка жива, только от удара она потеряла память. Моя клиника была ближайшей от места происшествия, и девушку привезли ко мне. Вскоре она пришла в себя, и доктор поставил диагноз: контузия и шок. Он сказал, что память к девушке возвратится, а так как серьезных повреждений нет, можно полагать, что через несколько дней она встанет на ноги.
И в самом деле через три или четыре дня девушка поднялась с постели. Но она, к сожалению, ничего не помнила. Ни откуда шла, ни кто ее родители, ни где она живет. Правда, через неделю она вспомнила, что ее имя — Мариам.
По-итальянски Мариам говорила с акцентом, но трудно было понять, какой язык ее родной, потому что она, как и положено современной девушке, знала немало языков и сама не могла сказать, какой из них предпочитает.
На вид ей было лет пятнадцать; скуластая, большие черные глаза, лицо доброе, волосы прямые. Мариам очень хотела вспомнить, кто она такая, и очень расстраивалась, что не может. Но она не любила сидеть без дела, поэтому стала помогать нашим санитаркам, а потом и медсестрам. Она умела обращаться с детьми, и дети тоже ее любили, никакой работы она не чуралась и никогда не уставала. Я стала уговаривать Мариам поступать в медицинское училище и работать дальше в нашей клинике, пока к ней не вернется память.
— А профессор Лу Фу знал о вашей помощнице?
— Разумеется, — ответила Серафина. — Мариам была не только санитаркой, но и моей секретаршей. Она вела все мои дела, потому что я ненавижу писанину, но клиника — это большое хозяйство, и приходится переписываться с различными людьми. В общем, Мариам избавила меня от самой неприятной работы, за что я ей очень благодарна.
— Значит, письма профессора она читала?
— Разумеется.
— Скажите, пожалуйста, — вдруг сообразила Алиса, — а вы начали свою переписку с профессором уже при Мариам?
— Ничего подобного! Я переписывалась с профессором уже несколько месяцев.
— А кто-нибудь знал о вашей переписке?
— В этом нет никакой тайны! Я даже давала интервью журналистам о том, как стараюсь использовать доброту для лечения детей. И о том, что сотрудничаю в этом с китайским профессором Лу Фу.
— Значит, кто-то мог подослать к вам Мариам? — строго спросила Алиса.
— Как тебе не стыдно! — возмутилась графиня Серафина. — Ты бы видела, в каком состоянии была эта несчастная девушка, когда ее нашли без чувств на горной дороге. Алиса, я даже не подозревала, что среди современной молодежи встречаются такие холодные и бездушные существа.
— И что было дальше с вашей Мариам? — спросила Алиса, которая совсем не собиралась сдаваться.
— Она трудилась… она вела себя безукоризненно!
— А потом?
— Не только я полюбила ее. Ее любили пациенты, ее любили мои сотрудники. Софи! Софи, куда ты подевалась?
Дверь в кабинет приоткрылась, и вновь заглянула санитарка. Алиса догадалась, что санитарка подслушивала под дверью и графиня об этом знала, но не удивлялась. Может быть, половина сотрудников клиники подслушивали под дверью.
— Что, синьора? — спросила санитарка.
— Софи, скажи, что ты думаешь о Мариам?
— Она заменила мне племянницу, — с готовностью заявила санитарка.
И Алисе показалось, что из-за двери послышался хор голосов, который подтверждал точку зрения санитарки Софи.
— А что думал о ней профессор Лу Фу? — спросила Алиса.
— Ты жестокий, бездушный следователь! — воскликнула Серафина. — Профессор отлично знал Мариам, любил ее, приглашал к себе. Он говорил мне, что Мариам напоминает ему его внучку, живущую в Шанхае.
— И чем же кончилась эта история?
— Она кончилась две недели назад, — сказала графиня.
— Шестнадцать дней, — поправила ее санитарка, которая осталась в кабинете.
— Да, шестнадцать дней назад, как раз через два дня после того, как я получила от профессора эту вот голограмму излучателя и мы убедились в том, что излучатель действует. Мы ждали, когда профессор закончит испытания и пришлет нам экземпляр генератора доброты. И тут к нам приехал господин Ахмет аль-Барзани. Он оказался отцом девушки.
— Сколько же она прожила у вас? — спросила Алиса.
— Сколько? — обратилась графиня к санитарке.
— Два месяца без двух дней, — донесся голос из-за двери.
— А ее папа ни разу не побеспокоился о судьбе дочери? — спросила Алиса.
— Раз вы не знаете, девочка, то не клевещите на Мариам, — обиделась санитарка Софи — бровастая, угрюмая, широкая в плечах девушка. — Мариам всегда ходила по земле с рюкзаком, чтобы познать жизнь. Ее родители были к этому приучены. Мы тоже долго не понимали, почему они не откликались. А ее папа и мама жили в горах Ирана, в своем имении. Ее папа — известный писатель, а мама занята воспитанием восьмерых детей.
— Вот видите, — сказала Серафина, — у нас ни от кого нет тайн.
— Значит, — сказала подозрительная Алиса, — два месяца ее папа и мама, ничего не подозревая, жили в горах… А вы давали объявления о том, что найдена девушка?
— Этим занималась полиция, — сказала санитарка.
— А когда родители приехали за ней, она их узнала?
— В этом и было чудо! — воскликнула графиня. — Ты бы видела, Алиса, каким светом озарилось ее лицо!
— О да! — раздался хор из-под двери.
— Она закричала: «Папа, мама!» — вспомнила санитарка и смахнула слезу. — Она побежала к ним вся в слезах. И они тоже рыдали!
Графиня развела изящными руками и сказала:
— Вы слышали? Это не только мое мнение, это мнение всех моих сотрудниц и сотрудников. Общее мнение!
— Она вам и адрес оставила? — спросила Алиса.
— Разумеется, — сказала Серафина. — Ей нечего скрывать. Мариам сейчас готовится поступать в медицинское училище в Багдаде.
— Нет, в Тегеране, — поправила директрису санитарка.
— Она мне сказала, — в дверях показалось краснощекое лицо еще одной санитарки, — она мне сказала, что будет поступать в медицинский колледж в Карачи.
— Вот именно! — воскликнула Серафина.
— И все же, — взмолилась Алиса, — где мне ее искать, чтобы расспросить?
— Сейчас я найду открытку, — сказала Серафина. — Она мне прислала открытку с дороги.
Серафина стала быстро разбрасывать на столе бумажки, кассеты и пленки, пока наконец не нашла то, что хотела. Она протянула открытку Алисе:
— Можете пользоваться открыткой, как пожелаете. Только прошу вас об одном: никогда не подозревайте невинных людей.
— Спасибо, — сказала Алиса и быстро проглядела текст.

«Дорогая синьора Серафина! — 

было написано на открытке ровными круглыми буквами. — 

Я пишу Вам с дороги. Под крылом самолета пролетают горы и пустыни. Скоро буду дома и тогда напишу обо всем подробно. Спасибо за заботу. Передавайте мои приветы профессору Лу Фу. Я надеюсь, что смогу его навестить в ближайшем будущем. Пускай ждет. 
Ваша Мариам».

— А обратный адрес? — спросила Алиса.
— Обратный адрес она пришлет мне, как только начнет учиться, — ответила Серафина.
Алиса поняла, что больше она ничего не добьется. Тем более что с каждым новым вопросом сотрудники клиники все меньше ее любили и все больше любили несчастную Мариам.
— Хоть скажите мне, как выглядят ее родители? — уже без особой надежды на успех спросила она.
— Родители как родители. Отец — высокий, могучий человек в шляпе. У него светлые глаза.
— Розовая кожа, — добавила санитарка. — Очень красивый мужчина.
— А мать — полная, молчаливая, она все время вязала и говорила только на их языке.
— На каком? — спросила Алиса.
— Наверное, это был язык урду, — сказала неуверенно Серафина, — или язык пушту. В общем, никто у нас его не знает.
Раздался продолжительный звонок.
— Простите, Алиса, — сказала Серафина с некоторым облегчением, — но нам пора начинать обход. Пациенты не могут ждать.
— Большое спасибо, — сказала Алиса. — Большое спасибо за то, что вы потратили на меня столько времени, и простите, что я была такой назойливой.
Но итальянки улыбались Алисе, никто на нее не сердился.
Серафина проводила ее до флаера.
Алиса поднялась высоко в небо и погнала машину обратно на восток. Она надеялась засветло вернуться в оазис профессора.

Глава четвертая
Следы ведут в Бангкок

Когда Алиса возвратилась в оазис, он произвел на нее удручающее впечатление. Она и не думала, что жизнь в нем гибнет с такой быстротой. Кора ждала ее. Она просмотрела всю корреспонденцию профессора, но не нашла ничего подозрительного. Поэтому она встретила Алису в мрачном состоянии духа.
— Где ты пропадала столько времени? — спросила она строго. — Никогда не буду больше брать в помощницы таких маленьких девочек. Тебе еще в куклы играть.
— Может быть, — не стала спорить Алиса. — Но, пожалуй, мне удалось кое-чего добиться. У меня есть подозреваемая.
— Ну наконец-то! — воскликнула Кора. — У меня нет подозреваемых, у комиссара Милодара, который только что звонил мне, нет никаких подозреваемых, а у этого милого ребенка их десятка два.
— Мою подозреваемую зовут Мариам. У меня нет ее портрета, но есть описание.
— Сколько же лет похитительнице профессора?
— По описанию — пятнадцать.
— Правильно! — воскликнула Кора. — Детективу двенадцать лет, убийце — пятнадцать! Преступность катастрофически молодеет. Ты голодна?
— Мне не до еды! — воскликнула Алиса.
— Хорошо, хорошо, только не волнуйся, коллега. Возьми бутерброд и докладывай, что тебе удалось узнать в Италии.
Алиса взяла бутерброд и сначала показала Коре подаренную Серафиной голограмму излучателя, за что Кора была ей искренне благодарна. Она заявила, что один такой трофей оправдывает всю экспедицию в Болонью. Алиса даже покраснела от похвалы.
Потом Алиса рассказала о девочке, которую нашли без сознания на дороге, и о том, как она самоотверженно работала в клинике. Затем, как только стало известно, что профессор Лу Фу уже изготовил опытный образец малого излучателя, неожиданно появились ее родители, и девочка исчезла — якобы уехала поступать в медицинское училище.
Кора внимательно выслушала Алисин рассказ и ее подозрения. Потом сказала:
— Допустим, что ты не права.
— Как так?
— Допустим, что девочка Мариам ни в чем не виновата. Что она говорила правду, что ее в самом деле сбила машина в горах и она действительно потеряла память. Конечно, в ее действиях слишком много случайностей, и мне трудно в них поверить. Но давай поверим.
— А дальше что?
— А дальше нам придется искать другого похитителя. Но этот человек обязательно должен быть очень заинтересован в том, чтобы заполучить генератор доброты. Но зачем? Кому нужно выводить растения?
— Это фермеры?
— Чепуха…
— Почему?
— Представь себе, что некий фермер решил повысить урожайность. Вот он выходит пораньше с утра на поле пшеницы и включает излучатель. Но для большого поля ему понадобится пять или десять излучателей.
— Но, может, это не фермер.
— Когда у тебя будет рабочая гипотеза, — сказала Кора, — тогда ее и выкладывай. Не раньше.
— Знаю! — сразу же воскликнула Алиса и взяла со стола второй бутерброд. — Это цветочники.
— Какие такие цветочники?
— Ты представляешь, какие плантации роз или тюльпанов можно развести зимой на острове Шпицберген или даже в Тюмени, причем за несколько дней?
— Идея интересная, — согласилась Кора, протягивая Алисе кружку с горячим чаем. — Но ты понимаешь, что через пять минут после того, как в цветочном магазине на архипелаге Шпицберген появятся зимние розы, об этом будут знать сотни людей? Нет, эта акция должна быть тайной и результаты — тоже тайными…
— Тогда все просто, — сказала Алиса. — Надо искать среди тех сумасшедших, которые выводят новые сорта и соревнуются на всемирных выставках. Допустим, среди торговцев орхидеями…
— Успокойся, мой юный друг, — сказала Кора. — Не думай плохо о коллекционерах и генетиках, им проще позвонить профессору и попросить о помощи, как сделала твоя старушка графиня.
— Серафина — не старушка!
Кора не слушала. Она включила прямую связь со штаб-квартирой ИнтерГпола в Антарктиде. На их счастье, Милодар был на месте. Кора рассказала комиссару о визите Алисы в Италию. Милодар сначала страшно рассердился: «Еще не хватало использовать маленьких детей! Ты что, не знаешь, насколько наша работа и опасна и трудна?» Но потом сказал, что сейчас проверит историю Мариам через компьютер всемирной автоинспекции, которая фиксирует историю всех катастроф и происшествий на дорогах Земли. И уже через пять минут комиссар вызвал оазис и сообщил:
— Данные подтвердились. Девушка, страдающая от последствий шока и контузии, потерявшая память, была найдена патрулем дорожной полиции неподалеку от города Болонья семьдесят дней назад. Описание девушки у меня имеется. Послать вам?
— Не надо, — ответила Кора. — Мы все равно ее не видели и вряд ли увидим.
— Тогда слушайте дальше. Девушка попала в детскую клинику графини Беллинетти и находилась там сначала на излечении, а потом помогала санитаркам. Две недели назад родители нашли девушку. К счастью, она их вспомнила и улетела вместе с ними домой.
— Куда? — спросила Кора.
— Вот в этом и заключается загадка, — сказал комиссар Милодар. — Компьютер проверил по моей просьбе адрес, оставленный родителями девушки. Оказалось, что улицы Справедливости в Тегеране нет и среди жителей города нет семьи Ахмета аль-Барзани. Я должен сказать, что эта информация наводит меня на некоторые размышления.
— В самом деле? — удивилась Кора.
— Да, вы должны быть мне благодарны, — сказал комиссар, — за мою своевременную помощь. Если бы не я, вам вряд ли удалось бы заподозрить эту девушку… как ее зовут?
— Комиссар, стыдно красть конфетку у ребенка, — заметила Кора.
— Ты что имеешь в виду? — спросил Милодар.
— Вы отлично знаете, что Мариам отыскала Алиса, а вы в это время играли в теннис.
— Разве? — Милодар улыбнулся наивно, как младенец. — И где же эта Мариам?
— Я ее обязательно найду, — сказала Алиса. — Я даже подозреваю где.
— Что? — взвился Милодар. — Забыла, что ты всего-навсего девочка, которой разрешили посмотреть, как работают взрослые. Так что быстренько все рассказывай и лети домой. Тебя мама заждалась.
— Разумеется, — согласилась Алиса. — Я скоро полечу. Кора обещала меня доставить прямо домой.
— Вот именно! — заявил комиссар.
Алиса посмотрела на Кору, и та все поняла.
— Комиссар, — сказала она ласковым голоском, — я очень занята сейчас. И уже темнеет. И мы с Алисочкой так устали. Может быть, вы позволите нам переночевать в Урумчи, а завтра с утра мы полетим в Москву.
— Ну ладно, ладно, — смилостивился комиссар, не заметив хитрости своего агента. — Устали — отдохните… Только чтобы с утра домой!
— Слушаюсь, — ответила Кора.
Когда Кора отключила связь, Алиса бросилась ей на шею:
— Ой, спасибо! Я тебе так благодарна.
— Тогда рассказывай, что ты задумала! Ты что, полагаешь, я по доброте тебя выгораживаю перед этим эксплуататором несчастных полицейских агентов? Ничего подобного. Я хочу, чтобы мой доктор Ватсон помогал мне, а не бросался в самостоятельные приключения.
— Я не бросаюсь в приключения. Я просто хочу поговорить со следователем Лян Фуканем.
— Зачем?
— Я хочу узнать, нашли ли туристов Торнсенсенов.
— С байдаркой?
— Вот именно, с байдаркой! — сказала Алиса.
Кора кивнула. Она не возражала.
— Я предлагаю сначала самим добраться до Урумчи, — сказала она. — Честно говоря, этот мертвый оазис действует на меня очень плохо. Мне просто плакать хочется.
Алиса согласилась с Корой. Они привели в порядок кабинет профессора, закрыли все двери и ворота, и вскоре флаер взвился над пустыней и за несколько минут донес их до сверкающего огнями большого города.
Со следователем Лян Фуканем они еще с дороги договорились о встрече. Зная, что у его коллег был трудный день, следователь предложил поужинать вместе с ним в китайском ресторане «Хай Юань», куда агенты и направились, лишь на несколько минут залетев в гостиницу, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Причем Алиса вымыла лицо и руки, Кора, наоборот, намазала себе ресницы и губы. Алисе даже стало грустно от того, что такой хороший и смелый человек ведет себя как самая обыкновенная девица, которая хочет кого-то соблазнить. Но ведь не будет же Кора соблазнять следователя, которому лет пятьдесят! Алиса так прямо и спросила Кору об этом. Кора усмехнулась улыбкой опытной светской львицы и ответила, проведя перед Алисиным носом зелеными, модно покрашенными ногтями:
— Я совершенно не намерена кого-то покорять или соблазнять. Но настоящая дама обязана быть красивой и модной. Когда подрастешь, сама догадаешься.
— Да никогда в жизни! — воскликнула Алиса возмущенно. — Лучше я расти не буду, чем красить ногти и губы!
Так и не поняв друг дружку, агенты вошли в ресторан, поделенный на небольшие кабинки. Следователь Лян Фукань встретил их перед одной из кабинок и вежливо пригласил рассаживаться. Он сказал, что сам закажет ужин.
Принесли палочки и положили перед Алисой. «Ну все — пришла гибель моя, — поняла Алиса. — Я же никогда в жизни не ела палочками!» Но как может признаться в этом девочка, которая сражалась с космическими пиратами, бороздила космос, сидела в тюрьме на планете барсаков и чуть не попала в пасть к дракону… Лучше остаться голодной!
— Что у вас нового? — спросил следователь, после того как поговорили немного о погоде и самочувствии гостей.

— Алиса была сегодня в Болонье, — сказала Кора. — А я весь день разбирала бумаги профессора. И безрезультатно. Зато у Алисы есть некоторые успехи. Расскажи, Алиса, следователю.
Алиса начала рассказывать о своем полете в Болонью к графине Беллинетти, но тут принесли большую миску с рисом и несколько небольших блюд с различными кушаньями, совершенно непонятно какими, потому что все было порезано на куски и залито соусами.
Алиса решила, что наступило самое удобное время рассказать о своих открытиях, а заодно посмотреть, как будут пользоваться палочками Лян Фукань и Кора. Но следователь слушал Алису с вниманием и забыл о еде, а может быть, считал неприличным есть, когда его гостьи не едят.
Наконец не выдержала Кора.
— Давайте поужинаем сначала, — сказала она. — А то все остынет.
У Алисы замерло сердце: вот-вот она опозорится.
Но Кора неожиданно произнесла:
— Только покажите нам, как есть палочками, а то я, например, совершенно не знаю, как это делается.
Алиса чуть не подпрыгнула от радости, и вместе с Корой они стали учиться брать палочками кусочки мяса и рис так, чтобы не все падало обратно на тарелку. В конце концов они кое-как научились это делать, и тут подошедший официант вежливо сказал:
— Я принес ложки, чтобы наши гостьи не мучились. Ведь от еды надо получать удовольствие.
Так что Алиса сдалась и стала есть фарфоровой ложкой с короткой ручкой, а Кора не сдалась и подхватывала на лету рисовые зерна, падающие с палочек. Следователь же так орудовал палочками, словно у него в руке было пять разных ложек.
— Это очень интересно, — сказал следователь, когда ужин постепенно вошел в свое русло. — Как же вы полагаете искать эту самую Мариам?
— У меня есть одна версия, — сказала Алиса.
Следователь внимательно посмотрел на Алису и сказал:
— Разумеется, я не хочу мешать ходу вашего расследования, коллеги, но осмелюсь тоже вставить одну фразу.
— Какую?
— Когда мы сделали запрос в Ташкент, чтобы узнать, куда полетели дальше туристы Торнсенсены, мне сообщили, что они пересели на один из частных самолетов, стоявших на аэродроме. И их след простыл.
— Ой! — воскликнула Алиса. — Вы умеете читать мысли?
Кора засмеялась.
— Просто следователь Лян Фукань, — сказала она, — настоящий профессионал и умеет складывать два и два.
— Разумеется, — согласился Лян Фукань. — Более того, я опросил всех спутников Торнсенсенов по туристической группе, и у меня есть записи бесед с ними. После обеда мы пойдем ко мне в кабинет и просмотрим их.
— Лян Фукань, вы гений! — воскликнула Алиса.
— Нет ничего гениального в том, чтобы додуматься до очевидного. Но вот информация, которую Алиса добыла в Италии, нам может помочь.
— Но признайтесь, — спросила Алиса, — вы тоже догадались, что девушка Ма Ми и девушка Мариам по описаниям очень похожи?
После очень вкусного ужина, в конце которого Алиса настолько расхрабрилась, что постаралась пользоваться палочками, все пошли в кабинет следователя, который располагался в соседнем небоскребе.
— Я не буду вам показывать все мои беседы с туристами, потому что в большинстве своем они ничего не заметили и вообще думали только о своих проблемах, но вот послушайте, что нам рассказал журналист и фотограф Зденек Ольшевский, который был в той группе, но спал меньше прочих туристов, так как охотился за красивыми кадрами.
На экране возникла голова лохматого молодого человека с длинными рыжими усами. Алиса вспомнила его: он сидел через два ряда от нее в лайнере.
— Я отлично помню эту компанию, — сказал он. — Странные люди. Тащить с собой байдарку, когда зимой рыбы там не найдешь. Но каждый сходит с ума по-своему.
— В ту ночь они спали? — спросил Зденека следователь.
— Нет, не спали. Они отправились на рыбную ловлю.
— Откуда вы знаете?
— Ночью взошла луна. По небу неслись дикие облака. Мне не спалось. Я выглянул из палатки, и мне показалось, что может получиться удивительный кадр: ночная буря на озере! Я взял камеру и вылез наружу. Было холодно, скажу я вам! До сих пор уши дрожат! Не успел я сделать несколько кадров, как заметил, что тростник возле берега раскачивается и оттуда доносятся приглушенные голоса. Я испугался. Решил, что кому-то плохо или даже кто-то утонул… Я положил камеру и кинулся к тростнику. Но там я обнаружил только семейство Торнсенсенов — они как раз спускали на воду байдарку.
— Все втроем? — спросил следователь.
— Кажется, их толстая мамаша осталась дома, но я не уверен. Когда я поздоровался и спросил, что заставило их отправиться в путь в такое время и в такую погоду, господин Торнсенсен буквально зарычал на меня — он упрекал меня за то, что я подглядываю и преследую честных людей. Я смутился, попросил прощения и хотел уйти, но тут девочка Ма Ми прервала своего отца и объяснила мне, что они решили порыбачить при свете луны, это особое искусство, которому ее папа научился в Гренландии.
— А что делал в это время Торнсенсен?
— Он что-то неразборчиво ворчал и не глядел на меня.
— Вы видели удочки, сети? Какие-нибудь приспособления для рыбной ловли?
— Нет.
— Может быть, было слишком темно?
— Нет, ярко светила луна, я все отлично видел.
— И все же вы не уверены, вдвоем были Торнсенсены или втроем.
— Я не заглядывал в байдарку.
— А байдарка большая?
— Она куда шире, чем обычные байдарки.
— Там могли поместиться три человека?
— Конечно.
— А четыре?
— Может быть, и четыре.
— Спасибо. Продолжайте.
— Больше мне нечего сказать. Они уселись в байдарку, затем Ма Ми попросила меня подтолкнуть лодку и сказала, что к рассвету они вернутся. Я пожелал им не замерзнуть и что-нибудь поймать.
— Они уплыли на веслах?
— Да, господин Торнсенсен греб… впрочем, я не уверен. Может, мне показалось, но через несколько минут я услышал некий шум… как будто заработал мотор.
— Снаружи этого мотора не было видно?
— Не было. Снаружи это была самая обыкновенная байдарка.
Кора, которая внимательно смотрела беседу следователя с туристом, заметила:
— Это очень важная деталь. Если бы они поплыли на веслах, то им ни за что не добраться бы до оазиса за ночь.
— А когда байдарка возвратилась с ночной ловли, вы не заметили? — спросил на экране следователь у Зденека.
— Я уже спал, — ответил поляк. — Но услышал голоса. Они пробирались сквозь тростник и вытаскивали байдарку.
— Сколько было времени?
— Я не знаю точно, но уже светало.
— Вы не выглянули из палатки?
— Нет, мне хотелось спать.
— И вы не слышали, о чем они говорили?
— Они старались не шуметь.
Следователь включил свет. Экран погас.
— Эта байдарка могла быть переоборудована в флаер — современная техника это допускает, — сказал он.
— Они успели побывать в оазисе и вернуться той же ночью в лагерь туристов на Лоб-Нор, — закончила Кора.
Следователь завершил свой рассказ так:
— Я поговорил со всеми туристами, которых удалось отыскать. К сожалению, все остальные спали и не слышали, что происходило. Но любопытную деталь мне рассказал проводник. Оказывается, утром разболелась жена Торнсенсена, она простудилась. Так что Торнсенсены и были первыми из туристов, которые решили немедленно возвратиться в Урумчи, ссылаясь на жуткий климат и холод. За ними последовали остальные, никому не понравилось на озере. А те, кто хотел остаться, не решились этого сделать, когда основная часть группы улетела.
— Знаете, что я думаю… — сказала Алиса.
— Знаем, — откликнулась Кора. — И если ты не веришь, то я могу написать твою версию на листке бумаги, а когда ты ее расскажешь, мы прочтем мою. Если она совпадает с твоей версией, ты мне будешь должна… ну что? Любое желание, хорошо?
— Не надо писать, — сказал вежливый следователь Лян Фукань. — Я уверен, что Алиса — честная девочка и она не будет спорить…
— Так что же я думаю? — спросила Алиса.
— Ты думаешь, что профессора увезли в байдарке. Недаром они не желали ее складывать, а терпели все неудобства, только бы втащить ее в лайнер.
— Да, — призналась Алиса. — Так я и подумала. Хорошо, что мы не поспорили.
— Жалко, что я не выиграла желания, — улыбнулась Кора.
— Ты не обижайся, Алиса, — сказал следователь, — но твоя догадка лежала на поверхности.
— А раз так, — сказала Алиса, — почему же вы не задержали Торнсенсенов на аэродроме?
— Потому что мы опоздали объявить розыск. Мы догадались только после того, как Зденек рассказал о ночной рыбной ловле, а Алиса — о девочке Мариам из болонской клиники. Кстати, я не удивлюсь…
— Вы не удивитесь, если Мариам и Ма Ми — одна и та же девушка! — поспешила сказать Алиса, чтобы оставить за собой последнее слово, и ее взрослые коллеги согласно закивали, хотя потом следователь Лян Фукань сказал:
— Возможно, это и не так. Каждому из нас хочется принимать желаемое за действительное.
Алиса согласилась со следователем, хотя ей было приятно сознавать, что на нее уже никто не кричит и ее не посылают в детский сад пить кефир и ложиться в кроватку, чтобы не путалась у взрослых под ногами.
— Если у нас есть рабочая гипотеза, — в тишине кабинета произнесла Кора, — то теперь надо подумать, где бы отыскать эту семейку. Ведь найти ее легче, чем излучатель.
— И что вы намерены делать, коллега? — спросил Лян Фукань.
— С утра я улетаю в Ташкент. Я собираюсь проследить, на какой самолет или флаер перегрузили свою байдарку Торнсенсены. Ташкент — оживленное место, там масса народу, кто-то должен был их заметить…
— Хорошо, — согласился следователь. — Мы же завтра продолжим поиски в пустыне вокруг оазиса. Нельзя исключать вероятность, что эти люди убили профессора. Тогда они могли спрятать его тело в песках. Завтра из Пекина привезут мощный биоискатель.
— А я? — спросила Алиса. — Что я буду делать?
— Может, тебе лучше вернуться домой? — сказала Кора. — Ты уже достаточно напутешествовалась. Спасибо тебе за помощь.
— Ничего подобного, — ответила Алиса. — Я недавно разговаривала с Москвой. Мама не возражает, если я еще немного поброжу по пустыне. В молодости моя мама здесь путешествовала и полюбила эти края. Она даже открыла здесь лошадь Пржевальского.
— Что? — сказал следователь. — Какую лошадь?
— Не может быть! — воскликнула Кора.
Алисиной шутки они оба не поняли. Наверное, ни Кора, ни Лян Фукань не знали о знаменитом путешественнике XIX века, который открыл в этих местах дикую лошадь, названную его именем. Лян Фукань не знал о лошади Пржевальского, потому что по-китайски она называется иначе, а Кора, как всегда, проболела урок, на котором об этом путешественнике и о его лошади рассказывали.
Вскоре все члены следственной группы разошлись по своим квартирам. То есть Лян Фукань пошел к себе домой, Кора — в гостиницу, а Алиса отправилась ночевать к толстушке Ичунь, которая ждала ее, чтобы выслушать новости о поисках профессора.
Алиса была уверена, что никто не заставит ее улететь домой к маме в самый разгар расследования. В крайнем случае она продолжит поиски сама.

* * *

Алисе не удалось выспаться, потому что она просидела с Ичунь и Фатимой до трех часов ночи, обсуждая последние события и пытаясь найти путь к раскрытию тайны. Но, к сожалению, ничего не придумали, кроме того, что надо отыскать Ма Ми.
Рано утром Алиса уже была на ногах и поспешила в гостиницу к Коре, чтобы застать ее и вместе слетать в Ташкент. Но Алиса опоздала. Когда она вбежала в холл гостиницы и спросила у портье, у себя ли госпожа Орват из номера 213, тот ответил, что госпожа Орват полчаса назад улетела куда-то на скоростном флаере и не сказала, когда вернется. А несколько минут назад звонил следователь Лян Фукань и просил передать Алисе Селезневой из Москвы, что, если она придет, пускай тут же свяжется с ним, а то он улетит в пустыню и не успеет передать ей билет на лайнер, летящий прямым рейсом в Москву.
Алиса поблагодарила портье, но решила, что звонить следователю не будет. Она уже выходила из гостиницы, когда услышала звонок международного видео. Подумав, что звонок может относиться к ней, Алиса остановилась. Портье включил экран. На экране появилось знакомое лицо комиссара Милодара.
— Немедленно соедините меня с Корой Орват из номера двести тринадцать!
— Простите, — ответил портье, — но Кора Орват из двести тринадцатого недавно улетела.
Алиса дернула его за рукав. Тот поглядел вниз и, догадавшись, закончил фразу следующим образом:
— Но рядом со мной стоит девочка, которая вчера весь день провела с госпожой Корой Орват.
С экрана Милодар взглянул на Алису.
— Как хорошо, что я тебя застал! — сказал он. — Ты знаешь, где Кора?
— Да, она в Ташкенте, ищет следы Торнсенсенов.
— Правильно, — сказал комиссар. — Я кое-что для нее выяснил. Когда ты ее увидишь, передай ей.

— Говорите, комиссар, — сказала Алиса.
— Мы обратились в Сингапур с просьбой сообщить, живет ли в городе торговец детскими игрушками по фамилии Торнсенсен. Честно говоря, мы не ждали положительного ответа. Но, оказывается, в Сингапуре есть магазин детских игрушек Кнута Торнсенсена, который называется «Бэмби». Мы запросили тогда фотографию норвежца и сведения о том, когда его видели в последний раз. И вчера ночью я получил фотографию Торнсенсена. На фотографии был изображен совершенно другой человек! Туристы и проводник группы не узнали в нем нашего рыболова Торнсенсена. Тогда мы проследили по билетам, откуда прилетел в Урумчи этот самый Кнут Торнсенсен со своим подозрительным семейством. Нам ответили — из Сингапура. Значит, они все продумали! Но вряд ли подозреваемый нами Торнсенсен живет где-нибудь в Исландии. Ведь недаром он назвался сингапурцем, недаром он подробно рассказывал о магазине детских игрушек, которым он якобы владеет. Да и Ма Ми похожа на китаянку. И я попросил моих коллег в Сингапуре: попробуйте найти какие-нибудь следы высокого краснолицего человека с желтыми волосами, плохими зубами и светло-голубыми глазами. И ты можешь себе представить…
Тут Милодар сделал паузу, а Алиса сказала, опередив его:
— Они нашли следы такого человека в Сингапуре.
— Вот именно! Это Нильс Ларсен, бывший телохранитель раджи Перака, который убежал от раджи, связавшись с торговцами наркотиками и ограбив дворец султана.
— Простите, комиссар, — спросила Алиса, — а Перак — это близко от Сингапура?
— Ах, как вас плохо учат! — ужаснулся Милодар. — Мне придется всерьез поговорить с твоим учителем по географии. Перак — это султанат в Малайзии. Там еще сохранились султаны, чтобы было кому жить во дворце.
— А где этот Торнсенсен сейчас? — спросила Алиса.
— Он нам забыл доложить! — ответил Милодар. — Но ему все равно от нас не скрыться. Как только увидишь Кору, расскажи ей все это. А я пока продолжу поиски Торнсенсена.
Алиса смотрела на погасший экран. Какая-то мысль тревожила ее. Мысль о том, кому может пригодиться излучатель доброты. Для каких целей?
Алиса вышла на улицу и уселась на лавочку в садике у гостиницы. Ветер налетал с гор, срывал брызги с фонтана, и ледяные иголки кололи щеки Алисы. Алиса набрала на браслете код Коры, но та не отозвалась, видно, не подключила свой браслет к космической связи. Алиса подумала, что, если бы Кора была сейчас рядом, она бы ей сказала: «Мы с тобой размышляли, кому и зачем настолько может понадобиться излучатель, чтобы ради него пойти на преступление, если не садоводам или фермерам. Допустим, что Торнсенсен увез излучатель в Юго-Восточную Азию. Если не в сам Сингапур, то куда-то поблизости. А поблизости расположен так называемый Золотой Треугольник… Конечно же Золотой Треугольник!»

Алиса даже вскочила со скамейки. Как жаль, что Коры нет рядом.
Но можно позвонить следователю.
Алиса хотела было набрать его номер, но сдержалась. Ведь сегодня воскресенье, следователь отдыхает в кругу семьи. Будет ли он доволен, если московская девочка начнет задавать ему глупые вопросы в выходной день?
Поэтому Алиса отправилась прогуляться по дорожке сада, окружавшего гостиницу. Она шагала, заложив руки за спину и чуть шевеля губами. Взор ее был обращен к земле — она была похожа на великого ученого Ньютона, который ждал, когда же наконец упадет с дерева это проклятое яблоко, чтобы можно было открыть закон всемирного тяготения!
Кто самые злобные и бессовестные преступники в Галактике? Торговцы наркотиками! Уже больше ста лет полиция всего мира борется с этой напастью, но пока есть наркоманы, нам никуда не скрыться от торговцев наркотиками. И стоит нам уничтожить плантации опиумного мака или кокаина, как цены на наркотики поднимаются, но число наркоманов не уменьшается. Как только медики научатся бороться с каким-нибудь наркотиком и вылечивать от него людей, как торговцы изобретают другие вещества, с которыми справиться пока невозможно…
«Знаю, что надо делать!» — мысленно произнесла Алиса и побежала в городскую библиотеку, где попросила в читальне подборку сообщений, касающихся наркотиков. Она знала, что надо искать: существует ли какой-нибудь новый наркотик, с которым еще не научились бороться, но у которого есть особенности: он медленно растет или редко встречается.
За окном библиотеки стемнело, облака спустились к самой земле, редкие туристы попрятались в теплых отелях или дискотеках, за горами бушевала весенняя пурга…
В наушниках звучали тексты вырезок из газет:
«Особую опасность сегодня представляет корионг, — говорил голос диктора, — всего три года назад его привезли на Землю с планеты того же названия, и он превратился в угрозу номер один…
Один грамм вещества, которое получают, выпаривая корни корионга, заменяет по своему эффекту чуть ли не килограмм героина.
Достаточно человеку один раз проглотить таблетку корионга, как он, испытав сказочные полеты и головокружительные приключения, мечтает о том, как бы их повторить. Корионг опасен еще и тем, что его не улавливает химический контроль и не чуют собаки. Все планеты Галактики принимают отчаянные меры для того, чтобы не допустить ввоза и разведения корионга, но торговцы наркотиками ввозят его семена, которые вообще невозможно уловить приборами. Единственным относительным утешением в борьбе с этой чумой двадцать первого века остается капризность этого растения. Оно требует особых условий для выращивания и растет очень медленно. Корионг прибавляет за год не более сантиметра, и никакие стимуляторы или удобрения не могут его ускорить…»
— Вот! — воскликнула Алиса.
Библиотекарша удивленно посмотрела на нее, за соседним столиком кто-то возмущенно фыркнул.
Но Алиса уже поняла, что конечно же виноват во всем корионг. Ведь если заставить его расти в несколько раз быстрее, на что, наверное, и надеются торговцы наркотиками, то они получат колоссальную прибыль.
Допустим, что открыта причина преступления. Но где тогда искать профессора и его аппарат? Вернее всего, преступники используют какую-то из старых баз в Золотом Треугольнике. Уже сто лет в этих местах, где смыкаются границы нескольких государств и над непроходимыми джунглями поднимаются скалистые горы, различные службы по борьбе с наркотиками и даже армии соседних стран стараются поймать преступников. Но они скрываются в горных деревушках, строят укрепления в джунглях, прячутся в пещерах… Днем преступники выглядят обыкновенными жителями деревень — крестьянами, охотниками, ремесленниками, но стоит полицейским отвернуться, как начинают работать подпольные лаборатории и в тени могучих лесных исполинов расцветают небольшие плантации, которые не разглядишь с вертолета или флаера.
«Где же и как разводят корионг? — подумала Алиса. — Каких условий он требует?»
Она снова включила справочный компьютер, и тот рассказал ей, что корионг очень капризен. Он требует постоянной температуры в двадцать шесть градусов, определенной влажности воздуха, яркого света по крайней мере двадцать часов в сутки…
— Так, — прошептала Алиса, чтобы кого-нибудь снова не напугать, — куда же мы посадим это сокровище? Ведь это должно быть место укромное и безопасное. Причем располагаться оно должно где-то в Золотом Треугольнике…
Алиса продолжала проглядывать справочные материалы по наркотикам в Золотом Треугольнике, и терпение ее в конце концов было вознаграждено. Статья в гонконгской газете сообщала следующее:

«ТАЙНОЕ УБЕЖИЩЕ ГЕНЕРАЛА МАУН ДЖО
Очередная облава на самозваного генерала Маун Джо, короля торговцев наркотиками в Золотом Треугольнике, закончилась провалом. После короткой перестрелки с таиландскими горными стрелками бандиты генерала отступили в труднопроходимые джунгли и вскоре были со всех сторон обложены правительственными войсками. Когда же по особому сигналу отряды начали сближаться, чтобы взять бандитов в кольцо, обнаружилось, что те куда-то исчезли. Горные стрелки прочесали весь хребет Кангем и окрестные долины, на помощь им пришла даже космическая разведка, но безрезультатно. Когда же в тылу таиландцев неожиданно началась яростная стрельба, правительственным отрядам пришлось убедиться в том, что их атакует самый отчаянный из помощников генерала — норвежец Нильс Ларсен по прозвищу Белый Слон. По рассказам местных горцев, в тех местах на десятки километров протянулись обширные пещеры. Входы в эти пещеры оберегаются волшебными заговорами и клятвами, которые дают местные жители, зная, что того, кто покажет путь к пещерам, ждет неминуемая гибель. Считается, что в подземельях расположены лаборатории генерала Маун Джо, его склады и даже жилье для его сподвижников…»

У Алисы возникло желание тут же вызвать комиссара Милодара и рассказать ему о своем открытии — ведь Милодар понадеялся на центральный компьютер, а вот в обыкновенную библиотеку никого не послал… Алиса возвратила папки библиотекарше.
— Что-нибудь удалось узнать, девочка? — спросила библиотекарша.
— Спасибо, я нашла то, что искала.
— Собираешься в туристический поход в Таиланд? — спросила библиотекарша.
— Да, своего рода туристический поход, — согласилась Алиса.
— Только ни в коем случае нельзя ехать в джунгли без взрослых! — предупредила ее библиотекарша. — Там встречаются опасные животные и насекомые.
— Я обязательно поеду туда с папой и мамой, — смиренно сказала Алиса. — Я боюсь опасных насекомых.
Она вышла на улицу. И тут окончательно поняла, что ни за что не скажет комиссару Милодару о том, что Нильс Ларсен служит генералу Маун Джо в Золотом Треугольнике. Потому что в худшем случае комиссар Милодар не поверит в то, что она смогла узнать больше, чем центральный компьютер, а в лучшем скажет, что сам догадался обо всем еще вчера. И пошлет в горы две дивизии космической безопасности, которые никого не найдут и все испортят.
Связи с Корой все не было.
Тогда Алиса оставила у портье записку:

«Кора, я полетела в Золотой Треугольник. Кнут Торнсенсен оказался помощником генерала Маун Джо по имени Нильс Ларсен. Корионг разводят в горных пещерах. Все остальное тебе расскажет комиссар Милодар. Постараюсь вернуть профессора к обеду.
Твоя Алиса».

Разумеется, эта записка была непозволительным легкомыслием. Если ты участвуешь в расследовании преступления, то главное — согласовывать свои действия с коллегами и не стараться их обогнать. Даже если тебе кажется, что ты можешь сама разгадать мировую тайну и доказать самоуверенным комиссарам, что и среди подрастающего поколения есть настоящие сыщики, кидаться одной в логово преступников не следует.
Правда, Алиса придумала себе оправдания. Кора пропала где-то в Ташкенте, Лян Фукань ищет следы в пустыне, значит, кроме Алисы, некому заняться генералом Маун Джо. Поэтому Алиса взяла на площадке свободный флаер и сообщила диспетчерской, что берет курс на Бангкок, столицу Таиланда.
День уже подходил к середине — оказывается, много времени ушло на поход в библиотеку. Алиса почувствовала, что проголодалась, но надо будет потерпеть. Тем более что она торопилась разгадать тайну и спасти профессора до того, как в дело вмешаются Кора и Милодар. Тогда Алису могут попросту отправить домой.

Глава пятая
Бандиты Золотого Треугольника

Полет до Бангкока оказался нелегким. Над Гималаями пришлось подняться километров на десять, чтобы не столкнуться с горой, а так как Алиса взяла обыкновенный одноместный быстрый флаер, то на такой высоте было холодно и не хватало кислорода.
Когда снежные вершины Гималаев остались позади, флаер полетел над поросшими лесом горами Бирмы. И тут он попал в могучий, полный молний, грома и воды фронт муссонных облаков. Алиса поняла, что следует поставить машину на автопилот — он лучше сможет рассчитать, какой путь и какая скорость безопасней, тем более что автопилот находится на постоянной связи с компьютером Центральной диспетчерской.
Алиса понимала, что ей ничто не грозит, флаер был рассчитан на куда более сильные передряги, но его бросало, как щепку в бурном море. Было темно. В темно-фиолетовых тучах проскакивали зигзаги молний, и, встречаясь, тучи громко трещали, будто сталкивались поезда.
Когда флаер опустился в Бангкоке, гроза еще продолжалась, и Алиса, пока добежала от флаера до здания аэропорта, успела промокнуть.
Первым делом она нашла справочное бюро и спросила:
— Простите, пожалуйста, мне нужно срочно в Золотой Треугольник. Вы не скажете, как мне туда попасть?
Справочное бюро — золотой шар, свисавший с потолка, — ответило высоким равнодушным голосом:
— С так называемым Золотым Треугольником регулярного пассажирского сообщения нет, так как он не является географическим понятием, а придуман журналистами. Если вы назовете мне нужный вам населенный пункт, я охотно отвечу на ваш вопрос.
Алиса, разумеется, не знала ни одного населенного пункта в том районе. Виновата была она сама — не догадалась поинтересоваться, когда изучала папку документов в библиотеке.
Расстроившись, Алиса стала искать глазами какого-нибудь осведомленного человека. Увидев полного мужчину в парадной военной форме, она подбежала к нему и спросила:
— Вы не скажете мне, до какого города мне нужно лететь, если я хочу попасть в Золотой Треугольник?
— Честь имею! — воскликнул по-тайски нарядный военный. — К вашим услугам — генерал Прем Рукпачон, руководитель отдельного полка по борьбе с торговлей наркотиками. Почему вы интересуетесь этим опасным районом?
К счастью, Алиса знала и тайский язык, поэтому все поняла. Генерал явно не собирался шутить. И это ее встревожило. Вот-вот он посадит ее в тюрьму, а потом придется доказывать, что ты не принадлежишь к наркомафии.
— Я — туристка, — сообщила Алиса. — Нам в школе велели написать статью об орхидеях, которые водятся в горах Таиланда. И мне сказали, что самые красивые и редкие орхидеи растут в Золотом Треугольнике.
— О, какое заблуждение! — воскликнул генерал Прем Рукпачон. — Вы все перепутали, девочка. Там водятся не орхидеи, а бандиты. Поэтому я советую вам сначала пойти в музей и узнать, где водятся орхидеи. Но ни в коем случае не летайте в Золотой Треугольник! Там не место девочкам, если они не наркоманки!
— Большое спасибо! — с облегчением воскликнула Алиса. — Я тут же иду в музей!
Она побежала прочь от генерала, а он кричал ей вслед:
— Музей совсем в другой стороне! Вы должны спросить, где проспект Короля Пумипона.
Бежать Алисе пришлось недалеко. Вскоре она увидела станцию международных флаеров и аэробусов. Она подбежала к билетной кассе и спросила:
— Сколько стоит билет до Золотого Треугольника?
Автомат в кассе ответил:
— Вопрос некорректный. До Золотого Треугольника билетов не продают.
— Скажите, а какой город считается центром Золотого Треугольника?
— Обратитесь в ИнтерГпол, — сказал автомат. — Но предупреждаю, что, если вы надеетесь приобрести дешевые наркотики, вы глубоко заблуждаетесь. Все наркотики будут у вас конфискованы на границе, а вас саму отправят на принудительное лечение.
— Нет, я не собираюсь покупать наркотики, — ответила Алиса и пошла прочь.
Касса-автомат произнесла ей вслед скрипучим голосом:
— Учтите, что вы уже сфотографированы, обмерены и сведения о вас запущены в Центральный криминальный компьютер.
— Этого еще не хватало! — воскликнула Алиса. Она испуганно оглянулась.
Но в шуме вокзала, в сверкании солнца, прорвавшегося на несколько минут сквозь тяжелые тучи и успевшего согреть мостовую и воздух так, что все вокруг заволокло паром, никто не слышал и не видел Алисы.
Что делать дальше? Идти в местную библиотеку или музей и изучать географию? Ведь сейчас сведения о том, что Алиса в Бангкоке, попадут на стол к комиссару Милодару и он сильно удивится. В любую минуту Алису могут задержать и отправить к маме.
Но как узнать… как узнать…
Лихорадочно размышляя, Алиса дошла до стоянки такси. Молодой таксист, сидевший в старомодном, ярко раскрашенном флаере и жующий банан, подмигнул Алисе и спросил:
— Какие проблемы, госпожа туристка?
— Вы не сможете мне помочь.
— Тогда возьми банан. Легче будет, — сказал таксист.
Алиса взяла банан, очистила и начала жевать.
— Может, поедем куда-нибудь? — спросил таксист. — Хочешь на рынок? Там купишь себе юбку, а если хочешь — такого краба, какого в жизни не видела. У меня такси специально сделано, чтобы мелкие грузы возить.
— Нет, — сказала Алиса. — Мне на рынок не нужно.
— А куда нужно?
— Не знаю.
— Тогда спроси.
— Да никто не знает!
— Если никто не знает, спроси у меня, — заметил таксист. — Если не веришь, проверь — никто не знает окрестности лучше меня. Хочешь в музей — отвезу в музей, хочешь в королевский дворец — отвезу в королевский дворец. Ты только скажи, и Танин к твоим услугам!
— Хорошо, — согласилась Алиса. Почему не попробовать?
Алиса уселась во флаер. В нем было только одно сиденье рядом с водителем, а сзади грузовой отсек, в котором после предыдущего пассажира остались банановые листья.
— Куда прикажешь, принцесса? — спросил Танин.
Глаза у него были хитрые, нос курносый, темные, туго обтянутые кожей скулы блестели, как смазанные жиром.
— Мне нужно в Золотой Треугольник, — сказала Алиса.
— Отлично.
Но флаер не двинулся с места.
— Почему ты не летишь, Танин? — спросила Алиса.
— Жду уточнения, — сказал таксист. — Ведь Золотой Треугольник больше иной страны. Назови в нем место — полетим.
— Я не знаю, в какое мне нужно место.
— Значит, ты должна знать имя человека, — уверенно сказал таксист. — Ведь ты летишь к кому-то в гости.
— Как сказать… меня не ждут. И даже не хотели бы, чтобы я прилетела.
— Это бывает. Места там темные, народ подозрительный… Так кого же мы намерены удивить?
— Я хотела бы повидаться с генералом Маун Джо.
— Ого! — удивился таксист. — Хорошо, что ты встретила меня, у которого язык всегда на замке. Другой бы никуда не полетел, а тут же сдал бы тебя полиции. Ты хоть знаешь, что генерал Маун Джо — торговец наркотиками, которого до сих пор не могут поймать и обезвредить полицейские трех соседних стран — Таиланда, Лаоса и Бирмы?
— Да, я знаю это.
— Но ты не его друг?
— Клянусь, что я не его друг.
— Потому что если ты друг этого негодяя, я тебя туда не повезу.
— Танин, я пытаюсь раскрыть преступление, которое совершили помощники генерала Маун Джо.
— Какие помощники? — спросил таксист.
— В первую очередь мне нужно отыскать Нильса Ларсена.
— О, это опасный человек!
— Тогда быстрей вези меня к нему!
— Девочка, ты сошла с ума. Давай лучше сообщим в полицию.
— Я обязательно сообщу в полицию, — сказала Алиса. — Как только узнаю, где они прячут одного человека. Сейчас все решают минуты. Жизнь профессора Лу Фу в опасности!
— Если ты уверена, то полетели, — сказал Танин, перегнулся через голову Алисы, захлопнул дверцу своей колымаги и накинул резинку на ручку дверцы, чтобы дверца не раскрылась в полете. Это была не очень надежная, зато простая система.
Флаер тяжело набрал высоту и полетел низко, под облаками. Внизу тянулась зеленая равнина, разделенная на квадраты рисовых полей, некоторые квадраты были затоплены. По дороге брели буйволы, и машины объезжали их по обочине, над деревенскими домиками поднимались острые шпили белых пагод. Полет занял чуть больше получаса. Алиса расспрашивала Танина о Золотом Треугольнике, о наркотиках и о том, почему до сих пор никак не могут полностью покончить с наркобаронами. Танин охотно отвечал, он много знал, но Алисе не всегда было понятно, когда он говорит правду, а когда выдумывает, чтобы похвастаться. Похоже, Танин был большим хвастуном.

Вскоре внизу на склонах холмов появились деревья, и чем выше становились холмы, тем гуще была на них растительность. Гряда за грядой холмы поднимались все выше и скоро превратились в зеленые горы, между которыми в лесистых ущельях текли бурные потоки. Было пасмурно, то и дело начинался дождик, но потом прерывался, как бы собираясь с силами.
Деревни встречались все реже, все меньше было внизу дорог.
— Туристам здесь делать нечего, — сказал Танин, — дикие джунгли, насекомые, сырость и сквозняки, полезных ископаемых здесь нет, сельским хозяйством заниматься негде. Раньше эти места были дикими, а теперь считаются заповедными.
Горы поднимались все выше, лесные великаны возвышались над лесом, густо опутанные толстыми лианами. По ветвям одного из великанов носились стайкой обезьяны и грозили кулачками потревожившему их флаеру. В долине горной реки показалась прогалина, к которой и направил свою машину таксист.
— Прилетели, — сообщил он Алисе.
— Но здесь нет ни одного дома, — удивилась Алиса.
— А ты бы хотела, чтобы генерал Маун Джо построил дом и написал на его крыше свое имя? За ним же гоняется полиция трех государств. Его спасает только то, что он сказочно богат и дьявольски хитер.
— А как же вы, Танин, его нашли?
— Таксисты помнят все адреса. Как же работать, если не знаешь, куда везти пассажира? Как иначе зарабатывать свои честные деньги? — И Танин засмеялся, показав ослепительно белые зубы.
Флаер, снизив скорость, опускался к прогалине. Неожиданно Танин заговорил совсем другим тоном, будто вдвое повзрослел:
— Если ты будешь разговаривать с Нильсом Ларсеном, то учти, что Нильс — злой, расчетливый убийца. Если генерал ему прикажет, он убьет и свою маму. Но еще опаснее его помощник Исмаил аль-Акбар, в прошлом террорист, а ныне повар генерала Маун Джо. Он очень любит переодеваться в женщину, и генерал посылает своих сообщников на особо деликатные и сложные задания вдвоем, причем Исмаил выступает в роли жены Нильса Ларсена. Он удивительный чревоугодник и обжора!
— Он выступает как жена! Конечно же они были вместе! А кто тогда девушка Ма Ми?
Танин не успел ответить на этот вопрос.
Такси опустилось на высокую траву у берега шумной реки.
— Мы уже засечены, — сказал Танин, — поэтому разговоры на волнующую тебя тему отменяются. Они ведут нас давно, а сейчас будет торжественная встреча.
— Что ж, спасибо, — сказала Алиса. — Сколько я вам должна?
— Если вернешься живой, то и рассчитаемся. А с мертвых я за проезд не беру.
Скорее всего, таксист шутил, но лицо его оставалось серьезным.
— Я постараюсь с вами расплатиться, — сказала Алиса, сняла резинку с дверной ручки и, открыв дверцу, выскочила на траву.
— Я прилечу за вами через два часа! — крикнул в открытую дверь таксист, хотя Алиса его об этом не просила. Она поняла, что эта информация предназначалась для местных жителей, чтобы они знали, что об Алисе помнят.
Потрепанный желтый, с шахматными кубиками флаер начал подниматься над вершинами деревьев…
Алиса сделала шаг к речке.
В лесу стояла мертвая тишина, словно птицы и даже насекомые были недовольны ее вторжением. Лишь мерно шумела по камням речка.
Сзади раздался голос:
— Ах, какие у нас неожиданные гости! Неужели это ты, Алисочка?
Алиса в изумлении обернулась.
За ее спиной стояла ясноглазая Ма Ми. Та милая девушка, с которой они летели в лайнере от Москвы и которая только вчера улетела с Лоб-Нора, помогая «папе» нести удочки.
Алиса не знала, кто такая на самом деле Ма Ми, но у нее были основания подозревать, что именно эта девушка под видом пострадавшей туристки пробралась в клинику графини Беллинетти и разузнала все что нужно об излучателе доброты.
— Ма Ми! — сказала Алиса. — Вот уж не ожидала тебя увидеть! Ты здесь живешь?
— Конечно, это наш дом. Но что привело тебя к нам в гости?
— Здесь так красиво! — ответила Алиса. Она все еще не могла придумать, что сказать Ма Ми, попытаться ли сделать ее союзницей или видеть в ней врага. Поэтому Алиса тянула время. — Здесь замечательно. Я давно собиралась побывать в этих горах.
— Всего-навсего? — подняла брови Ма Ми.
Она была в камуфляжном комбинезоне, каскетке, а к широкому поясу был прикреплен бластер, точно такие, как бывают в приключенческих фильмах.

— И тут я вижу тебя! — закончила Алиса.
— А я должна тебе поверить? — рассмеялась Ма Ми. — Ты будешь мне здесь врать, как будто мы с тобой малолетки, а я буду тебе верить? За кого ты меня принимаешь, нахальный ребенок?
— Пока я не знаю, кто ты на самом деле.
— Здесь принимают только желанных гостей, — сказала тогда Ма Ми, и в голосе ее прозвучала угроза.
Алиса не испугалась.
Она продолжала:
— А я хочу услышать от тебя правду. Два дня назад мы летим с тобой в Урумчи, день назад ты провожаешь меня в Ташкент, а сегодня оказываешься в горах на границе Бирмы и Таиланда. Разве в это можно поверить? Я тебе в подруги не навязывалась, — сказала Ма Ми. — Но готова тебя выслушать. Что тебя сюда привело?

— Я ищу профессора Лу Фу. Я подозреваю, что норвежец, который изображал твоего папу, на самом деле не Торнсенсен, а Нильс Ларсен, а ты не его дочка.
— А кто же я? — улыбнулась Ма Ми.
— Вот этот вопрос я и хотела тебе задать.
— Я думаю, — сказала Ма Ми, — что ты еще мала, Алисочка, чтобы самостоятельно заниматься расследованием загадок, которые тебе не по зубкам. Мне вообще удивительно, как взрослые могли тебя отпустить в такое опасное путешествие.
Алиса не стала отвечать на этот пустой вопрос, а спросила сама:
— Скажи мне, где профессор Лу Фу? Пойми, ему сто лет, а вы утащили его в вашей байдарке.
— Ты и это знаешь? — усмехнулась Ма Ми. — Это мне не нравится. Пожалуй, ты права, я устрою тебе встречу с норвежцем Ларсеном. Он умеет пугать маленьких глупых девочек.
— Ты не ответила на мой вопрос! — воскликнула Алиса. — Где профессор Лу Фу?
— Профессор Лу Фу? Он недавно прилетел сюда в гости к моему папе. Мой папа — ботаник, он разводит редкие растения, и они с профессором Лу Фу вместе проводят опыты. Так что можешь не беспокоиться за профессора. С ним все в порядке.
И Ма Ми весело засмеялась. Она была на вид такой милой, такой доброй и веселой девочкой, что Алисе трудно было поверить, что она разговаривает с самой настоящей бандиткой. Может, ей всего пятнадцать лет, но она даст сто очков вперед любому старому разбойнику.
Над головой закричала синяя птица — майна. Незаметным ловким движением Ма Ми вскинула бластер и выстрелила. Птица упала к ее ногам кучкой синих перьев.
— Не люблю, когда меня перебивают, — сказала Ма Ми.
— Если ты думаешь, что я испугалась, ты глубоко ошибаешься, — сказала Алиса. — Но я уверена, что убить птицу — это уже преступление. Против природы и людей.
— Я убиваю всех, кто мне мешает. И если ты будешь мне надоедать своими поучениями, то и тебя убью. И не испугаюсь ни комиссара Милодара, ни всего ИнтерГпола. А уж тем более девчонки.
— Не думай, что я здесь одна! — ответила Алиса. — За каждым моим шагом следят друзья.
— Сомневаюсь! Если бы Милодар знал, где нас искать, он никогда не послал бы одного ребенка.
Алиса промолчала, отметив про себя, что Ма Ми тоже много знает о своих противниках. Конечно же было наивно лететь одной в джунгли, надеясь, что они испугаются Алисы и отдадут ей профессора и излучатель.
— Я хочу увидеть профессора, — сказала Алиса.
— Ты просишься к нам в гости? — спросила Ма Ми.
— Да, — сказала Алиса.
Ма Ми подняла руку, и в то же мгновение из кустов вышли два высоких крепких солдата и встали по обе стороны Алисы.
— Обыскать! — приказала Ма Ми. — Все передать мне. Чтобы средств связи не осталось. Это главное!
В одно мгновение солдаты обыскали Алису, сняли с нее браслет связи, вытащили из-за уха детектор, по которому можно было следить, где она находится, отняли ее записную книжку, компьютер — оставили только одежду.
— Больше ничего нет, — сообщил один из молодчиков.
— Я и не думала, что она побежала к нам без разрешения, — презрительно произнесла Ма Ми. — Тем хуже для тебя, Алиса.
После обыска стражи повели Алису вверх по реке, вдоль высокого обрыва. Ма Ми, шедшая первой, остановилась перед гладким участком скалы. Она провела ладонью по камню, и часть скалы отъехала в сторону, обнаружив тщательно устроенный вход в подземелье. Внутри был длинный коридор, уходивший в глубь скалы.
Там их ждал лже-Торнсенсен. Он даже не посмотрел на Алису, а сразу доложил Ма Ми:
— Мы его сбили над соседней долиной. Первой ракетой.
— Убедились, что он разбился? — спросила девушка.
— Никаких сомнений, — ответил норвежец. И засмеялся.
— Ну вот, Алисочка, — обратилась к ней Ма Ми. — Видишь, случилось несчастье, и ты в нем виновата.
— Что такое? — встревожилась Алиса.
— Твой таксист, который слишком много знал, не долетел до Бангкока и не сможет возвратиться, чтобы забрать тебя. Он упал и разбился.
— Вы его сбили!
— Никто не просил его соваться в наши горы, — жестко ответила Ма Ми. — У нас и без него достаточно хлопот.
Алисе стало страшно. И так жалко Танина, что она чуть не расплакалась.
— Только без слез! — приказала Ма Ми. — Ненавижу, когда дети ревут. Я им тут же отрезаю головы. Правда, Нильс?
— Так точно, госпожа, — подтвердил норвежец.
— Где мой папаша? — спросила Ма Ми.
— Ваш благородный отец принимает пищу, — сообщил норвежец.
— Можно было и не спрашивать, — сказала Ма Ми. — От моего папаши в это время ничего иного ждать нельзя. Ты, Алиса, хотела познакомиться с моим отцом, с его опытами над экзотическими растениями, которые он проводит в этих подземельях. Что ж, я думаю, мой папа все тебе покажет. Он очень любит нежданных гостей. — В голосе девушки снова прозвучала угроза.
Они прошли через зал, вырубленный в скале, и остановились перед невысокой деревянной дверцей, покрытой затейливой резьбой. Ма Ми набрала код и первой вошла внутрь.
Они оказались в небольшой, ярко освещенной комнате. Почти треть ее занимал стол, покрытый белой скатертью. Две двери по обе стороны стола вели в другие помещения. За столом в одиночестве сидел очень маленький человек — Алисе от входа было видно, что его ножки болтаются, не доставая до пола.
Человек был невелик, но отдельные части его лица были обычного размера и потому казались слишком большими: приплюснутый нос, мягкие оттопыренные уши, раскосые глаза и толстые губы как бы принадлежали человеку нормального роста. Одет он был в военный мундир с золотыми эполетами и расшитым золотым галуном воротником.
Перед человеком стояло много чашек, мисочек, блюдец и баночек, из которых струились соблазнительные запахи. Но все его внимание было обращено к миске, полной горячей тонкой лапши. Ловко и быстро человечек наматывал лапшу на палочки, обмакивал их в блюдце с соусом и отправлял в рот, потом подхватывал креветку или кусочек мяса и бросал следом. На лице его блуждала бессмысленная улыбка.

Остальные стояли в дверях и ждали. Даже Ма Ми не сказала ни слова. Проглотив очередную порцию лапши, генерал недовольным тоном произнес:
— Что там еще приключилось? Опять налет полиции?
— Нет, папа, — сказала Ма Ми. — Но мы задержали очень интересную туристку.
— Туристку? Утопить!
— Подожди, папа, умей дослушивать до конца! — возразила Ма Ми. — Эту девочку мы встретили в Урумчи. В том городе, куда мы летали за профессором.
— Это интересно. Тем более скорее топите ее!
— Папа, ты не понимаешь. Вчера она еще была в пустыне и следила там за нами, а сегодня мы ее ловим у самого входа в пещеру. Как это тебе нравится?
— Значит, ты считаешь, что ее не надо сразу топить?
— Я считаю, — сказала Ма Ми, — что нас выследили и нам следует готовиться к эвакуации.
— Только не это! — раздался крик из боковой двери. Алиса увидела, что там стоит мадам Торнсенсен, «мама» Ма Ми, но в мужском костюме и белом фартуке. На голове у «мадам» возвышался белый поварской колпак. Конечно же это повар Исмаил, о котором рассказал несчастный Танин!
— У меня половина обеда для его превосходительства стоит на плите, холодильник полон, я мусс не успел взбить, шербет не тронут! Никакой эвакуации! Я требую, чтобы вы защищали нашу твердыню до последней капли крови! — закричал повар.
— Вот именно, — сказал маленький генерал. — А какой у нас сегодня мусс?
— Кокос с мангустином, — ответил Исмаил тем сладким голосом, какой бывает у толстяков.
— Никакой эвакуации! — подтвердил генерал. — Всех свидетелей казнить, пленных не брать, генератор включить на полную мощность.
— Мы не можем включить его на полную мощность, отец, — сказала Ма Ми. — Профессор Лу Фу отказывается нам помогать.
— Профессора пытать, пока не сдастся!
— Папа, я не думаю, что ты прав.
— Не мешай мне нормально питаться! Ты же знаешь, что до конца обеда меня нельзя беспокоить.
И он пояснил, обращаясь к Алисе:
— Я по натуре — гурман. Для чего я зарабатываю деньги? Только для того, чтобы хорошо кушать. Детство мое прошло в бедном квартале, я не всегда ложился спать сытым. И я поклялся себе, что когда стану взрослым, то никогда не буду голодать. И я сдержал свою клятву!
— Чего же вы такой маленький? — не удержалась от вопроса Алиса.
— Это мое счастье! Мой организм с такой скоростью перерабатывает пищу, что я всегда остаюсь стройным и красивым. Я могу есть круглые сутки, но это не отражается на моей подвижности.
Генерал вскочил со стула, выбежал на свободное пространство перед столом и начал плясать, изгибая руки и подбрасывая согнутые в коленях ноги.
— Значит, эвакуация откладывается? — спросила Ма Ми, с отвращением глядя на пляску своего папы.
— Эвакуации не будет. Они никогда не найдут входа в нашу пещеру.
— Но комиссар Милодар не успокоится, пока не отыщет Алису и профессора.
Генерал прекратил танцевать и, склонив голову набок, быстро и четко произнес:
— Значит, ты делаешь так: берешь такси, на котором она прилетела… Надеюсь, такси не разбилось?
— Разбилось вместе с таксистом.
— Туда же положишь труп этой… Алисы. Произошло неожиданное крушение. Никто не спасся. А теперь идите, идите, вы мешаете мне насладиться десертом.
Алиса понимала, что маленький генерал кривляется, разыгрывает спектакль, правда, непонятно было, кого он считает зрителями.
— Пойдем, — сказала Ма Ми, уводя Алису прочь из столовой. Они остановились в коридоре. Поблизости стояли норвежец Ларсен и два солдата.
— Вот видишь, — вздохнула Ма Ми, — с кем мне приходится работать. У них, у старшего поколения, только один приказ: «Уничтожить». А если ты — надежда своей семьи, если тебе еще жить да жить… Почему я должна тебя убивать?
Ма Ми смахнула слезу. Она говорила так искренне, что Алисе хотелось ей поверить. И в самом деле — нелегко быть дочерью такого закоренелого преступника и палача…
— Ты не представляешь, — сказала Ма Ми, — как мне хочется быть самой обыкновенной девушкой, мне хочется учиться, гулять с молодыми людьми, собирать цветы. Я очень способная к наукам, особенно к медицине. Я мечтаю ухаживать за больными детьми, а меня заставляют заманивать в ловушку старых ученых.
— Вы убили Танина? — спросила Алиса.
Ма Ми понизила голос до шепота:
— Боюсь, что я не смогу помочь тебе и профессору. Поверь мне, что я готова плакать!
Алиса буквально разрывалась между желанием поверить этой девушке и недоверием к ней. Ма Ми потащила Алису к себе в комнату, устланную мягкими звериными шкурами, оставила
стражей и норвежца в коридоре и закрыла дверь, чтобы спокойно поговорить.
— Я совершила в жизни много плохих поступков, — сказала Ма Ми, — но я росла без мамы, которую по приказу дедушки затоптал слон, а папу я боюсь. Он может быть жестоким и со мной. Поэтому мне приходится ему помогать. У нас в горах с этим строго. Ну как я могу отказать моему папе в помощи? Ведь я училась в колледже и кое-что знаю, тогда как папа и мои горные родственники совершенно необразованные. Поэтому, когда операция требует расчета и хороших манер, папа всегда посылает меня. Я с десяти лет участвую в его делах. О, как мне все это надоело!
Ма Ми сидела, скрестив ноги, на куче шкур. Она достала фляжку и спросила Алису:
— Виски будешь? У меня и джин есть.
— Нет, спасибо, — ответила Алиса. — Я не пью.
— Зря теряешь время, — усмехнулась Ма Ми. — Жизнь коротка, и нас обязательно убьют.
— Но ведь у твоего отца много денег.
— Еще бы, иначе его давно бы убили конкуренты или полицейские. Всем приходится платить. Но вчера мне наконец удалось уговорить папу улететь с Земли.
— Улететь с Земли?
— Да. Здесь он обложен со всех сторон, как волк красными флажками. Единственный выход — улететь на тихую планету, где нет этих проклятых наркотиков и бандитов, которые держат в руках моего папу.
— Значит, твой папа ни в чем не виноват?
— Не улыбайся, Алиса. Все совсем не смешно. Конечно, мой папа с детства попал к бандитам, он прошел у них жестокую школу, он многих убил. Но и сам потерял в боях всех родных, кроме меня. Ему все это давно осточертело.
— Поэтому он приказал тебе убить меня и спрятать мой труп в такси?
— Но ведь ты жива!
— Я не знаю, что случится со мной через минуту.
Ма Ми улыбнулась и налила из фляжки в серебряный стакан. Она выпила полный стакан виски, как будто это был чай. Алиса поразилась тому, что девушка, почти девочка, научилась так пить…
— А что? — сердито спросила Ма Ми. — Почему ты так на меня смотришь? Да, я пристрастилась к виски и джину. В мои четырнадцать лет я повидала столько, сколько тебе не увидеть и за сто лет.
Алиса не стала спорить с Ма Ми, хотя сама-то знала, что видела больше и пережила больше приключений, чем разбойница. Но не пристрастилась к виски и наркотикам.
А Ма Ми достала толстую бурую сигару и прикурила от золотой зажигалки.
— И папа не возражает против твоего курения? — спросила Алиса, отворачиваясь от вонючего дыма.
— Я при нем не курю, — ответила Ма Ми и закашлялась.
И Алиса поняла, что, подобно своему маленькому папе, Ма Ми — тоже актриса и верить ей нельзя, потому что для нее самое большое удовольствие — морочить людей, изображая из себя то невинную жертву, то борца за справедливость, а то, если нужно, и кровожадную бандитку.
— Положи сигару, — сказала Алиса. — Тебе совсем не хочется курить.
— Ах, ты ничего не понимаешь, — заупрямилась Ма Ми. Но затягиваться больше не стала и продолжала разговаривать, поводя в воздухе рукой с зажатой между пальцами сигарой.
— Мой папа страшно нуждается в деньгах, — говорила она, — чтобы улететь с Земли. Но у него совсем нет наличных денег. Последняя ставка — на корионг. Ты слышала, что это такое?
Ма Ми настороженно смотрела на Алису, словно старалась угадать, намерена ли пленница говорить правду.
— Нет, не слышала, — сказала Алиса. Внутри у нее все напряглось. Значит, она была права!
Ма Ми кивнула — видно, поверила.
— Корионг, — сказала она, снова наливая себе виски, — это ценное лекарственное растение. Его привозят с одной далекой планеты, но наше гадкое правительство запрещает людям разводить корионг.
— А что это за лекарство? — спросила Алиса.
— Это волшебное средство, — запела малиновкой Ма Ми, — оно мгновенно снимает боль и простуду. Больше не будет на Земле насморков и гриппа. Но правительство хочет сохранить монополию. Ни себе ни людям!
— А при чем тут твой папа? — спросила Алиса.
— А он смог достать у знакомого астронавта несколько корешков корионга, но корионг растет страшно медленно. И никакие удобрения не помогают. А тут со мной случилось удивительное приключение. Я очень люблю путешествовать. Несколько месяцев назад я взяла рюкзак и отправилась пешком по Италии. И знаешь, что случилось? Никогда не догадаешься. Меня сшибла машина, и я чуть не погибла. К тому же потеряла память. Меня выхаживали в клинике одной итальянской графини. Потом я ей помогала и вела ее переписку. Так я узнала, что в пустыне Такла-Макан живет старый китайский ученый, который изобрел излучатель… Ты об этом знаешь? — Вдруг Ма Ми спохватилась — видно, вспомнила, при каких обстоятельствах познакомилась с Алисой, и закончила словами: — Впрочем, ты и так все знаешь.
— Я знаю, что вы с Ларсеном украли излучатель и самого профессора! — сказала Алиса.
— Ты права, — вздохнула Ма Ми и отхлебнула из третьего стакана виски. — Когда папа нашел меня в Италии, я рассказала ему все, что знала о профессоре, и папа приказал: «А ну-ка, немедленно достань мне излучатель! Мы сможем выращивать корионг!» Конечно, я не хотела причинять зла профессору, но понимала, что, если мой папа срочно не достанет денег, чтоб улететь с Земли, мы все обречены. И мне надо было решать, кого я больше люблю — своего единственного папу или совсем чужого мне древнего старикашку? И я выбрала папу!
Ма Ми ткнула погасшей сигарой в грудь Алисе, словно кинжалом.
— Погоди, — остановила ее Алиса. — Но как же вам удалось проникнуть к профессору?
— Проще простого! Ведь профессор знал меня в лицо, я не раз вела с ним переговоры от имени синьоры Серафины. Он как-то показывал мне маленький излучатель. Может быть, он даже любил меня!
— И ты этим воспользовалась?
— Разумеется. Это и называется военной хитростью. В полночь, когда дул ветер и шел дождь, я позвонила ему в ворота. Старик спал. На этом и строился расчет. Когда я позвонила, он соскочил с постели, включил экран внешнего наблюдения и увидел, что я стою у ворот, одна, сиротливая, под дождем. «Что случилось?» — крикнул профессор. «У меня к вам срочное дело от синьоры Серафины! — ответила я. — Впустите меня». — «А где твой флаер?» — спросил старик. «Он остался там…» Я показала назад, в темноту. «Сейчас, — сказал старик, — я сейчас открою, потерпи…»
Конечно же этот старый дурень открыл ворота, я вбежала внутрь, но не дала им закрыться, чтобы Нильс смог проникнуть следом за мной. Старик вышел к дверям дома. Он был встревожен. Я бросилась к нему, как будто была очень взволнована и испугана. Я держала его руки, а Нильс легонько двинул его по голове, затем связал и вкатил двойную порцию снотворного. Потом мы начали искать малый излучатель. Почти час на это ушло! Нашли его в запертом нижнем ящике письменного стола.
— Но зачем вы увезли и профессора?
— Чтобы быть уверенными в том, что излучатель будет работать. Правда, это оказалось излишним. Излучатель отлично работает!
— Тогда отпустите профессора!
— Поздно. Он же знает нас в лицо. Он знает, как отыскать нашу пещеру. Нет, к сожалению, он обречен… как и ты, Алиса.
— Вы подвергаете опасности жизнь великого человека!
— Такой старичок никому не нужен. Пора уступить дорогу молодежи. — Тут Ма Ми лукаво улыбнулась: — По крайней мере, пока он у нас, они не посмеют бомбить.
— Я хочу увидеть профессора! — попросила Алиса.
— Я как раз хотела тебя к нему отвести, — ответила Ма Ми. — Вам будет лучше вместе. Я думаю, что идея моего папы бросить твой трупик у флаера глупая. А ты как думаешь?
Ма Ми поднялась на ноги и, пошатываясь, открыла дверь. Алиса никогда еще не видела пьяной такую молоденькую девушку.
Ма Ми вышла из комнаты и почти бегом довела Алису до обширной, размером с футбольное поле, пещеры. Сверху спускались мощные прожекторы, которые заливали ослепительным светом зеленый покров поля, разделенного на квадраты. Поливальные устройства, медленно поворачиваясь, орошали плантацию струями воды.
Недалеко от входа в пещеру находилась башня, похожая на вышку для прыжков в воду. На ней стояла группа людей в белых халатах. Один из них держал в руке малый излучатель профессора Лу Фу и поводил его лучом так, чтобы свет падал на растения.
— Здесь мы разводим корионг, — с гордостью произнесла Ма Ми. — За один день это благородное лекарство выросло в десять раз. Ты не поверишь, Алиса, но еще вчера эти растения лишь на сантиметр вылезали из земли. Через неделю мы сможем собрать самый крупный в Галактике урожай этого лекарства. Тогда мы с папой продадим его в аптеки, соберем наш скромный багаж и улетим на какую-нибудь тихую планету, где папа будет кушать, а я продолжу медицинское образование, чтобы потом ухаживать за больными детьми.
Алиса уже знала, что сладкая Ма Ми опять лжет. Корионг не лекарство, а страшный наркотик, и если папаша Маун Джо сможет продать его, то нависнет угроза жизням многих тысяч людей.
— Теперь ты понимаешь, Алисочка, почему мне придется тебя убить? Ты слишком много знаешь. Но я придумала для тебя смерть поинтереснее, чем мой необразованный папа. Я хочу, чтобы от тебя не осталось следа!
И тут Алиса всерьез испугалась. Черные непроницаемые глаза милой девушки Ма Ми казались пустыми и бездонными. За ними не было души. Как страшно, подумала Алиса, что обыкновенная девочка превратилась в такое бессовестное и безжалостное существо. Никакой пощады от Ма Ми ждать не приходилось… В этом виновата сама Алиса. Потому что решила, будто сможет одолеть опытных и жестоких преступников, и кинулась освобождать профессора, скрыв свою авантюру от взрослых.
— Мы уберем тебя не здесь, — сказала Ма Ми, будто объясняла Алисе, как дойти до умывальника. — Мы оставим тебя с профессором, и пускай вас убьет его изобретение…
Ма Ми не успела кончить свою пьяную речь, как дверь в оранжерею распахнулась и в ней показались два человека.
Свет в зале был таким ярким, что Алиса сразу узнала этих людей: широко расставив ноги и направив бластеры на Ма Ми и норвежца, в дверях стояли Кора Орват и милый таксист Танин.
— Ура! — закричала Алиса.
Вообще-то она никогда не кричит, но тут особый случай. Ведь Алиса была близка к гибели. К тому же она очень обрадовалась, что таксист Танин жив, а не разбился вместе с флаером.
Ма Ми хотела было вытащить из кобуры бластер, но Танин крикнул:
— Бросай оружие!
Голубой луч бластера пронзил воздух возле головы Ма Ми и задел один из прожекторов, который задымился и с грохотом рухнул на траву. Кора между тем направила свое оружие на тех людей, что стояли на вышке и облучали корионг. Они кинулись бежать и в мгновение ока скрылись в темной пещере, с входом в которую была соединена верхушка башни.
— У них излучатель! — крикнула Алиса.
— Ничего, они от нас не уйдут! — ответила Кора. — Где профессор?
— Не знаю.
— Стой! — Крик Танина относился к Ма Ми и норвежцу, которые хотели было убежать. Таксист приказал им поднять руки. Кора подошла и, обыскав их, отняла оружие.
Танин все время оглядывался, особенно внимательно он следил за вышкой, опасаясь, что там могут появиться боевики генерала.
— Ведите нас к профессору! — приказал Танин.
— Слушаюсь, — поспешил согласиться высокий норвежец. Он очень боялся, даже дрожал, но Алиса подумала, что, скорее всего, он старался казаться более испуганным, чем был на самом деле.
Ма Ми обернулась к Танину и сказала голосом хорошо воспитанной девицы:
— Танин, я так рада, что ты жив. Я переживала, что ты разбился.
— Спасибо, Ма Ми, — ответил таксист. — Но я подозревал, что твои молодчики постараются меня сбить. И когда увидел, что из горы вылетела ракета, я тут же катапультировался. Так что мое дорогое старое такси закончило свою жизнь без меня.
— Мерзавец! Негодяй! — крикнула Ма Ми, выдав свои настоящие чувства.
— Не волнуйся, крошка, — сказал Танин и тут же пояснил Алисе: — Когда Ма Ми была маленькой, а ее папаша еще не был генералом, а просто разбойничал в горах, Ма Ми жила у своей двоюродной тетки в соседнем со мной доме. И я катал ее на своем такси.
— К счастью, я забыта об этом! — заявила Ма Ми.
Ведомые норвежцем, они миновали ярко освещенный зал и ступили в длинный коридор.
— Далеко еще идти? — спросила Кора.
— Недалеко! — раздался голос сверху — из микрофона в потолке.
Алиса узнала голос маленького генерала.
— Вы уже пришли! — воскликнул генерал и разразился пронзительным хохотом.
Алиса догадалась, что они угодили в ловушку, но не сразу поняла, что же случилось…
В это мгновение свет в коридоре погас, камни под ногами раздвинулись, и все они — Алиса, Кора и Танин — провалились вниз.

Они упали метра на три в глубину, ушиблись, но, к счастью, ничего не сломали. Пока они пытались подняться, на них сверху упала какая-то сеть. Алиса попробовала встать, но сеть опутала ее руки и ноги. Рядом возились так же опутанные, как и она, Кора и Танин.
Вдруг сеть натянулась, ее узлы и веревки больно врезались в тело — сеть потащили по полу вниз.
От темноты и боли Алиса потеряла ощущение времени. Долго ли их волокли, куда, зачем… она так и не поняла.
Затем движение прекратилось. Рядом стояли люди. Слышен был голос норвежца, который отдавал приказания. Алиса почувствовала, как быстрые грубые руки обыскивают ее. Звякнул металл — Алиса догадалась, что обыскивают и обезоруживают ее спутников.
— Все? — спросил норвежец.
— Оружия нет, — ответил другой голос. — Передатчиков и жучков — тоже.
— Тогда веди их в клетку.

* * *

— Как неладно все получилось! — пробормотала Кора. — Мы ведь думали застать их врасплох и не предупредили комиссара.
— Я увидел, как спускается девушка с неба, выскочил из кустов и кричу ей: «Нельзя! Убьют!..»
— Молчать! — раздался голос сзади.
Кора пошатнулась — ее ударили в спину.
Коридор закончился небольшой комнатой, дальняя часть которой была отгорожена толстыми вертикальными прутьями. За решеткой в клетке, освещенной небольшой лампочкой, стоял стул. На стуле сидел профессор Лу Фу. Одежда на нем была порвана, на щеке кровоподтек, лоб разодран…
— Как вы посмели! — Алиса обернулась к тем людям, что вели их.
Ма Ми выглянула из-за спин охранников.
— Не надо было спорить с нами, — сказала она сладким голоском. — Мой папа не терпит, когда ему возражают. Я бы, конечно, оказала старику все уважение… но что могу поделать я, слабая девушка…
— Говори, говори! — Из узкого бокового хода выскочил маленький генерал на высоких каблуках, золотое шитье на его эполетах отбрасывало сверкающие лучики. — Говори, моя доченька, клевещи на своего папочку! Ты сама стоишь ста таких негодяев, как я!
— Папа, здесь же чужие! Что они скажут, когда вернутся домой?
— Опять врешь! — рассердился генерал Маун Джо. — Ты отлично знаешь, что нельзя допустить, чтобы хоть кто-нибудь из них вышел отсюда живым. Нам еще повезло, что эта агентша не догадалась предупредить комиссара, что летит сюда по следам Алисы.
— Я бы не спешила ей верить, папочка, — сказала Ма Ми, — ты же знаешь, какие хитрые эти агенты ИнтерГпола, их специально учат обманывать нас, несчастных честных бандитов.
— Ты думаешь, сюда заявятся полицейские?
— Я почти уверена в этом, папочка.
— Тогда расстрелять их немедленно! Я, кажется, уже приказывал!
— Папа, это неразумно.
— Почему?
— Потому что это старомодно. Так ведут себя самые обычные разбойники. Мы же с тобой цивилизованные бандиты, я даже хочу получить медицинское образование.
— Что же с ними сделать?
— Сколько у нас есть времени, папа? — вопросом на вопрос ответила Ма Ми.
— Я думаю… — Генерал Маун Джо обернулся к Ларсену.
— Если они предупредили комиссара и таиландскую полицию, значит, уже подлетают сюда… Но что они будут делать дальше?
— Я знаю, — сказала Ма Ми. — Они найдут останки сбитого флаера этого глупого таксиста, который даже погибнуть не сумел как порядочный человек!
— Виноват, госпожа! — Танин заморгал длинными ресницами. И если бы уголки его губ не дрожали, можно было бы подумать, что глупый таксист и на самом деле раскаивается, что не погиб.
— Они тут же начнут искать следы вокруг поляны! — закончила Ма Ми.
— Ну и пускай ищут, — ответил норвежец. — Им потребуется полчаса, чтобы отыскать ход в скалу, еще полчаса — чтобы пробиться внутрь…
— Значит, у нас есть двадцать минут, — сказала Ма Ми.
— Но почему, доченька? — спросил генерал. — Нильс сказал — час!
— По той простой причине, — ответила юная бандитка, — что все лучезарные прогнозы дяди Ларсена надо уменьшать в три раза.
— Значит, у нас двадцать минут?
— Да. И хватит разговоров! — воскликнула девушка. — Немедленно начинайте действовать!
Но действовать не пришлось, потому что в помещение въехал столик на колесах, который толкал перед собой Исмаил. На столике громоздились всевозможные изысканные блюда, колбасы, жареные попугаи, обезьяньи почки в сметане, мусс из крабов и многое другое.
— Где будем дообедывать? — спросил тонким голосом повар.
— Где, где? А черт его знает где! — заорал в ответ генерал. — Я смертельно проголодался. Я могу в любой момент погибнуть. Я не добегу до резервной базы.
И генерал кинулся к тележке.
Ма Ми злобно поморщилась и обернулась к норвежцу:
— Сейчас же подними солдат, чтобы вырывали из земли ростки корионга, складывали в мешки и тащили к секретному выходу к реке. Понял?
— Правильно, моя девочка, — согласился норвежец.
— Чтобы через пятнадцать минут все было кончено и мешки перенесены.
— Слушаюсь.
— Ты же сам возьми все из сейфа. В первую очередь рубины и топазы. Я присоединюсь к тебе у выхода, как только закончу ликвидацию пленных.
— Ты уверена, Ма Ми, что их надо всех ликвидировать? — спросил норвежец.
— И притом бесследно. Чтобы ни одна живая душа не могла связать их гибель с нами.
— Но у нас нет времени их закопать…
— Но у нас есть другой способ, — сказала девушка, — недаром я так интересуюсь биологией. Ваша смерть наступит от естественных причин. — И большие красивые глаза Ма Ми лихорадочно загорелись. — Вас погубит гигантская попорунья.
— Вот именно! — воскликнул генерал, продолжая жевать. — Как забавно!
— Папочка, помолчи, ты меня отвлекаешь! — сердито остановила его Ма Ми. — Если ты будешь меня перебивать, то попорунья полакомится и тобой.
— Как ты можешь так шутить! — ахнул генерал и тут же вгрызся в ножку фазана. Когда он нервничал, его аппетит разыгрывался до безумия.
— Маун Батан, — приказала Ма Ми молодому солдату, — сейчас же принеси сюда излучатель профессора. А ты, Маун Пул, поставь вот здесь треножник. Три человека должны принести кадку с попоруньей. Она стоит на втором складе. Кто знает, как она выглядит?
Солдаты, стоявшие вокруг, послушно бросились исполнять приказания. Оставшиеся в пещере по приказу Ма Ми открыли дверь в клетку, где сидел старик, и втолкнули в нее пленников. Дверь со скрипом закрылась. Ма Ми проверила, надежен ли замок.
— Алиса, — узнал девочку старик. — Ты попала сюда из-за меня?
— Я хотела освободить вас, — ответила Алиса, — но в плен я попала по собственной глупости.
— Мы тоже сами виноваты, — сказала Кора и представилась профессору.
Профессор с трудом сидел на стуле.
— Что они хотят сделать? — спросила Алиса профессора.
Тот не ответил. Он внимательно смотрел, как солдаты внесли кадку, в которой находилось растение, похожее на ветвистую елочку. Затем по знаку Ма Ми еще один солдат втащил шланг и включил воду.
— Ах, как жаль! — тихо произнес Лу Фу.
— Что вас расстроило? — спросила Алиса.
— Они подключили воду. Я так надеялся, что они забудут.
— Почему?
— А потому, — ответила весело Ма Ми, которая услышала слова профессора, — что попорунья сейчас будет расти, а когда растешь, всегда хочется пить. Вы поглядите на моего папашу — все время жрет. А то бы помер и оставил мне все драгоценности.
— Но-но! — откликнулся генерал. — Без грубостей, доченька!
Генерал с опаской поглядел на растение в кадке.
Солдаты установили за ним треногу, на вершине которой укрепили малый излучатель профессора Лу Фу.
Ма Ми включила его.
Голубой луч протянулся к корням растения.
— Прощайте, друзья, — сказала Ма Ми, будто пропела. — Прощай, Алисочка. Я успела полюбить тебя… Прощайте, профессор, я прониклась к вам уважением. Прощай, глупый таксист, прощай, неосторожная полицейская ищейка Кора. Никогда мы больше не увидимся. Папаша, поехали отсюда, нам пора сматывать удочки.
И вот Исмаил толкнул тележку — генерал так и не слез с нее, — за ним поспешили Ма Ми и солдаты. Со скрипом закрылась железная дверь. И наступила тишина.
Клетка, в которой находились пленники, представляла собой глубокую нишу в скале, освещенную голой лампочкой. Вертикальными стальными прутьями она была отделена от остальной пещеры. Прямо перед решеткой находилась кадка с попоруньей, за ней — работающий излучатель доброты.

— Ну что ж, — сказала Алиса. — Давайте думать, как отсюда выбраться.
— Боюсь, что мы опоздали, — сказал профессор. — И только я в этом виноват!
Растение, похожее на елку, зашевелилось. На концах колючих ветвей появились как бы ложечки, окруженные мелкими длинными лепестками, словно у китайской хризантемы.
— Вот это и есть присоски попоруньи, — сказал профессор.
— Что за присоски? — спросила Кора.
— Попорунья — страшный хищник, который живет в самых недоступных болотах. Счастье, что это растение невелико, но оно питается кровью и мясом животных. Говорят, что когда заяц или белка попадают в его объятия, то от них ничего не остается, ровным счетом ничего.
Танин отступил, глядя, как ожили, покачиваясь, хризантемы и начали клониться к прутьям.
— Какая гадость! — воскликнула Кора. — Я всегда не любила комаров. И червяков тоже…
Ветки попоруньи оказались гибкими, живыми, подвижными…
— Излучатель вызывает к жизни каждую клетку этого чудовища, все в нем бешено растет, торжествует, — сказал профессор. — И боюсь, что мы не в силах остановить это создание природы. О горе, я убил невинных девушек!
Ко всему попорунья испускала неприятный трупный запах, казалось, что она сожрала весь воздух в пещере и стало нечем дышать… Ветви с хризантемами на концах уже проникли в клетку. Кора протянула руку, чтобы оборвать хризантему, приблизившуюся к ее лицу, но Танин закричал:
— Не смей до нее дотрагиваться! Она обжигает!
Вся решетка была густо заплетена ветками попоруньи, словно клумба хризантем встала вертикально, отрезав людей от мира.
— Скорее бы комиссар… — сказал Танин, задыхаясь. Он отстранил Алису и старика и приказал им: — Прячьтесь в угол.
— Зачем? — спросила Алиса.
— Пока этот цветочек будет пожирать меня, — сказал таксист, — Милодар может успеть вам на выручку.
— Эй! — закричала Кора. — На помощь! Мы здесь!
Но звуки натыкались на зеленую стену, на белые хищные цветы и умирали…
Жадные тонкие щупальца хризантем отогнали пленников к дальней стене. Единственным их орудием был стул, на котором раньше сидел профессор. Именно этим стулом Танин пытался отбиваться от ветвей хищника. Но прошло еще несколько минут — и стало ясно, что отступать дальше некуда. Вот первая из хризантем, решительно отведя в сторону стул, дотронулась до руки Танина.
— Нет! — закричала Кора и попыталась оторвать щупальца от руки молодого человека.
— Не надо! — откликнулся Танин. — Смотри!
И тут Кора, а за ней и Алиса увидели, что цветы попоруньи, дотронувшись до кожи людей, не обжигали и не пронзали ее, а лишь трогали и даже как будто гладили их.
— Смотрите! — вскрикнул профессор. — Они потеряли агрессивность.
Стоять в клетке было все труднее, потому что ветви и цветы попоруньи заполонили все свободное пространство и шевелились, трогали, щекотали пленников, будто хотели познакомиться.
— Они нас не жалят! — сказал Танин.
Алиса даже осмелилась погладить хризантему, и та, широко раскрывшись, прижалась прохладными лепестками к ее руке.
— Это похоже на чудо, — произнес профессор.
И тут издали, как сквозь вату, донеслись голоса.
— Где они могут быть? — спросил женский голос.
— Не подходите! — откликнулся мужской голос. — Это попорунья. Она смертельно опасна.
— На помощь! — закричала Кора. Потом она сунула два пальца в рот и засвистела так, что попорунья съежилась и ее хризантемы, толкаясь, попытались выбраться из клетки.
— Давно бы так, — проворчал Танин.
— Попорунья сожрала их! — послышался уже близко женский голос, и Алиса узнала графиню Беллинетти.
— Ничего подобного, — ответил мужской голос. — Никто не умеет так свистеть, как мой агент Кора Орват. Как только она перестанет свистеть, тогда и убеждайте меня в ее смерти.
— Мы живы! — крикнула Кора.
— Слышу, — отозвался мужской голос. — Здесь Милодар. Вызываю огнеметы для уничтожения этой нечисти.
— И не вздумайте, — крикнула в ответ Кора. — Лучше дайте нам ключ от клетки, и мы выйдем сами.
— Но она нас сожрет, — сказал комиссар.
— Нет, не сожрет! — закричала Алиса. — Неужели вы не понимаете, что, пока работает излучатель доброты, это растение не может нас есть! Оно вообще не может нападать на живые существа. Не выключайте излучатель.
— Чепуха! — воскликнул комиссар.
— Девочка права, — сказал слабым голосом профессор. — Она совершенно права.
— Я отобрал ключ у Нильса Ларсена, — услышала Алиса голос следователя Лян Фуканя. — Сейчас я открою клетку…
— Ой, куда вы идете! — закричала графиня.
— Пока работает излучатель, — ответил следователь, — мне нечего опасаться.
Раздвинув ветви, следователь подошел к решетке и открыл замок.
Пленники один за другим вышли сквозь зеленую живую завесу. Последним шел Танин, поддерживая старика.
— Какое счастье, — сказал он, — что при виде попоруньи вы не стали ее жечь и уничтожать — тогда бы и нам не поздоровилось.
— Но я не могу этого объяснить, — сказала графиня Беллинетти. Ее буйные волосы волнами стекали на плечи. — Почему растение изменило свои привычки?
— Потому что оно получило запас доброты и откликнулось на лучи таким образом, — сказал Танин. Глупый таксист переменился. Как будто подтянулся и стал выше ростом.
Заметив удивленный взгляд Алисы, он негромко сказал:
— Давай познакомимся, капитан Танин Каничон, старший инспектор таиландской полиции.
— Так вы все знали с самого начала?
— Нет, не все, — улыбнулся Танин. — Но ждал связи с Корой Орват.
— Вы знали, что Милодар предупрежден?
— Да, мы должны были оттянуть время, принять огонь на себя, пока добирается комиссар с отрядом.
— Но мы не подумали, — сказал комиссар, — что эта девочка Ма Ми окажется такой злобной и безжалостной.
— Ее еще можно перевоспитать, — сказала графиня. — Если вы позволите, я возьму ее к себе в клинику. Я думаю, еще не поздно сделать из нее хорошего медика.
— Под вашу ответственность, — буркнул Милодар. — Но я буду наблюдать за вашей клиникой — как бы она не натворила там дел.
— Надеюсь, что и попорунью вынесут отсюда? — спросил профессор. — После того как она нас пощадила, было бы жестоко оставить ее здесь погибать.
— Сделаем, — улыбнулся Танин. — Только не советуем подходить к ней после того, как будет выключен излучатель.
Профессор Лу Фу покачнулся, но Кора успела подхватить его. Милодар вызвал санитаров, и вскоре профессор летел на флаере в Бангкок.
Остальные вышли из убежища в скале и остановились на берегу реки.
— Возвращайтесь по домам, — приказал Милодар. — Дальше мы разберемся без вас.
— А где Ма Ми? — спросила Алиса. — Ее не поймали?
— Не скажу, — ответил Милодар. — Потому что, если тебе сказать лишнее, ты сразу бросишься искать приключений. А когда ты погибнешь, что я скажу твоим родителям?
— Что я немного опоздаю к обеду, — отозвалась Алиса. — Так где же Ма Ми?
Комиссар ответил не сразу. Сначала он переварил шутку Алисы, потом сказал:
— Тебя бы отправить в дом для трудновоспитуемых подростков. Ты нам чуть не сорвала операцию.
— Комиссар, — Кора Орват обняла Алису за плечи и прижала к себе, — пожалуйста, не придирайтесь к моей помощнице. Алиса с честью прошла испытания на профессию сыщика.
— Ничего подобного, — ответил комиссар, — она только путалась под ногами.
Алиса хотела ответить… и сказать все, что думает об этом Милодаре! И тут увидела, что комиссар смеется. Пришлось и ей засмеяться. Потом она спросила:
— А где Ма Ми?
— Я готов тебя убить! — заявил комиссар. — Поймаем мы твою Ма Ми. Сейчас берут их резервную базу. Хочешь с ней встретиться?
— Нет, спасибо.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Я хочу быть уверенной, — ответила Алиса, — что профессору ничего больше не угрожает.
— Я клянусь, что это именно так! — ответил Милодар.
— А где излучатель? — спросила Алиса.
— Здесь.
— Дайте его мне. Я вылетаю в оазис профессора.
— Этого еще не хватало! — воскликнул Милодар.
— Алиса права, — сказала Кора Орват. — И я лечу с ней. Мы должны возродить оазис к возвращению профессора. Я не могу допустить, чтобы столетие такого замечательного ученого праздновалось в пустыне. К тому дню сад будет вновь цвести и плодоносить.

СЫЩИК АЛИСА

Глава первая
Колеса для богомола

Если ты приходишь домой и тебе надо делать уроки, то во дворе обязательно светит солнце, в городе открылась Ярмарка Чудес, Пашка Гераскин, который делает только то, что ему хочется, зовет тебя купаться на остров Родос, а марсианский богомол так скрипит старыми суставами, что хочется убежать на Северный полюс.
— Поля! — крикнула Алиса, кидая ранец с компьютером в угол. — Поля, куда ты задевался?
Робот — домашний работник по имени Поля, оказывается, давно уже стоял в дверях, укоризненно склонив набок железную голову. И где только он научился так склонять голову?
— Вы меня звали, госпожа? — спросил он.
В последние годы робот читал только дамскую литературу, предпочитая романы о графинях, которые безнадежно влюбляются в недостойных баронов, в то время как благородные маркизы вздыхают в оранжерее. И хоть все смеялись над увлечением робота, разубедить его в том, что дамская литература никак не относится к настоящей жизни, было невозможно. И больше всего он страдал от того, что не умеет плакать. Ведь героини его любимых романов буквально не просыхали от слез. Однажды он даже намазал себе слезы подсолнечным маслом и был посрамлен жестокосердными хозяевами.
— Виконт, — сказала Алиса роботу, понимая, что такое обращение — самый прямой путь к сердцу Поли. — Не будете ли вы так любезны придумать, чем смазывают суставы старых марсианских богомолов, чтобы они не мешали людям делать уроки?
— Давайте я сделаю уроки за вас, графиня, — ответил великодушно робот. — В последний раз.
— Благодарю вас, я сама, — сказала Алиса. — Так чем смазывают суставы богомолам?
— Попрошу не издеваться, — вмешалось в разговор полуметровое насекомое, пытаясь спрятаться под кровать. — Если я одинокое существо, заброшенное судьбой на чужую планету и вынужденное проводить остаток дней в плену у двуногих, это не означает, что по мне можно ходить ногами!
— Я же хочу сделать как лучше! — воскликнула Алиса. — Ты не будешь скрипеть. От этого выиграешь и ты, и все человечество.
— Суставы у меня внутри, — сказал богомол. — Вы что же, резать меня намерены?
— Тогда уходи! — приказала Алиса. — И ты, Поля, уходи. Все уходите и оставьте меня в покое. У меня завтра контрольная по математике.
— Пойдем, — сказал робот богомолу.
Богомол покорно пошел за роботом, и Алисе было слышно, как робот рассуждает вслух:
— Может, в тебя шприцем масло впрыснуть?
— Я не переношу боли, — отвечал богомол.
— Вот уж не думал, что ты ее чувствуешь, — сказал робот. — Я в прошлом месяце тебе нечаянно ногу отломил, ты когда это заметил?
— Я заметил сразу, — сказал богомол, — но сказал на следующий день. Не хотел тебя расстраивать.
— Врешь, — сказал робот.
Они миновали коридор и скрылись на кухне.
Теперь ничего не мешало приниматься за уроки. Кроме лени.
И Алиса стала колдовать, чтобы началось землетрясение, чтобы школу смыло приливной волной цунами, чтобы грянул мороз тридцать градусов и занятия отменили. Она колдовала и понимала при этом, что такое колдовство — пустая трата времени.
Тогда, загадала Алиса напоследок, пускай сейчас зазвонит видеофон и папа попросит ее срочно приехать в Космозо.
Космозо — это космический зоопарк, он расположен в Москве, а Алисин папа, профессор Селезнев, — директор этого зоопарка.
Но с чего бы профессору Селезневу звонить дочери, если она сейчас сидит у компьютера и делает уроки.
И в этот момент зазвонил видеофон.
На экране появилось лицо профессора Селезнева.
— Алиса, — сказал он. — Что нового в школе?
У Алисы язык отнялся от неожиданности. Вот не думала, что удастся заставить папу позвонить!
— В школе все хорошо, — ответила Алиса.
Тут вошел робот Поля и, увидев, что Алиса разговаривает с отцом, заявил, становясь в поле зрения профессора:
— Вот вас мне и нужно!
— Что еще случилось?
— Ваша дочь, — сказал домашний робот, а сокращенно домработник Поля, — высказала неудовольствие по поводу того, что у ее марсианского богомола слишком громко скрипят суставы. Я обследовал богомола и понял, что смазать суставы не удастся, потому что они покрыты хитиновым покровом. Тогда у меня появилось предложение: а что, если отломать все ноги у богомола, а вместо них сделать колеса?
— И как же богомол? — Профессор Селезнев старался сдержать улыбку. — Он согласен на такую операцию?
— Он не заметит, — сказал робот. — Мы обломаем ему ноги во сне. И когда он проснется, то все будет кончено. У него будет шесть пар колес на резиновых шинах.
Алисе показалось, что робот даже надулся от собственной сообразительности. Поля относился к породе ученых дураков, которые встречаются и среди людей. Такие ученые дураки лишены чувства юмора. Им рассказываешь что-нибудь смешное, а они смотрят на тебя совершенно серьезно и спрашивают: а что тут смешного? Причем так строго спрашивают, что начинаешь думать: может, и в самом деле на свете нет ничего смешного. Такие люди бывают очень опасными.
— Хорошая идея, — согласился Селезнев и обратился к Алисе: — Ты уж присмотри за своими друзьями, а то богомол занесен в межпланетную Красную книгу.

— Отлично, — согласилась Алиса. — А богомол на колесиках будет еще более редким насекомым. — Но ей тут же пришлось бежать за роботом. Он, оказывается, решил, что получил согласие людей на операцию над богомолом.

Алиса вернулась к экрану и спросила отца:
— Что у тебя случилось?
— Я жду гостя, — сказал Селезнев. — Это твой знакомый. Ты не хочешь присутствовать при нашем разговоре? Думаю, тебе будет интересно.
— Конечно, — ответила Алиса и поскорее отключила видео, чтобы отец не заметил, какое у нее счастливое лицо. Ее колдовство удалось! Можно не делать уроков.
У Алисы было предчувствие, что ее ждет новое приключение, а она с раннего детства и недели не может прожить без приключений.
И она собралась так, словно намеревалась отправиться в поход: вынула из хлебницы свежий бублик, повторила просьбу роботу не дотрагиваться до богомола, который уже залез от страха под буфет, оставила записку маме, что к ужину обязательно постарается вернуться домой, и поспешила к остановке автобуса.
Автобус стоял на Арбатской площади. Это был автобус мгновенного действия. Через сто лет в городе люди будут в основном ездить на таких автобусах. Ты входишь в его заднюю дверь, проходишь по салону и выходишь в переднюю дверь. Если ты не ошиблась автобусом, то передняя дверь ведет к площади перед Космозо.
День был будний, и посетителей в зоопарке было не много. Даже места на стоянке флаеров перед входом можно было отыскать без труда.
Алиса прошла в ворота Космозо, напоминавшие вход в пещеру, в полутьме засверкали самоцветы, над головой зажегся, встречая посетителей, зеленый, в искорках, свет, который излучали Изумрудные лишайники, привезенные когда-то с астероида Ветерок. Миновав короткую пещеру, девочка оказалась в удивительном, привычном с детства, волшебном мире космического зверинца.
Алисе конечно же не терпелось узнать, какого неожиданного гостя ждет ее отец, но она не могла отказать себе в удовольствии пройти мимо клеток, где вольготно чувствовали себя обитатели дальних планет, которых специальные экспедиции давно уже привозят на Землю.

За стеклом, в жаре пустыни, под искусственным солнцем, жарились живые кустики, порой вырывая из песка корни, чтобы подойти к крану и напиться. А вот целое семейство индикаторов — пушистых добродушных зверьков, которые меняют цвет в зависимости от настроения. На лужайке возле круга, где катал детей добродушный розовый дракончик, мирно паслись два склисса. Коровы как коровы, никогда не подумаешь, что они умеют летать. Но при виде Алисы склиссы заволновались, принялись мычать, побежали к ней, раскрыв прозрачные стрекозиные крылья…

К сожалению, у Алисы не хватало времени повидаться со своими знакомыми, но все же она сделала небольшой крюк и заглянула к пруду.
— Э-ге-гей! — крикнула она. — Вылезай, соня! Я тебе бублик принесла.
И в ответ на ее крик вода посреди пруда расступилась, спугнув гусей и казарок, и показалась голова ящера. За головой последовала шея, которая все поднималась, поднималась над водой и никак не кончалась, так что, не покидая середины пруда, колоссальный бронтозавр смог дотянуться губами до стоявшей на берегу Алисы и, вытянув вперед мягкие розовые губы, взять у нее из рук свежий бублик. В знак благодарности бронтозавр прикрыл белой пленкой черные глаза и снова ушел в глубину, спать и думать. Хотя до сих пор никто не знает, о чем думают бронтозавры.

От пруда всего два шага до похожего на раскрытую ракушку здания дирекции. В ракушке помещается не только дирекция, но и госпиталь для зверей, лаборатория и центр наблюдения, ведь за космическими животными приходится следить круглые сутки — мало ли что может произойти. И порой решают дело секунды.
Пройдя по коридору, Алиса толкнула дверь, на которой была маленькая металлическая пластинка:

Проф. СЕЛЕЗНЕВ 
ДИРЕКТОР

Папа был один. Он сидел перед компьютером, по экрану бежали ряды мелких цифр.
— Алиса, — не оборачиваясь, сказал профессор. — Садись и жди. Я буду занят еще две минуты.
Алиса конечно же не стала садиться. Она принялась разглядывать свои любимые фотографии на стенах кабинета. Там были изображены чудесные животные, а также виды планет, на которых папе приходилось бывать. А вот и фотография космического корабля «Пегас». Когда-то в раннем детстве, может тысячу лет назад, Алиса вместе с папой и капитаном Полозковым летали на нем в космос, и она там впервые столкнулась с космическими пиратами…
Алиса собралась рассказать папе, что ей недавно пришлось встретиться с пиратами вновь, но только она открыла рот, как дверь без стука распахнулась и в комнату как ураган ворвался маленький, поджарый, быстрый, даже стремительный человек с вьющимися, словно проволочными, волосами, большим орлиным носом и яркими светящимися глазами. Он был таким загорелым, словно провел отпуск на Гавайских островах. Но Алиса, которой и раньше приходилось видеть этого человека, знала, что комиссар ИнтерГалактической полиции Милодар проводит все свое свободное время под двухкилометровой толщей льда, потому что его кабинет лежит возле Южного полюса.
— Здравствуйте, привет! — воскликнул комиссар Милодар. — Вам привет, профессор Селезнев, и тебе привет, отважная девочка Алиса.
У комиссара была отличная память на лица.
Отец оторвался от компьютера и протянул комиссару руку.
— Садитесь, — сказал он.
— Рук не пожимаем! Это негигиенично. Мне семья не позволяет! — заявил Милодар, но на самом деле комиссар говорил неправду. Дело в том, что он очень берег себя, потому что считал, что без него вся работа ИнтерГалактической полиции на Земле развалится. Его надо беречь. А как берегут комиссаров? Их держат в кабинетах, а на все встречи и даже опасные задания вместо них посылают великолепно сделанную голографическую копию. Комиссар сидит сейчас в своем кабинете подо льдами Антарктиды, а его копия пришла в кабинет Селезнева и не хочет пожимать рук, так как тогда профессор сразу догадается, что перед ним не комиссар, а только его копия.
Но, видно, профессор Селезнев об этом догадался. Он не стал пожимать руку комиссару. Вместо этого он спросил:
— Чем мы обязаны вашему визиту?
— А вам сегодня никто ничего не рассказывал?
— Нет.
Комиссар встал посреди кабинета, уперев руки в бока. Алиса и Селезнев стояли перед ним. Никто не садился.

— Это очень странно, — заметил комиссар.
— Комиссар Милодар, — попросила Алиса, которая совершенно не стеснялась комиссара, — почему вы говорите загадками?
— Я не загадками говорю. Я подозреваю вашего папу в утаивании важной информации.
— Что? — удивилась Алиса.
— А вот что: вчера из этого зоопарка кто-то сбежал. Не будем уточнять кто. Сегодня ваш папа, Алиса, узнал, что в зоопарке на одного жильца меньше. Но он не решился рассказать об этом нам, полицейским, и надеялся поймать чудовище сам.
— Это чистой воды чепуха! — возразил профессор Селезнев.
— Если чепуха, то откуда взялась эта страшная угроза всему человечеству? — Комиссар щелкнул пальцами, и у него в руке, как у фокусника, появилась подвижная цветная фотография, видеокадр, который в просторечии называют викадом.
На фотографии было изображено нечто совершенно странное и даже отвратительное.
Представьте себе пруд или озеро, наполовину заросшее тростником. На дальнем высоком берегу видны осины и елки.
Почти из середины пруда, высунувшись по пояс, на зрителя глядело противное бледно-голубое существо размером чуть побольше толстого человека. Существо это было не то что толстым, но очень тугим и мутным, каким бывает надутый рыбий пузырь.
Головой существо напоминало моржа, если бывают голубые моржи, без ресниц и бровей, с седыми усами и слюнявым ртом. А вот клыками природа это чудище наградить забыла.

Без видимых усилий существо поднялось над водой, так что показался его толстый белый живот, и начало хлопать по поверхности пруда пухлыми ладонями с перепончатыми пальцами, которые заканчивались длинными загнутыми когтями.
Затем водяной толстяк медленно погрузился в зеленую воду и выпустил один за другим несколько больших пузырей воздуха.
Милодар кинул викад на стол, и фотография проехала немного по его плоскости, затем ударилась в настольный календарь и замерла. Это было странно, потому что голограмма комиссара не должна была раскидывать во все стороны настоящие викады.
— Что вы на это скажете? — спросил Милодар.
— А что я должен сказать? — осторожно осведомился Селезнев.
— Не юлите, профессор. Это ваш зверь?
— Нет. У нас нет ничего подобного.
— Он сбежал из этого зоопарка?
— У нас никогда не было таких зверей… и сотрудников.
— Алиса, — Милодар обернулся к дочери профессора, — ты подтверждаешь слова отца?
— Почему вы не доверяете мне, комиссар? — спросил профессор, останавливая готовую ответить Алису.
— Я всем доверяю, — ответил Милодар, — но я всем и всегда повторяю: у меня не бывает просто разговоров с людьми, у меня бывает только перекрестный допрос. Даже когда я ложусь спать со своими женами.
— У вас несколько жен? — удивилась Алиса.
— Только две, — ответил Милодар, — и тебе рано об этом знать. К тому же здесь спрашиваю я. Тебе знакомо это чудовище?
— Нет, — сказала Алиса.
— Ты его видела в папином зоопарке?
— Нет!
— Но, может, оно само вывелось? Здесь столько нечисти, страшно войти.
— Во-первых, не страшно, — сказала Алиса. — А во-вторых, здесь нечисти совсем нет, а есть только животные. Вот вы нам показывали типичную нечисть. Я такого где-то видала. Наверное, в мультике, — сказала Алиса. — И он назывался водяным.
— Алиса, не путай комиссара Милодара! — взмолился профессор Селезнев. — Он просит опознать животное, а ты ему рассказываешь сказки.
— Любая информация нам, сыщикам, полезна, — возразил комиссар. — Не исключено, что мы имеем дело с каким-то розыгрышем. Ведь мы еще до конца не избавились от хулиганов и интриганов. Поэтому я попрошу Алису сообщить мне все, что она знает об этих водяных.
— Теперь я понимаю, почему комиссар попросил меня позвать тебя на нашу встречу, — сказал профессор. — Ему хотелось послушать сказки.
Милодар усмехнулся:
— Профессор, вы просто ревнуете. Вы думали, что если я прилетел к вам, то буду разговаривать только с вами. Но учтите, что из вашей дочери может выйти незаурядный сыщик. Мы с ней знакомы.
— Как же, как же! — вспомнил Селезнев. — Прошлой осенью Алиса встретилась с вами в пустыне Такла-Макан, когда пропал без вести профессор Лу Фу?
— Правильно! — подтвердил Милодар. — У вас великолепная память, профессор. Алиса тогда нам очень помогла. И я надеюсь, что она поможет правосудию снова. Честно сказать, когда я узнал о появлении этого голого голубого моржа в пруду возле деревни Тучково под Москвой, то я вспомнил, кто у нас главный специалист по чудовищам — профессор Селезнев. И тогда хлопнул себя по лбу и воскликнул: а не родственница ли ему одна неглупая девочка Алиса? И в справочном бюро мне ответили: она его единственная дочь! Вот тогда я провидеофонил вам и попросил позвать на нашу встречу Алису. Всем все ясно?
Селезнев хмуро кивнул, а Алиса бодро ответила:
— Так точно, комиссар!
Комиссар Милодар, довольный произведенным на профессора впечатлением, подмигнул Алисе и принялся ходить по кабинету директора, заложив руки за спину.
Неожиданно он остановился и сказал:
— Господин профессор, я попрошу вас не грозить пальцем вашему единственному ребенку и не корчить страшных гримас. Она не совершила ничего плохого. И надеюсь, что еще сделает немало хорошего на ниве криминалистики.
— Я и не сержусь, — улыбнулся Селезнев.
— Тогда продолжим беседу, — сказал полицейский комиссар. — Алиса, будь любезна, помоги старику, расскажи, что ты знаешь об этих самых… водяных.
— Я знаю то же, что и все дети, — ответила Алиса. — То есть не очень много. В русских сказках и, наверно, в сказках других народов есть такие существа, которые называются нечистой силой, или нечистью. Я думаю, что они остались в наших сказках еще с тех древних времен, когда славяне были язычниками и верили в языческих богов, они думали, что лес и речки населены всякими мелкими злыми духами.
— Это так? — спросил Милодар у профессора Селезнева, словно никогда не читал сказок. И тут же он подтвердил опасения Алисы: — Должен признаться, что никогда не читал сказок. И не смотрел мультфильмов. В два года мне купили первый компьютер, а в шесть лет я распутал мое первое уголовное дело — об ограблении и убийстве старушки, которая жила в соседнем подъезде. Она давала людям деньги в долг под проценты. И ее убил один…
— Он зарубил ее топором? — спросил Селезнев.
Алиса видела, как папа с трудом удерживается от смеха.
— А вы откуда знаете? Читали? — спросил Милодар.
— Если фамилия убийцы Раскольников, то я читал эту историю у знаменитого писателя Достоевского, — сказал Селезнев. Он явно потешался над гостем.
Но Милодара не так-то легко было сбить с толку.
— Нет, — сказал он уверенно. — Молодого человека звали Карамазовым… С тех пор я стал помогать полиции, в четырнадцать лет был зачислен в штат полицейского участка и получил звание младшего сержанта. Продолжай, Алиса, рассказывай нам о вере древних славян.
— Древние люди считали, что в лесу живут лешие и Баба-яга — костяная нога. На деревьях сидят соловьи-разбойники, в воде прячутся водяные и русалки…
— О русалках я слышал, — перебил Алису Милодар. — Попрошу конкретнее, что мы знаем о водяном?
— Очень мало, — призналась Алиса. — Я слышала, что водяной утаскивает к себе в подводное царство тех, кто ему понравится… Папа, а что ты знаешь о водяном?
— Забыл, — признался Селезнев. — Может быть, водяной действительно похож на того толстяка, которого нам сейчас показали. Но, насколько я знаю, все, кто его видел, потонули. К тому же по долгу службы я не верю в сказки и вам, комиссар, не советую.
— Скудно, — сказал Милодар.
— А вы поглядите в библиотеке, — предложила Алиса. — Там, наверное, есть сборник сказок.
— Некогда, некогда мне по библиотекам бегать! — воскликнул Милодар. — Может быть, это вовсе и не водяной, а какое-нибудь чудовище, которое сбежало от вас. Только вы боитесь мне об этом рассказать.
— Клянусь вам…
— Не клянитесь. Наверняка вы знаете этих гадов, которых здесь содержите. А теперь поехали!
— Куда поехали? — удивился Селезнев.
— На пруд в деревне Тучково, — ответил Милодар таким тоном, что никто не посмел ему перечить.

Глава вторая
Водяной в пруду

У входа в корпус-ракушку стоял синий полицейский флаер. В нем сидела девушка в форме сержанта ИнтерГалактической полиции.
Милодар куда-то исчез.
— Скорей, — крикнула девушка, — комиссар Милодар ждет нас у пруда!
Удивительное дело, ведь Алиса — девочка-наоборот: ее можно попросить, но ей нельзя приказывать. А вот Милодар умеет приказывать так, что все вокруг слушаются, даже когда знают, что он совершенно не прав.
Флаер мгновенно взлетел над Москвой, набрал скорость и помчался на запад, где в семидесяти километрах от города, возле дачного поселка, в пруду нашли неизвестное существо.
— Скажите, — спросил профессор Селезнев у девушки, которая вела флаер, — а кто нашел этого водяного?
— Кого? — не поняла девушка-сержант.
— Водяного, — сказала Алиса. — Кто нашел голое голубое чудовище, на которое мы летим смотреть?
— Ах, вы о нем! Мы его прозвали голопузик… Этого голопузика увидели дачники Вундермахеры, которые пришли вчера днем купаться в пруду.
— Разве не холодно? — удивился Селезнев. — Ведь сентябрь кончается.
— Они закаленные, — пояснила девушка. — Они зимой в проруби купаются. Спортсмены мирового класса! Они взяли с собой спаниеля. Дачники задержались, а собака полезла в воду. И когда сам Вундермахер хотел тоже нырнуть, он услышал страшный визг. Вундермахер не стал нырять, а посмотрел вперед и увидел, что его любимую собачку схватил отвратительный голубой голый толстяк, который вылез по пояс из пруда. Тогда господин Вундермахер не испугался, взял рогатку…

— Что взял? — удивился профессор Селезнев.
— Господин Вундермахер — экс-чемпион мира по стрельбе из рогатки по движущимся целям, — пояснила девушка-сержант. — Он не расстается с рогаткой, потому что рассчитывает на матч-реванш с До Ди Джо.
Алисе хотелось спросить, кто такой До Ди Джо, но важнее было узнать, чем кончился поединок на тучковском пруду.
— Господин Вундермахер вынул рогатку и выстрелил в чудовище. Чудовище схватилось за глаз, куда попал заряд из рогатки, и отпустило собачонку, жизнь которой была спасена. Господин Вундермахер успел сделать снимок чудовища, прежде чем оно окончательно скрылось под водой. После возвращения домой господин Вундермахер срочно связался с полицией, которая в лице старшины Потапенко прибыла на флаере к пруду. Милицейскому наряду удалось разглядеть сверху неизвестное существо голубого цвета, однако милиционеры не стали принимать меры по отлову существа… А, вот мы и прилетели!
И в самом деле, внизу показался пруд, наполовину заросший осокой, за ним начинался лесок, на краю которого стояли дачи.
У одного из домиков были видны люди. Они махали руками, привлекая внимание пилота флаера. Алисе было слышно, как в наушнике раздались слова:
— Снижайтесь у крайней дачи. Вы нас видите?
— Вижу, — ответила женщина-сержант, и флаер резко пошел вниз.
Милодар был среди встречавших — голограмме расстояние не помеха. Он встретил Алису и ее папу, словно был гостеприимным хозяином этих мест.
— С прилетом, с прилетом! — воскликнул он. — Знакомьтесь. Вот это господин Вундермахер, это спасенная им вчера собачка Джерри, а вот это его жена.

К удивлению Алисы, господин Вундермахер оказался скромным молодым человеком, очень высоким и стесняющимся своего роста, отчего даже сутулился, а его жена была очаровательной смуглой женщиной с большими, черными, чуть раскосыми глазами на скуластом лице. Но на этом чудеса не кончились.
Господин Вундермахер протянул Алисе руку с очень длинными, но сильными пальцами и представился:
— Алеша Чудодеев.
— Как? — удивилась Алиса.
— Вундермахер — это перевод моей фамилии на немецкий язык. Так меня в шутку называют мои коллеги по стрельбе из рогатки на международных соревнованиях. Им понятнее и звучит громче.
Сказав это, Алеша покраснел как морковка. Он отвел глаза, будто признался в грязном преступлении.
— Ничего, — постаралась одобрить его Алиса. — Вы еще вернете себе звание чемпиона и разгромите в честном бою этого ничтожного До Ди Джо.
Милодар зашелся в припадке кашля, а Алеша покраснел еще больше, словно вымазался вишневым соком.
— Мою жену… — промолвил он, — мою любимую жену зовут До Ди Джо. Мы полюбили друг друга на прошлом первенстве мира и теперь вот второй месяц как поженились и вместе готовимся к соревнованиям. Вы не представляете, какой высокий уровень соперничества в нашем спорте!
— Ах, простите, — смутилась Алиса. — Я не могла догадаться, что в вашем виде спорта женщины и мужчины выступают вместе.
— И мы, женщины, выступаем намного лучше, — прошептала До Ди Джо. — Заходите внутрь, я вам покажу мою коллекцию рогаток. Мой папа и моя мама, которые ввели меня в мир большого спорта, собирали народные рогатки по всему свету.
— К сожалению, время не ждет, — отрезал Милодар. — Ведите нас к пруду. Я должен показать специалистам чудовище, которое там поселилось.
Они пошли по тропинке под сенью пожелтевших осин и изумрудных елок, вокруг шумела листва, из редкой травы поднимались оранжевые шляпки подосиновиков. Вот бы сейчас взять корзинку…
Алиса слышала, как ее отец разговаривает с Милодаром.
— Мне это дело сразу из районной милиции перекинули, — говорил комиссар. — Что-то инопланетное, что-то загадочное, сказали они, — не наше дело! Нам и слонов хватает.
— Слонов? — удивился Селезнев.
— Здесь неподалеку, в Яхроме, — сказал Милодар, — есть слоновья ферма. Разводят слонов для зоопарков, цирков, домашних зверинцев и для лесозаготовок на крутых склонах. Так эти слоны, как им скучно станет, разламывают загородку, убегают и бродят по окрестностям, выпрашивают пищу, а то и огороды разоряют.
— А там, на ферме, вы проверяли? — спросил Селезнев.
— Вы думаете, где слон, там и водяной?
— Ничего я не думаю, — сказал Селезнев. — Но там могли вести генетические опыты, то есть выводить новые породы слонов.
— Нет, — задумчиво ответил Милодар, — тот голубой толстяк совсем не похож на слона.
Алиса поглядела в другую сторону. Экс-чемпион мира и чемпионка шли, держась за руки, а спаниель по кличке Джерри бежал перед ними. Алиса обратила внимание на то, что у молодоженов к поясам прикреплены кобуры, словно для пистолетов. Там же рогатки!
Впереди между деревьями показался пруд. Но тут Вундермахеры-Чудодеевы остановились, потому что начали спорить.
А вот и пруд. Поверхность его, не больше ста метров в диаметре, была совершенно гладкая, и было заметно, что большей частью он совсем мелкий, так что для водяного почти не остается места.
— А ну-ка, — попросил Милодар командирским голосом, — кто из вас, рогаточников, вызовет его на поверхность воды?
Алиса увидела, что женщина-сержант, которая привезла их сюда, стоит в трех шагах позади и в руке ее — пистолет. Полиция не желала рисковать.
Алеша вынул из кармана круглый шарик размером с вишню и, взяв большую эмалированную рогатку, натянул ее тугую резинку… Снаряд со свистом разрезал воздух и косо вошел в воду, почти не подняв брызг.

— Попал, — сказал Алеша.
И тут же вода в центре пруда заволновалась, из нее выскочила большая жаба и, прикрывая передней лапкой глаз, куда угодила вишенка, поплыла брассом к берегу.
— Не тот, — сказал Селезнев.
— Еще неизвестно, — возразил комиссар. — Не исключено, что ваш так называемый водяной может менять облик. Никогда не расслабляйтесь. Алисочка, крохотулечка, поймай, пожалуйста, жабочку. Ведь ты не боишься жаб?
— Не боюсь, — улыбнулась Алиса. Оказывается, когда комиссару что-то нужно, у него даже голос меняется.
Она обежала пруд, пробралась сквозь прибрежные кусты и погналась за жабой, которая сидела, держась за глаз, но при виде Алисы тяжело запрыгала прочь.
Удивительный человек этот Милодар, думала Алиса. Ведь если водяной — оборотень, то тогда Алисе может грозить опасность. Вот превратится сейчас жаба снова в водяного и перекусит Алису пополам… Алиса даже замерла, не решаясь схватить жабу.
Это сделал за нее папа. Видно, его посетили такие же мысли. Профессор Селезнев догнал Алису. Он не хотел, чтобы водяной перекусывал его дочь пополам.
— Зря испугались! — закричал с того берега Милодар. — Вы у меня все под прицелом. Если бы он сожрал Алисочку, ему бы не поздоровилось.
— С некоторым опозданием, — заметил Селезнев, которому Милодар не нравился. Профессор не выносил хвастунов. А ведь, несмотря на многие положительные качества, в Милодаре немало хвастовства и фанфаронства.
Селезнев держал жабу двумя пальцами за шею. Она опустила ноги и висела неподвижно.
— И каково ваше мнение, профессор? — спросил Милодар.
— Мое мнение, что это самая обыкновенная жаба.
Тогда Милодар обернулся к Алеше и приказал:
— А ну, чемпионы, попробуем еще раз!
Женщина-сержант предложила:
— Давайте я поднимусь на флаере. Сверху виднее.
— Подожди, может, все-таки мы его выманим.
Следующей стреляла хрупкая До Ди Джо.
Ее шарик также вонзился в воду, но никто оттуда не выпрыгнул.
— Не надо поднимать флаер в воздух, — сказал тогда Милодар. — Я сам посмотрю.
Он грустно вздохнул и признался:
— Ненавижу холодную воду.
После этого Милодар пошел к пруду и шаг за шагом, раздвигая стебли осоки, погрузился сначала по пояс, потом по шею, потом с головой. И гладь пруда даже не шелохнулась.
— Что он делает? — воскликнула До Ди Джо. — Он же простудится! Его загрызет чудовище!
«Странная женщина, — подумала Алиса. — Сначала думает о простуде, а только потом о смерти».
Но Алиса, в отличие от остальных, совершенно не боялась за нос и горло Милодара. Ведь в пруд пошел не сам комиссар, который спокойно сидит у себя в кабинете под ледовым щитом Антарктиды, а его голограмма, которая не может простудиться. И вообще не было никакой нужды стрелять по воде из рогатки и мучить несчастную жабу, которой грозит остаться без глаза, если ты можешь отправить на разведку свою голограмму.
Милодара не было минуты две. Из глубины пруда поднялось к поверхности облако рыжего ила. Наконец показался Милодар.
— Никого, — сообщил он. — Совершенно никого, если не считать головастиков, личинок стрекоз и жуков-плавунцов. Куда делся водяной? Может, его и не было? — Рассуждая так, Милодар вылез из пруда.
— Как так не было! — возмутился Алеша. — А кого же я тогда фотографировал? Кто мою собачку чуть не съел?
При этих словах Джерри заскулил, будто его и на самом деле вот-вот сожрут.
— Мало ли кого вы фотографировали! — ответил Милодар сердито. И понятно было отчего. Возникла неизвестная опасность. Может быть, инопланетная, может быть, даже для всего человечества. — А когда мы приезжаем, чтобы эту нечисть посадить в аквариум и изучать, оказывается, что пруд совершенно пуст. Значит, чудовище уже ползает по лесу?
Комиссар больше в воду не полез. Он делал вид, что страшно промок и устал. Но Алиса, которая стояла к нему ближе прочих, отлично видела, что одежда его совсем сухая.
— Кстати, — спросил он, отступая назад, чтобы никто не мог до него дотронуться. — Кто-нибудь заметил у него ноги или там какой-нибудь хвост?
Все молчали. Милодар еще раз спросил об этом у Алисы, видно считая ее экспертом по русским чудесам.
— Я думаю, что у него хвост, как у русалки, — сказала Алиса, хотя не была в этом уверена. — Я где-то читала, что русалки — его дочки.
— А может, он зарылся глубоко в ил и сидит? — предположил Милодар.
— И вы его не нашли? — спросила чемпионка мира.
— Если я туда лазил и чуть не простудился, — спохватился Милодар, — то от меня не смог бы спрятаться даже гвоздь!
— Ну, если гвоздь… — произнес профессор Селезнев так, что только полное отсутствие чувства юмора спасло комиссара от глубокой обиды.
Милодар молча обозревал пруд, надеясь, видно, что водяной мог затаиться в осоке.
Алеша спросил:
— А купаться можно?
— Купаться погодим, — ответил Милодар. — Пока не будет уверенности.
— Нам пора, — сказал профессор Селезнев. — Не до вечера же нам ждать появления вашего фантома.
— Вы ставите под сомнение?.. — снова обиделся Алеша.
— Нет, я только хочу сказать, что водяной таинственно появился и так же таинственно исчез, и мы хотели бы, чтобы милая девушка — сержант милиции отвезла нас обратно в Космозо, — сказал профессор.
Милодар глубоко вздохнул, с трудом признавая поражение. Потом махнул рукой, и этот жест девушка-сержант поняла правильно. Она отодвинула дверцу флаера, чтобы Селезневым было удобнее в него забраться. Они попрощались с рогаточниками мирового класса и через несколько минут возвратились в Космозо.
Отец отправился в обход — каждый день он обязательно проверял, как себя чувствуют его питомцы, не заболел ли кто из них, не скучает ли. Алиса, все еще помня о том, что дома ее поджидают уроки, упросилась в обход с отцом. Отец, как и все взрослые, не отличался проницательностью и не догадался, что его дочка была готова делать что угодно, кроме математики. Она поболтала немного с птицей говоруном, который сидел в открытой вольере. У говоруна две головы, он может летать между звезд, обладает сказочной памятью, но вообще-то существо безмозглое. Так вот, у говоруна была большая радость — он женился. Одна крупная попугаиха-какаду решила связать свою судьбу с космическим героем. Алиса познакомилась с невестой, пожелала птицам большого семейного счастья и много яиц, потом убрала в загоне у склиссов, насыпала корму невидимым рыбам и полюбовалась тем, как исчезает корм в их невидимых глотках.
Прибежали два кустика и пошли следом за Алисой, переступая корнями. Говорят, у кустиков долгая память — они уже несколько лет помнят, как Алиса их поила компотом. Потом девочка постояла возле аквариума, в котором живет многоклетка. Так некрасиво называют загадочное существо, которое недавно попалось охотникам за животными. Когда многоклетка спит или просто отдыхает, она рассыпается на много тысяч зеленых клеток, почти невидимых для глаза, но когда ей хочется поесть или возникает желание отправиться в гости в соседний аквариум, многоклетка собирается в единое существо, которое каждый раз придумывает себе новую форму. Чаще всего они повторяют то, что подсмотрели за день. То собираются в зеленую черепаху, то изобразят карикатуру на собственного служителя или на кого-то из зрителей. Но иногда многоклетки вспоминают что-то из своей прежней, дикой жизни, и тогда может получиться весьма страшное существо. Правда, клеток не хватит на дракона или даже медведя, но зеленую кобру они собрать из себя могут. Только без ядовитых зубов.
У пруда, лежа на мелководье брюхом к небу, динозавр чесал короткими передними когтистыми лапами светло-желтое пузо. Алиса подобрала швабру, оставленную служителем в загоне, перепрыгнула через барьерчик и крикнула динозавру:
— Бронтя, подплыви поближе.

Бронтя лишь шевельнул гигантским хвостом, и его обтекаемое тело медленно подплыло к берегу.
Алиса стала чесать шваброй брюхо своего любимца, а тот рычал от удовольствия так, что желтые листья сыпались с деревьев.

Зрители, которых днем в Космозо немного, сначала помогали Алисе советами и веселыми возгласами, и даже уговаривали Бронтю съесть конфетку. Но когда бронтозавр чуть не вылез на берег, они отбежали на солидное расстояние и продолжали давать советы оттуда. А одна перепуганная исландка побежала в дирекцию с криком, что девочка попала в пасть бронтозавра. К счастью, она натолкнулась на профессора Селезнева и тот ее как-то успокоил. Он объяснил ей, что бронтозавр — старый друг Алисы, она спасла ему жизнь, когда он только-только вылупился из яйца. Может, исландка и поверила, но быстро ушла из зоопарка в планетарий, что поднимает неподалеку свой стометровый купол. Под этим куполом носятся ракеты и другие космические корабли, и дети в них чувствуют себя словно в настоящем космосе.
Потешившись с Бронтей, Алиса пошла к семейству питекантропа Геракла. Питекантроп раньше жил на детской биостанции на Гоголевском бульваре, но подрос, стал опасен для окружающих, потому что у него бывали приступы плохого настроения, к тому же он влюбился в самку гориллы, женился на ней и добровольно переехал в Космозо. У них с гориллой родился детеныш, и они страшно ссорились из-за того, что Геракл пытался учить ребенка русскому языку, который сам толком освоить не сумел, но мама-горилла была категорически против. Она хотела, чтобы ее сын вырос настоящей обезьяной, так как полагала, что обезьян на свете осталось мало и каждая на вес золота, а людей развелось слишком много.
Алиса немного послушала спор родителей, причем Геракл пытался выговаривать человеческие слова, а его жена только рычала и повизгивала в ответ. А детеныш питекантропа и гориллы носился по загону, качался на ветках деревьев и кидался в зрителей банановой кожурой.
У этого загона ее и отыскал отец.
— У меня к тебе есть один неделикатный вопрос, — сказал он. Алиса почувствовала, как у нее сердце упало на желудок.
— Спрашивай.
— Неужели вам сегодня ничего не задали на дом?
— Папа, — строго ответила Алиса, потому что родителей полезно держать в строгости, чтобы не распускались. — Папочка, я лучше тебя знаю, когда мне делать уроки, а когда заниматься общественно полезным трудом.
— И какова же твоя программа действий?
— Я хотела с тобой попрощаться, у меня дома дела. Тебя ждать к обеду?
— Если ничего не случится, в шесть я буду дома.
Они распрощались, и Алисе уже ничего не оставалось, как садиться к проклятому компьютеру, который никогда не делает ошибок и другим не дает.

Глава третья
Гости из сказочного леса

Следующий день не принес ничего нового. Загадка водяного в пруду так и не была разгадана, несмотря на то что Милодар приказал осушить пруд. Приехали несколько суперцистерн, в которые была перекачана вода вместе с мальками и головастиками, а когда всю тину выгребли и просеяли, воду с головастиками слили обратно. Никаких следов водяного конечно же не обнаружили.
Алиса забежала на биостанцию, где строили новый дом для жирафа Злодея, который был вовсе не злодеем, а добрейшей души животным. Никого из друзей там не было, и некому было рассказать о неудавшейся встрече с водяным.
Вечером Алиса собиралась пойти на Ярмарку Чудес, и мама обещала составить ей компанию, но вынуждена была улететь в Чили, где по ее проекту строилась гостиница и гигантский аквариум для китов и акул, — мама Алисы — архитектор и редко бывает дома. Одной идти на Ярмарку не хотелось, хотя, как объявляли по телевизору, там собрались фокусники, обманщики, чудотворцы, кукольники и акробаты со всего мира.
Алиса посмотрела по телевизору старый фильм, а когда пришел папа, они сыграли несколько партий в быстрые шахматы. Так прошел вечер. Ничего не произошло особенного, если не считать пирога с абрикосами, который неплохо испек робот Поля, и ничто не предвещало завтрашних событий.
А события эти начались с неожиданного визита к Алисе комиссара Милодара.
Он появился в половине третьего, когда Алиса, вернувшись из школы, занималась уборкой.
Комиссар возник из воздуха посреди комнаты, наступил на кучку мусора, однако мусор не рассыпался, потому что это опять была голограмма, то есть комиссар был совершенно невесомым.
— Ну что же это такое! — воскликнула Алиса. — Вы врываетесь в чужой дом без разрешения. А что, если бы я была раздета?
— Ничего страшного, — рассмеялся Милодар. — Тогда бы я попросил тебя одеться. Но ведь ты одета? Тогда слушай — мне некогда здесь прохлаждаться. Положение серьезное и становится все серьезнее с каждой минутой!
Комиссар Милодар вытянул руку вперед и стал похож на памятник самому себе.
— Что случилось? — спросила Алиса, кладя на стол пачку книг. Она любила старинные книги, в переплетах и со страницами, из-за чего над ней всегда посмеивался Пашка Гераскин.
— Он снова возник, — сказал Милодар. — Нужна твоя консультация.
— Водяной?
— Нет, сама смотри!
Милодар протянул Алисе маленький, любительский, вика-дик, какие делают папаши семейств на пикниках или на экскурсии в Мексику. Изображение трудно было разглядеть — видно, камера от страха прыгала в руках снимавшего.
— Ничего удивительного, — сказал Милодар. — Они бежали от нее километра три. Только в поле им удалось оторваться. Вставь в компьютер и увеличь стоп-кадр.
Алиса послушалась его.
На большом дисплее появилось изображение. Компьютер очистил его от всего лишнего, сфокусировал, и картина, представшая взору Алисы, оказалась в самом деле зловещей.
Это была старуха. В рваном платье, которое за последние сто лет никто не стирал и не штопал. Главной чертой сморщенного безгубого лица был нос, который свисал к верхней губе и встречался там с длинным желтым зубом из нижней челюсти. В худой когтистой руке старуха держала метлу. Одна ее нога была обыкновенной, а вместо второй торчала голая кость, будто бабушка взяла ногу напрокат у скелета, что стоит в Алисиной школе в биологическом кабинете.

— Ты можешь представить, — заговорил Милодар, — как перепугалось мирное семейство Пуделей.
— Пуделей?
— Не собак пуделей, а семейство по фамилии Пудель!
— Я слышу, не нужно кричать.
— Когда мирное семейство Пуделей встретило этих чудовищ в лесу, оно бежало без оглядки…
На викаде были видны облака, вершины деревьев, трава под ногами — все, что попадало в поле зрения камеры, которой размахивали на бегу.
— Кто это там, рядом с Бабой-ягой? — спросила Алиса.
— Как, ты знаешь имя этой страшной старухи?
— Мне странно, что ваши Пудели не знают таких простых вещей.
— Вот видишь, я тоже не знал, — сказал Милодар. — Ты у нас специалистка по сказкам, а мы с Пуделями многое забыли. Лучше скажи мне, что тебе известно об этом чудовище?
— Значит, так, — начала Алиса. — Зовут ее Баба-яга — костяная нога…
— Вот именно, костяная!
— Живет она в лесу, в избушке на курьих ножках…
— На каких? На курьих? Разве бывают такие маленькие избушки?
— Нет, — сказала Алиса, — но бывают такие большие ножки. Обычно Баба-яга летает над лесом в деревянной ступе и направляет ее полет метлой. У нее есть спутники — черный ворон и черный кот, которые живут в ее избе. Питается она…
— Вот именно, это существенно!
— Я думаю, что маленькими мальчиками. Она их сажает на лопату и отправляет в печь.
— Ты с ума сошла! Это же людоедство. Она разумна или нет?
— Не знаю, разумна или нет, но разговаривать умеет.
— Откуда ты столько знаешь?
— Мне бабушка рассказывала, — ответила Алиса. — А ей — ее бабушка.
— Замечательные традиции у вас в семье! — воскликнул Милодар. — Значит, Пудели должны благодарить судьбу за то, что эта самая Баба-яга передвигалась в тот день пешком.
— Она могла оставить ступу в избушке. Завтра возьмет и кого-нибудь догонит.
— Не смей так думать, Алиса! Если это случится, мы с тобой вылетим с работы.
— То есть вы вылетите с работы, а я из школы?
— Алиса, не отвлекайся и научись понимать шутки. Меня никто никогда не погонит с работы, потому что я — главный комиссар на Земле.
— Хорошо, не буду, — сказала Алиса. — А вы так и не сказали мне, кто был с Бабой-ягой?
— Он не получился на снимке. По показаниям Пуделей, он похож на гориллу или снежного человека. Это обросшее шерстью, неопрятное и даже страшное существо.
— Наверное, это друг Бабы-яги, леший, — предположила Алиса. — Они часто ходят вместе.
— Где они ходят вместе?
— В сказках.
— Алиса, мы имеем дело с совершенно реальными событиями. Мы не имеем права смириться с тем, что по нашей стране шастают бабы-яги и лешие, а в наших водоемах купаются водяные. Разве так может быть?
— Разумеется, нет.
— Вот видишь! И какое ты находишь этому объяснение?
— Не знаю, — ответила Алиса. — Надо полететь туда и посмотреть.
— Погоди, — остановил ее Милодар, — сначала я свяжусь с поисковой группой. Можно дать изображение на ваш экран?
— Валяйте, — сказал домашний робот Поля, — мне ведь тоже интересно. Для меня эти ведьмы и лешие — воспоминания о детстве Алисы. Бабушка, бывало, читает Алисочке, а я рядом пол натираю. И запоминаю. А когда бабушка задремлет, я ее заменяю и дочитываю.
На большом домашнем экране, куда комиссар переключил связь, появилось изображение мрачного полицейского в стальной пожарной каске.
— Доложите! — приказал ему Милодар.
— Мы обшарили весь лес по соседству с дачным поселком, но не обнаружили никаких следов пожилой женщины с костяной ногой и волосатого мужчины отвратительного вида.
— Та-а-ак! — угрожающе произнес Милодар. — Может быть, вы забыли дома биоискатель?
— Нет, — ответил полицейский, показывая короткую трубку с раструбом на одном конце, — биоискатели работают. Мы определили всех зайцев, белок и даже ворон в лесу, но не нашли ни одного из подозреваемых существ.
— Но они могли переодеться в дачников!
— Дачники уже два часа как попрятались по домам или убежали на станцию. Поселок совершенно пуст.
— Та-а-ак. — Милодар отключил экран и начал расхаживать по комнате, сцепив за спиной пальцы и размышляя вслух: — Мне начинает казаться, что в этой истории появляются какие-то общие черты, назовем их системой. Ты согласна, Алиса?
— Как я могу ответить, если не знаю, о какой системе вы говорите.
— Вчера мы искали водяного, видели его, но потом он исчез без следа. Сегодня мы ищем Бабу-ягу и лешего, их также видели, зафиксировали, а поймать не можем. Они пропали без следа. Но при этом оказывается, что все они не настоящие, а вышли из сказок, что они не должны существовать, их только бабушки помнят и о них рассказывают…
— И я! — вмешался робот Поля.
— Вот именно! Их не может быть, и мы их не находим, но люди пугаются и бегают от них по лесу.
Тут Милодар обернулся к Алисе и быстро произнес:
— Алисочка, мне пора, дела не ждут. Спасибо тебе за помощь. Нет, не отнекивайся! Ты оказала неоценимую услугу, дав толчок моему творческому порыву. Завтра я тебе принесу это дело на блюдечке, как очищенное и посоленное яйцо. Надо только подумать.
— Пошевелить серыми клетками? — спросила Алиса словами Эркюля Пуаро — любимого сыщика Агаты Кристи. Но Милодар, видно, не читал романов Агаты Кристи, потому что он сердито ответил:
— У меня нет ничего серого! — и растворился в воздухе.
— Зря ты ему сказки рассказывала, — заметил Поля, глядя на пустое место.

Глава четвертая
Соловьи-Разбойники

В тот день Милодар не появлялся, не звонил, не беспокоил, — как сквозь лед провалился на свою антарктическую базу. Он хоть и обещал объявиться только завтра, но Алисе было немного обидно. Это типичная мужская черта — благодарить, рассыпаться в комплиментах, а когда все пройдет — забыть о том, что контрольную ты списал у Алисы, что задачку тебе решила Алиса и даже совет ценный дала та же Алиса. Скромная, незаметная труженица…
Алисе стало себя жалко, она вздохнула и пошла ужинать. Мамы не было, а папа о событии с семейством Пуделей не знал вообще — по телевизору о Бабе-яге не говорили. А когда Алиса попыталась рассказать, то оказалось, что папа в Бабу-ягу не верит. Наверное, какая-то артистка детского театра, сказал папа, пошла по грибы и заблудилась.
Но на следующее утро Милодар все же позвонил.
— Докладываю, — сказал он, — мы прочесали частым гребнем лес и окрестные места. Никаких чудовищ, бабок и леших не обнаружено, даже если бы они были микроскопического размера. Я тебе гарантирую — никаких сказочных существ в лесу не было.
Алиса поняла, что Милодар показал себя лучше многих знакомых мальчишек.
— Если еще появятся, вы мне, пожалуйста, позвоните, — сказала Алиса.
— Не только позвоню, сам к тебе приеду. Мне без твоих энциклопедических знаний никуда не деться.
— Значит, вы думаете, что это не последние чудовища?
— Во-первых, мы не знаем, куда они прячутся, — ответил комиссар. — Во-вторых, мы не знаем, откуда они берутся. И в-третьих, мы не знаем, когда появятся новые и испугают очередных Пуделей.
Милодар появился у Алисы через два дня.
Он был мрачен.
— К сожалению, — произнес он, — мои худшие предположения оправдались.
Он вытащил большой конверт с печатями и марками. Из конверта извлек викад. Официальный, снятый специальной камерой.
— Любуйся, — сказал он так, словно хотел закончить фразу словами «что ты натворила». Но не закончил. Потому что Алиса нажала на уголок викада — и на нем появилось изображение большого флаера, видно рейсового. Он лежал в кустах, на боку. Вокруг роились полицейские и медицинские флаеры и кареты, а из разбитой машины выносили тела людей, некоторым раненым помогали выбраться и дойти до носилок.
— Что там случилось? — ахнула Алиса.
— Продолжение наших сказочных игр, — сказал Милодар. — Как сообщает пилот рейсового флаера, в тридцати километрах южнее Москвы он встретил странную гигантскую птицу серого цвета, внешне похожую на воробья, только размером с дом. Пилот не ожидал увидеть такую птицу, и у него было несколько секунд, чтобы уйти от столкновения — но он не успел…

— А автоматика?
— Автоматика не сработала. Она показала, что никакой птицы нет. Чепуха какая-то!
— Кто-нибудь погиб?
— Я еще не знаю. Пострадавших отправляют в клинику Склифосовского. В крайнем случае будут оживлять. Но ситуация неприятная. Пришлось запретить все полеты вокруг Москвы.
— А где птица? Неужели ее не догнали?
— Ее видели в районе Звенигорода через час после столкновения.
— И что же?
— Смотри!
Милодар протянул Алисе еще один викад. Опять любительский. На викаде была видна птичка, впрочем, изящная, серенькая, скромная. Но тут она пролетела рядом с деревом, и Алиса поняла, что глаза обманули ее, — на самом деле птичка была чуть меньше слона.
— Ну, кто это?
Алиса смотрела, как птица долетела до высокого обрыва, на котором росли могучие сосны, нырнула внутрь соснового бора и пропала из глаз.
— Почему ты молчишь, Алиса? — строго спросил комиссар.
— Потому что думаю.
Робот Поля вошел в комнату и стал рассматривать викад.
— Я могу сказать, — вмешался он в разговор.
— А вот ты помолчи! — рассердился Милодар. — Мне еще не хватало иметь робота-консультанта по русским сказкам.
— А эта птица не из сказки, — возразил Поля, — поэтому Алиса и не может угадать.
— А откуда эта птица, Поля? — спросила Алиса.
— Из былины, — сказал начитанный робот.
— Не говори глупостей! — прикрикнул на робота Милодар.
— Если этот человек не будет на меня кричать, — заявил робот, — то я готов сказать, как птица называется.
— Он будет молчать, — обещала Алиса.
Милодар нехотя кивнул.
— Это Соловей-разбойник. Про него рассказано во многих былинах. Его никто, конечно, не видел, но известно, что он пугал людей до смерти своим свистом, а богатырям приходилось с ним сражаться. Чаще всего они побеждали.
— Как же ты догадался? — удивился Милодар.
— Потому что я знаю орнитологию.
— Это лишнее! — возмутился Милодар. — Роботы не имеют права швыряться такими словами.
— Очевидно, вы меня неправильно поняли, — сказал робот, — орнитология — это наука о птицах. У меня есть несколько атласов и справочников, а летом я порой ухожу в лес, чтобы слушать пение птиц.
— Это правда, — подтвердила Алиса. — Поля — большой любитель птичьего пения.
— У меня есть десяток кассет с записями соловьиных концертов, — сказал робот. — Так что я соловья отличу от любой другой птицы.
— Но соловей ведь маленький, — сказал комиссар.
— А этот большой соловей, очень большой. Потому он и именуется разбойником. Вам выпало большое счастье — вы первыми в мире увидели Соловья-разбойника. Теперь вы имеете право писать мемуары.
— Твой робот не может знать выдумок про соловьев-переростков! — закричал Милодар. — Хватит издеваться надо мной! Я тебе не подружка, а руководитель ИнтерГалактической полиции!
— Тогда, мистер руководитель, — ответила хладнокровно Алиса, — я не понимаю, зачем вы пожаловали в наш скромный дом? Зачем вы ставите под сомнение способности моего робота?
— Послушайте ее! — радостно воскликнул Поля, а марсианский богомол вышел из-под стула на видное место, чтобы показать, как он горд за робота.
— Это еще что за существо? — в ужасе воскликнул Милодар, который, как потом выяснилось, не выносил мух, тараканов, кузнечиков и прочих длинноногих членистоногих.

Все, разумеется, расстроились, а богомолу стало стыдно, что он отвратителен на взгляд комиссара, и он попытался выброситься из окна, но, как всегда, неудачно.
— Значит, так, — сказал комиссар, — никуда не уходить, ждать моих приказаний! Начинается охота на соловьев-разбойников. При обнаружении разбойника, скрывающегося под личиной соловья, не приближаться, держать наготове паралитическое оружие!
Милодар глядел куда-то в сторону и отдавал приказания несуществующему человеку. Алиса догадалась, что он сейчас разговаривает со своим помощником или секретарем, который остался в Антарктиде.
И на самом деле Милодар стал растворяться в воздухе. Его голограмма возвращалась в штаб.
— Мы его будем слушаться? — спросил Поля, показав голосом то, что роботам показывать нельзя, — неуважение к Человеку.
— Ты займешься обедом, — сказала Алиса. — А я пойду погуляю.
— Ты позволишь в виде исключения погулять вместе с тобой? — льстиво спросил домработник.
— В следующий раз, — ответила Алиса и умчалась из дома, оставив крайне обиженного Полю.
«Кто-то делает сказочных персонажей», — размышляла Алиса, подняв флаер в воздух и направляясь в сторону Звенигорода. Она решила сама посмотреть на месте, что там натворил Соловей-разбойник, и поискать его. Ведь нельзя же верить на слово роботу. Мало ли что может померещиться железному слуге, который, видите ли, занимается на досуге орнитологией и невзлюбил знаменитого комиссара Милодара.
Несмотря на сильное воздушное движение, Алиса добралась до Звенигорода за несколько минут. Эти места зовутся Подмосковной Швейцарией, потому что с высоких берегов Москвы-реки открываются чудесные виды. Сосновые боры нависают над высокими обрывами, а сама речка то разливается по плоским зеленым лугам, то ускоряет свой тихий бег, сжатая заборами гигантских дач, которые здесь строили диктаторы, потом палачи, потом богачи, а теперь в них вольно раскинулись детские садики.
Сначала Алиса посетила то место, где потерпел аварию рейсовый флаер.
Она спустилась пониже, но выбираться из флаера не стала — ясно было, что всех оттуда увезли, пострадавшие давно уже в госпитале, а обломки флаера никакого интереса для нее не представляют.
«Натворив столько бед, я бы на месте Соловья-разбойника полетела в лес, — решила Алиса. — Поглубже. Хотя никто, даже любознательный Поля, не знает привычек Соловья-разбойника».
Лес начинался сразу за рекой и шел стеной до дачных заборов.
«На сосне бы я не стала жить — много колючек и трудно укрыться. А вот раскидистый дуб — замечательное место для того, чтобы спрятаться».
Алиса медленно вела флаер вдоль опушки леса.
Тут она заметила полицейские вертолеты, которые бороздили небо над деревьями. Значит, такая же мысль пришла в голову и полицейским. Ну ладно, ничего страшного, по крайней мере она здесь не одна.
Алиса увидела группу очень высоких и пышных дубов.
Вот где должно скрываться его гнездо!
Алиса спустилась ниже, к самым вершинам дубов, и начала приглядываться. Разумеется, она ничего не увидела. Лес был тихим, задумчивым, словно он прислушивался к тому, что должно произойти.
Ей стало ясно, что ничего не произойдет до тех пор, пока она не опустится вниз, на землю, пока не станет частью леса. Лес не открывает своих тайн людям, которые летают над ним в механических птицах.
Алиса опустилась на небольшой лужайке рядом с крайним дубом. И осталась совершенно одна.
Хоть люди были где-то недалеко, а за рекой начинались корпуса санатория, Алисе казалось, что она очутилась в самом центре девственного, непроходимого леса.
Над деревьями взволнованно носились крикливые вороны, будто кто-то враждебный занял их угодья.
— Тра-та-та-та! — запел музыкальный пулеметик.
— Каррр! — вопили вороны. — Каррр! Карр!
— Та-ля-та-ля-та-ля, — пропела другая птица.
— Карр! — вдруг откликнулся кто-то из глубины листвы.
И вдруг… словно птичка поднесла клюв к могучему микрофону, карканье, громкое, как раскаты грома, потрясло лес.
Это он! Только почему-то каркает!
Алиса кинулась к стволу дерева и постаралась заглянуть в листву.
Как жаль, что на ней нет «кошек» или липучек, чтобы подняться по крайней мере до того места, откуда начинаются большие ветви.
Но лезть на дерево ей не пришлось.
Видно, громкое карканье насторожило полицейских и они решили проверить, откуда оно доносится.
Алисе снизу было видно, как синий флаер приблизился к листве и вдруг кинулся в сторону, едва не потеряв равновесия.
Листва раздалась, и оттуда вдогонку за флаером ринулись две птицы, совершенно непохожие друг на дружку. Одна была гигантским соловьем — даже непонятно, как его выдержали ветви дуба, вторая — вроде попугая, разноцветной, вертлявой, суетливой, но все равно громадной. Но обе птицы, улетая прочь, оглушительно каркали.

Стая ворон, как черный ажурный хвост, кинулась за ними. Напасть на гигантских птиц вороны не смели и потому обругивали их вслед, осыпая своими вороньими проклятиями.
Снизу Алисе было отлично видно, как полицейские флаеры, всегда готовые к встрече с чем-то объяснимым и понятным, от вида соловьев-разбойников пришли в полное расстройство и кинулись в разные стороны.
К счастью, до крушения дело не дошло, но пилотам пришлось немало пережить.
С торжествующим карканьем соловьи поднялись к облакам и исчезли.
Алиса вернулась к своему флаеру. Из него она вышла на связь с Милодаром.
— Вас не было в этих несчастных флаерах? — спросила она.
— Меня никогда нигде не бывает! — отрезал комиссар. — А ты откуда знаешь?.. Ага, не отвечай, я тебя засек! Ты находишься в том же квадрате. Как ты в нем оказалась?
— Я сюда прилетела.
— Почему ты прилетела точно туда, где были соловьи-разбойники? Признавайся, ты с ними в сговоре?
— Против вас, комиссар?
— Не говори глупостей. Нельзя плести заговоры против меня. Но все равно ты вызываешь подозрения. В конце концов — ты маленькая девочка, недоросток, ребенок. Ты почему себя ведешь не по правилам?
— Я всю жизнь вела себя не по правилам и буду вести себя не по правилам, — ответила Алиса. — А здесь я оказалась, потому что решила, что соловьи далеко не улетят. А раз не улетят, то будут таиться в дубовой роще.
— Все, все, все! Не трать моего драгоценного времени! Скажи мне, что мы с тобой будем делать дальше?
— Дальше нам полезно было бы подумать, — сказала Алиса.
За открытым люком флаера начинался такой мирный, золотой, такой ласковый лес, что невозможно было представить, что в нем могут таиться чудовища.
— Чудесно! — воскликнул комиссар. — Мы начали думать. Раньше никто никогда не думал, а пришла Алисочка-кисочка и начала думать. Мыслитель! И что же мы придумали?
— Пока что я обратила внимание на две детали, — ответила Алиса. — Во-первых, соловьев уже двое и они совершенно разные. Один соловей похож на соловья, только очень большой. А другой соловей похож на попугая.
— И что?
— Не знаю, но это может оказаться важным.
— Что еще?
— Вторая деталь мне тоже показалась серьезной.
— Выкладывай!
— Соловьи не знали, как петь по-соловьиному.
— Почему ты так решила?
— Они каркали! Они увидели птиц и решили научиться петь. Но увидели-то они ворон! Какие соловьи поют в начале октября?
— Любопытно, — признался Милодар. — Очень любопытно. А теперь отправляйся-ка домой, пока тебя родители не хватились.
— Мои родители привыкли к моему характеру, — возразила Алиса. — Они даже с ним смирились.
— Я им не завидую, — сказал Милодар. — Впрочем, делай как знаешь, мне некогда тратить на тебя время. У меня есть более срочные дела.
Тем временем небо над головой начало темнеть от вертолетов, флаеров и прочих летательных аппаратов, включая дирижабли и воздушные шары, которые слетались в этот тихий дачный уголок в надежде увидеть соловьев-разбойников, о которых только что сообщили в новостях.
Алиса села во флаер и поднялась к самым облакам, чтобы посмотреть на события сверху.
Но дело в том, что и любопытные, и даже полицейские, за исключением тех, кто был здесь с самого начала, совершенно не представляли, как выглядит Соловей-разбойник и кого надо искать.
Они носились вокруг, мешая друг другу, и время от времени над воздушной толпой пролетал крик, что соловьев уже видели и поймали, — черная стая смещалась в сторону и некоторое время роилась в той стороне. Потом оказывалось, что тревога ложная, и все начиналось вновь.
Алисе это надоело, и она поднялась в облака. И не случайно — ведь именно туда полетели птицы, чтобы скрыться от людей.
Некоторое время она поднималась в сплошной белой вате, затем в облаках показался просвет, сверху туда заглянуло солнце, но Алиса никого не увидела. Она продолжала подниматься, уверенная в том, что вот-вот увидит соловьев-разбойников, и побаивалась немного, как бы они не напали на ее маленький флаер.
Вот и еще один разрыв в облаках, словно воронка в песчаной пустыне. И тут Алиса увидела соловьев-разбойников. И даже не двух, а трех. Еще один, видно, поджидал их в облаках. Соловьи, громадные как самолеты, медленно реяли среди облаков, словно отдыхали после встречи с людьми, и вначале восприняли Алису как четвертого соловья, их товарища.
Но через несколько минут один из соловьев, тот самый, что был похож на попугая, предупреждающе каркнул.
Остальные посмотрели на флаер Алисы и, не тратя времени, спикировали на него с трех сторон.
Хорошо еще, что Алиса умела водить машину лучше любого пилота. Она кинула флаер к земле, соловьи налетели друг на дружку, а Алиса уже спряталась в спасительной вате облака.

За несколько секунд Алиса пролетела облако и оказалась под ним, там, где бессмысленно кружились, выискивая соловьев, полицейские флаеры.
— Эй! — крикнула Алиса в микрофон, который разнес ее голос далеко вокруг. — Сейчас вы увидите соловьев! Будьте осторожны и уберите подальше зевак. А то они могут перепугаться и…
Алиса не успела закончить предупреждения, как из облаков, словно пикирующие бомбардировщики, выскочили три соловья-разбойника. Один серый, похожий на настоящего соловья, только очень большой, другой, скорее схожий с толстым голубем, но с большими когтями и загнутым орлиным носом, а третий — разноцветный, как попугай, но с пугающими размерами когтей и клюва.
Любое действие требует подготовки. Полицейским нужно было несколько секунд, чтобы подготовиться, зрителям и зевакам требовалось несколько секунд, чтобы броситься врассыпную. Но соловьи этих секунд никому не дали! Они неслись как управляемые снаряды и конечно же не пели по-соловьиному, а издавали те звуки, которым недавно научились, — оглушительно каркали.
Флаеры и прочие летательные аппараты с зеваками ринулись к земле, а полицейские, стараясь прикрыть их, открыли огонь из своих пулеметов. Заряды лазерных пулеметов вонзались в тела громадных птиц и пронзали их насквозь. Но самое страшное заключалось в том, что соловьи не обращали внимания на заряды. Они продолжали гоняться за зрителями, часть из которых успела приземлиться или спрятаться в листве деревьев.
Соловьи гонялись за своими жертвами, не обращая внимания на полицейских, но тех становилось все больше, и тогда соловьи сочли за лучшее отступить в облака.

Глава пятая
Сыщики принимают решение

«Итак, — сказала сама себе Алиса, расхаживая по комнате, — мы должны решить задачу, от которой, возможно, зависит будущее всей Земли».
Только что она выключила телевизор, где дикторша рассказала, что соловьи-разбойники, неуязвимые для самого современного оружия, скрылись в густых облаках и на их поиски направлены специальные отряды. Она попросила население не подниматься без нужды в небо, поглядывать с осторожностью на облака и, главное, проявлять выдержку.
По тому, как дикторша произносила эти предостережения, даже Алисе, которая уже сталкивалась с соловьями, становилось не по себе. Каково же тем, кто соловьев видел на картинках?
Затем выступил Алисин знакомый, комиссар Милодар, который сообщил, что, к сожалению, дело не ограничивается соловьями-разбойниками. За последние дни в одном пруду найден самый настоящий водяной, а вчера в окрестностях Москвы появились Баба-яга и леший, которые скрылись в неизвестном направлении.
Затем Милодар сказал, что, наверное, кому-то это покажется странным и даже смешным, а кто-то решит, что все это — выдумки любителей шуток и сказок, но один из соловьев-разбойников напал сегодня на рейсовый флаер, и тот разбился. Есть жертвы. А это уже не шутки и не плоды воспаленного воображения полицейских.
Пока что не удалось поймать ни одного из странных животных, но полиция продолжает поиски и надеется в ближайшие часы раскрыть эту тайну. Конечно же это легче сделать, если ей будут помогать другие люди. В первую очередь всем следует обращать внимание на необычных животных или странных существ, может быть даже сказочных, которые попадутся на глаза.
Алисе все это было известно, но ей так хотелось первой разгадать тайну!
— Поля, иди сюда, — позвала она робота.
Поля тут же появился в дверях. Он скучал днем, когда никого не было дома, и появление любимой Алисочки считал праздником.
— Что ты думаешь по поводу всей этой истории? — спросила Алиса.
— Я думаю, что это чья-то шутка.
— Почему?
Робот вытер резиновые перчатки о передничек, снял их и кинул, не оглядываясь, потому что знал, что перчатки обязательно повиснут в кухне на крючке.
— Естественным путем такие животные не могли вывестись на Земле. А если бы стали выводиться, мы бы с тобой заметили, — сказал робот.
— Пожалуй, ты прав, — согласилась Алиса. Пока что робот не говорил ничего нового, но ей хотелось выслушать его соображения, чтобы проверить саму себя.
— Прилететь из космоса они тоже не могли, — сказал робот.
— Почему?
— Потому что в космосе нигде не рассказывают наших сказок.
— А если кто-то специально решил подослать к нам чудовищ из наших сказок?
— Зачем? — удивился робот.
Красный огонек в его лбу загорелся ярче — у робота поднялось настроение. Давно они с Алисой не обсуждали таких важных проблем.
— Сначала кто-то хочет нас запугать, а потом завоюет.
— И ты в это веришь? — спросил робот и даже присвистнул. — Я-то думал, что вы, русские, уже перестали все свои неудачи сваливать на шпионов и вредителей.
— Я оценила твою шутку, Поля, — сказала Алиса, — ты рассказал мне, кто не мог изготовить или вывести этих чудовищ, а теперь расскажи, кто мог это сделать.
— Конечно, с одной стороны, они могли вывестись сами собой, — предположил робот, — незаметно для вас, людей, где-то в дремучих лесах и глубоких болотах…
— Что же получается, — возразила Алиса, — таились, таились и вдруг все вместе объявились?
— По очереди.
— И три соловья-разбойника?
— Это ты, Алиса, решила, что птицы — соловьи-разбойники, — заметил робот Поля. — Ты и своему комиссару эту мысль внушила. А вдруг это вовсе не соловьи и не разбойники?
— А кто же?
— Этого мы с тобой еще не знаем.
— Поля! — Алиса даже топнула ногой от возмущения. — Я тебя умоляю, перестань нести чепуху и ответь серьезно.
— Серьезно? Серьезно — не знаю.
— Тогда я буду говорить, хорошо? — спросила Алиса.
— Ну что ж, послушаем. — Поля постарался голосом и всем своим видом показать, насколько серьезно он относится к стараниям девочки стать настоящим сыщиком.
Алиса подошла к окну. Уже начало темнеть. Первые огни зажигались в домах.
— Мне кажется, — сказала она, — что все эти существа сделаны в одном месте. И сделаны они человеком, который когда-то читал сказки, но подзабыл их. А если он в детстве не видел картинки с Соловьем-разбойником или изображения водяного, то он не знал толком, какими они должны быть. А вот Бабу Ягу рисуют у нас часто. Он и сделал ее очень выразительной и страшной.
— Это уже интересно, — заявил Поля. Алиса подумала, что если бы он умел курить, то сейчас закурил бы трубку. Он вел себя как Шерлок Холмс, который разговаривает с туповатым Ватсоном.
— Мне продолжать, сэр, или вы уже обо всем догадались? — спросила Алиса.
— Продолжайте, — смилостивился Поля.
— Этот самый… изготовитель чудовищ даже не знал, как поют соловьи.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что его соловьи-разбойники учились петь у ворон — и получилось ужасно!
— Погоди, погоди! — перебил Алису Поля. — Твой изобретатель забыл научить соловьев петь. И соловьи сами отправились искать своих меньших братьев.
— Они искали соловьев?
— Конечно, они искали соловьев, только не знали, что осенью соловьи не поют.
— Может, ты и прав, Поля. Но мне кажется, что соловьев придумывали разные люди. Одни знали этих птичек и сделали свое чудовище серым, а другие не знали и сделали его разноцветным.
Алиса поняла, что беседа с Полей ничего ей не дала. Все это она могла бы продумать сама за две минуты.
Получалось, что любой вариант ведет в тупик.
Даже когда вечером по телевизору сообщили, что над городом Раменское многие видели дракона или, точнее, змею с крыльями, которая ушла в сторону заката, несмотря на то что была обстреляна мастером спорта по стрельбе, легче Алисе не стало.
Папа качал головой и посмеивался — он не верил, что под Москвой завелась всяческая нечисть, — а Поля молча подавал на стол, мыл посуду, даже не стал смотреть тысяча двести сорок пятую серию фильма «Слезы Розы».
Позвонил Милодар. Позвал к видеофону Алису.
— Ну как, моя крошка? — спросил он без улыбки. — Что будем делать завтра?
— До утра, я думаю, вы их переловите, — сказала Алиса.
— Я тоже надеюсь, — сказал Милодар. — Кстати, я попросил прекратить показ этих чудовищ по телевизору, а то завтра детей на улицы не будут выпускать.
— А что, появились еще какие-то?
— Вторая змея с крыльями была замечена над Переяславлем через час после первой. Она отличалась цветом и формой крыльев.
— Я думаю, — заметила Алиса, — что это не змея, а Змей Горыныч. Не слышали о таком?
— Опять русская сказка?
— Вот именно!
— Это мне уже надоело! — крикнул Милодар и отключил связь.
Алиса пошла к себе в комнату, легла спать, но заснуть долго не могла.
На следующее утро телевизор ничего не рассказывал о чудовищах, а у Милодара связь не отвечала.
После школы Алиса позвонила на телестудию, и там ей сказали, что никаких новых сведений о драконах, водяных и прочем зверье на студию не поступало.
Поля несколько раз заходил к Алисе в комнату, стоял на пороге, молчал, но новых версий не предлагал.
Алиса сидела у себя, ничего не делала и представляла, как по небу носятся боевые флаеры и истребители, ищут чудовищ и пытаются их поймать. А если они опасны, то их убивают… Хотя Милодар говорил, что еще ни одного чудовища не поймали и не убили. Что же получается, техника конца XXI века не может поймать одну Бабу-ягу или выловить из лужи водяного?
— Разумеется, — сказала Алиса.
— И я так думаю, — поддержал ее робот.
— Что ты думаешь?
— Хозяйка, я тебя знаю с рождения, мне любая твоя мысль понятна, — сказал Поля. — А сейчас ты подумала, что эти чудовища должны вылетать из одного центра. Не может быть, чтобы в нескольких местах Земли какие-то злые шутники выращивали змеев и водяных, а потом выпускали их на волю.
— Правильно, — согласилась Алиса. — И что дальше?
— Дальше мы с тобой будем считать, — сказал робот.
Он включил компьютер и попросил его дать карту Москвы и ее окрестностей.
— Погоди, — прервала его Алиса. — Давай возьмем простую карту. Дисплей нам мал.
Они расстелили на столе большую карту Подмосковья и начали наносить на нее время и место встречи людей с чудовищами.

— Сначала был водяной. Два дня назад. Затем Баба-яга и леший — позавчера… Вот здесь! Потом соловьи-разбойники. Они летают и потому передвигаются быстрее. Их увидели здесь… нет, здесь! А потом я сама полетела к Звенигороду и встретила их вот здесь. И последнее: Змей Горыныч, который летал в районе Раменского. И если верить Милодару, через час был замечен еще один змей, над Переяславлем… вот тут! Далеко отлетел.
— Итак, — подытожил робот Поля, будто он придумал всю эту историю, — мы имеем ряд точек. По ним нам следует отыскать пункт, из которого все они вылетели. Это несложная задача.
— Несложная, — согласилась Алиса, — если ты знаешь, одновременно они вылетели или в разное время.
— Этого мы никогда не узнаем, — согласился Поля и расстроился. — Задача не имеет решения, — сообщил он.
— Может, и не имеет, если подходить к ней математически. Но решение есть, если подойти к задаче по-детски, — сказала Алиса.
Она воткнула булавки в точки, где встречались чудовища, затем привязала к булавкам ниточки, взяла пучок в руку и натянула — получился шатер из ниточек.
— Вот здесь, — сказала Алиса, — под вершиной моего шатра, мы и будем искать злодея, вернее, его лабораторию. Место, где выводятся существа из детских сказок.
Она опустила руку на карту Москвы и попросила робота:
— Скажи мне, что же попадает в подозреваемый район?
— В подозреваемом районе располагается выставка, — сказал робот, — когда-то она называлась Сельскохозяйственной выставкой, потом Выставкой достижений народного хозяйства, потом…
— Поля, меня сейчас не интересует история. Расскажи мне, что там находится сегодня.
— А сегодня на месте этой выставки открывается Ярмарка Чудес. Со всех краев земли, со всех концов Солнечной системы сюда слетелись лучшие фокусники, клоуны, кукольники, волшебники, колдуны, чревовещатели, шпагоглотатели, музыканты, которые умеют играть на ложках, на пиле, на ведре и других невероятных инструментах, — в общем, это самая настоящая старинная ярмарка со старинными развлечениями. Сам не знаешь, что там отыщешь — то ли тебе покажут женщину без головы, то ли тебе отрежут твою собственную голову.
— Ну уж наверное там не так опасно! — улыбнулась Алиса.
— Одной девочке вечером на такой Ярмарке появляться рискованно!
— Я все поняла, Поля, тебе тоже хочется сходить на Ярмарку, — догадалась Алиса.
— Мне хочется охранять тебя, — возразил Поля.
— А на Ярмарку не хочется?
— Мне хочется разгадать тайну чудовищ.
— Надоело сидеть на кухне?
— Мне хочется выйти на бой с драконами!
— Прекрасно, — сказала Алиса. — Именно такой боец с драконами и требуется на дальних планетах. Ты когда-нибудь задумывался, Поля, что у тебя ноги приспособлены только для того, чтобы ходить по гладкому полу?
— Неправда! — обиделся домработник. — Я могу переступить через порог.
— Ты знаешь, что не можешь быстро двигаться?
— Это подстроено завистниками, которые боялись, что я опрокину чашку с бульоном! Но я умнее многих и лишен страха. Я иду с тобой на Ярмарку.
— Миленький Поля, мы с тобой совсем не уверены, что чудовища сначала появились на Ярмарке. Возможно, наше путешествие окажется напрасным, а все дома останутся без обеда.
— Ничего! — закричал робот, хотя он и не умел кричать. — Я оставлю записку, что сломался, и попрошу профессора Селезнева и богомола пообедать консервами.
— Ну ладно, — сдалась Алиса. — Только сними с себя фартук и поварской колпак.
— Ты думаешь, что меня тогда примут за боевого робота?
— Не уверена, — созналась Алиса. — Но по крайней мере тебя не примут за кухонного робота.
Когда Алиса собралась, Поля ее уже ждал. Он снял фартучек и колпак. Но вместо колпака водрузил на круглую голову поспешно склеенный из бумаги конус с черепом и скрещенными костями, а через плечо у него тянулась матерчатая портупея, в петле которой был укреплен широкий кухонный нож.
— Теперь я вижу, что у меня есть настоящий защитник.
У домашних роботов не бывает чувства юмора, так как оно может повредить при приготовлении пищи, поэтому Поля ответил голосом хорошо выдрессированного солдата:
— Так точно, вы видите перед собой настоящего защитника!
Во флаере Поля ворочался, пристраивая свою сбрую, поправлял колпак и поглядывал в зеркальце. Он себе нравился.
Над Ярмаркой полеты были запрещены, так что пришлось опуститься на гигантской стоянке, которая подковой охватывала Ярмарку со стороны проспекта, и оттуда идти пешком. На Алису с роботом никто и взгляда не кинул, а на подходе к Ярмарке начали встречаться различного вида существа, одетые нелепо, необычно и даже фантастически.
Над площадью протянулась через половину неба горящая надпись:

ЯРМАРКА ЧУДЕС

Каждая буква в ней была размером с телевизионную башню, и каждая отличалась от соседней цветом и формой. Садившееся на другой стороне неба солнце потускнело, как будто стеснялось такой яркой и беспардонной надписи.
Еще дома Алиса с Полей узнали, что на Ярмарке разрешены только те чудеса, которым не меньше ста или даже трехсот лет. А вот чудеса, придуманные людьми недавно и имеющие отношение к космическому веку, на Ярмарку не допускались.
И это понятно: для того чтобы чудо стало чудесным, оно должно немножко состариться. Есть такие особенные магазины — антикварные. В них продают только старые удивительные вещи, а то, что можно купить в обыкновенном магазине, вы в антикварной лавке не отыщете. Вот так и с Ярмаркой Чудес.
Там можно увидеть лишь то, что в обыкновенном парке ни за что не увидишь.
— Заходите, заходите! — кричали зазывалы, которые бродили перед входом на Ярмарку, прикрепив к ботинкам высокие ходули, и казались вдвое выше обычного человека. Зазывалы были облачены в клоунские костюмы, и когда им надоедало зазывать, они вынимали дудочки и рожки и начинали играть веселые мелодии.
Пройдя вместе с красочной и шумной толпой в ворота Ярмарки, Алиса была оглушена пением, музыкой, грохотом и хохотом Ярмарки. Здесь каждый пытался завлечь посетителя, каждый старался показать ему что-то такое, чего тот никогда в жизни не видел.

Ярмарка состояла из сотен павильонов, маленьких и больших, шатров, башен и башенок, между ними умещались качели и американские горы, по которым, набирая страшную скорость, носились вагончики. Среди павильонов бродили продавцы разных вкусных вещей, которые в обычной жизни взрослые тебе покупать не дают. Там продавали шары из воздушного сахара, пирожки и пончики, тростниковый сок, мороженое кокосовое, банановое, пельдиаровое, просто малиновое и с вишневым желе.
Но конечно же самое интересное происходило в павильонах и на сцене балаганов.
Больше всего Алисе понравились названия балаганов и зазывные надписи и призывы, которые были прикреплены к ним или написаны на матерчатых лентах, сделаны из светящихся трубочек или разноцветных ламп.
Вот некоторые, может даже не самые удивительные, из них:

САМЫЙ ВЫСОКИЙ ЧЕЛОВЕК В МИРЕ
ВАСЯ N.

Ансамбль чечеточников 
ОГОНЬ ИЗ КАБЛУКОВ

САЛАМАНДРА В ОГНЕ 
Не обожгись, любимый!

САБЛЕГЛОТАТЕЛЬ 
Хоссов аш-Ширин

ЖЕНЩИНА-ШКАФ 
Шесть ящиков

УГАДЫВАЕМ ВАШИ МЫСЛИ И ТАЙНЫЕ ЖЕЛАНИЯ, 
О КОТОРЫХ ВЫ САМИ НЕ ДОГАДЫВАЕТЕСЬ

БУДУЩЕЕ ОТКРЫТО ПЕРЕД ВАМИ!
Гадалка с Цейлона мадам Баттерфляй

ПОЛЕТ ПОД КУПОЛОМ 
Женщина-бабочка, ее бабушка и их дедушка

НЫРНИ К РУСАЛКЕ — ВЫНЫРНЕШЬ ЖАБОЙ!

ХОЧЕШЬ СТАТЬ МОЛОДЫМ —
ОКУНИСЬ В КИПЯТОК!

— Да, — сказала Алиса, после того как они потратили часа два на хождение между павильонами и балаганами, — здесь наших чудовищ найти труднее, чем иголку в стоге сена. Что будем делать, мой защитник?
— Искать дальше, — ответил Поля и надвинул на горящие красные глазки бумажный колпак.
На небольшой площади, недалеко от длинного, похожего на огурец озера, играл маленький оркестр, музыканты были одеты в атласные панталоны, камзолы и белые чулки. Они отбивали такт башмаками с золотыми пряжками. И музыка их была такой заразительной, что Алиса, не выдержав, пошла в пляс, с ней плясал здоровенный парень в двухцветном костюме шута, а Поля суетился, бегал за ними и следил, чтобы шут не украл Алисочку.

— Что ищешь, красавица? — спросил шут.
— Ты не поверишь, — ответила Алиса, — я ищу водяного и Змея Горыныча.
— Зачем тебе такие противные создания?
— И еще Бабу-ягу и лешего.
Парень рассмеялся.
— Столько гадости я сроду не видал, — признался он, — и не знал, что на нашей Ярмарке они водятся.
— Как ты думаешь, — спросила Алиса, — я у кого-нибудь могу о них узнать?
— Ищи таких же, как тот, — сказал шут, — что вон там стоит. Если тебе страшно, я с тобой к нему подойду.
Алиса поглядела, куда указывал шут, и увидела, что там, в тени кустов, стоит робот Поля в бумажном колпаке. Только человеку, который не знает, какое это чудесное и доброе существо, может показаться, что он встретился с чудовищем.
Музыка прекратилась. Алиса кончила танцевать и подошла к роботу.
— Ты что-нибудь узнал? — строго спросила она, так как боялась, что он начнет укорять ее за легкомыслие.

— Как я мог узнать, — ответил сердито робот, — если я тебя охраняю?
Такую карту Алисе было крыть нечем, и они пошли дальше.
Вдруг Алиса сказала:
— Стой!
Над входом в большой круглый балаган висела вывеска:
«Только у нас! Настоящий динозавр Бронтя, на котором в детстве каталась знаменитая девочка Алиса! Спешите покататься на нем по настоящему пруду!»
— Заглянем? — спросила Алиса.
— Это чепуха! — серьезно откликнулся робот. — Неужели ты не знаешь, что настоящего Бронтю держат в Космозо?
— Знаю, — ответила Алиса. — Я два дня назад с ним виделась. Но неужели никому нельзя пошутить, пользуясь тем, какая я знаменитая!
— Не воображай! Ты знаменита только в своем классе, и то потому, что умудрилась схлопотать двойку на контрольной по алгебре!
— Поля, нельзя подсматривать в чужой дневник! — рассердилась Алиса. — Нам, людям, от вас, роботов, житья не стало.
— Так сдай меня на металлолом! — воскликнул разобиженный робот. — Сдай сейчас же! Я не хочу жить!
Он направился прочь, крича:
— Где здесь принимают металлолом? Я хочу, чтобы меня переплавили!
Алисе пришлось бежать за ним, утешать и доказывать, что Поля очень нужен всему человечеству, а Алисе особенно.
Потом она все же повела его в балаган, где показывали Бронтю. Может, это и есть Змей Горыныч?
Но внутри балагана все оказалось очень просто. Там стоял круглый бассейн в пластиковых берегах диаметром метров десять. В нем по кругу плавал надутый пластиковый дракон, или бронтозавр, зеленого цвета.
Толстый грустный мужчина в тренировочном костюме с кожаным фартуком на животе держал бронтозавра за веревку, продетую в ноздри, и подтягивал его к себе, но не просто, а рывками, чтобы бронтозавр извивался как живой. Правда, ничего живого все равно не получалось.
— Только раз в жизни! — кричал мужчина. — Катайтесь, не утоните! Гарантий не даем!
Никто не спешил влезать на пластиковое чудовище.
— Не наш? — спросила Алиса у Поли.
— Разумеется, не наш! — серьезно ответил робот. — Наш крупнее.
Они вышли и купили по мороженому, одно съела Алиса, а свое ей потом отдал Поля. Внутри Поли не было холодильника, как в самых современных домашних роботах, и мороженое немножко подтаяло. Потом они попробовали по очереди силу на силомере. По этой старинной штуке надо было бить кулаком, и тогда стрелка подлетала вверх — у кого на метр, у Алисы на два, а у Поли на три с половиной метра. Но приз Поле не дали, потому что он робот.

— На мне разве написано, что я робот? — спросил Поля.
— А на тебе и писать не надо, — ответил карлик, хозяин сило-метра.
— Вы просто завидуете моей силе, — сказал Поля.
Тогда карлик обиделся и сам так ударил кулачком по выступающей кнопке, что стрелка улетела до самого верха и закачалась на высоте четырех метров.
— Пошли, Поля, — приказала Алиса. И вдруг закричала: — Смотри!
Навстречу им в большом аквариуме ехала русалка. Это была самая настоящая русалка с хвостом вместо ног, не из тех русалок, что пляшут на берегах, соблазняя добрых молодцев.
Аквариум был на колесах, словно переделан из старого кресла для инвалида или бабушки. Люди не особенно обращали внимание на русалку, потому что вокруг ходило, бегало и прыгало немало необычных тварей и людей. Но Алису интересовало именно то, на что другие и не думали смотреть. Например, она увидела, что русалка, которая едет в облезлом кресле, чуть шевелит в аквариуме широким плоским хвостом, она заметила, как, не останавливаясь, та опустила зеленую руку и, зачерпнув воды, провела по груди и животу — не любят русалки сухости! Можно дать голову на отсечение, что никто из поддельных русалок не стал бы смачивать себе грудь водой.

— Простите! — крикнула Алиса, бросаясь следом за русалкой. — Вы куда?
Та нажала на кнопку в подлокотнике кресла и прибавила скорости.
Алиса побежала за ней.
Русалка оглянулась и оскалилась по-звериному. И тут же покатила еще быстрей. Это просто чудо, что она никого не сбила с ног, не задавила, не покалечила. Русалка неслась по скоростью автомобиля и через минуту скрылась из виду.
— Ну и что будем делать? — спросила Алиса у робота.
— Не беспокойся, — ответил Поля. — Мы знаем цвет и марку коляски. В любом отделении милиции нам сообщат, где живет эта зеленая русалка.
— Знаешь, ты кто, Поля? — спросила Алиса.
— Кто?
— Ты — мыслитель. Страшнее тебя в мире нет.
— Я знаю, что я мыслитель, — согласился Поля. — И это мне часто мешает жить, потому что необразованные и нечуткие люди порой воспринимают меня как прислугу и не ждут от меня глубоких мыслей. А знаешь, как трудно все время таить мысли в себе? Я же живу под напряжением! В любой момент моя голова может лопнуть.
— Пойдем, пойдем, не задерживайся, — попросила Алиса.
— В какую сторону? — спросил мыслитель Поля.
— Туда.
— Но русалка, которой ты так заинтересовалась и которая имеет явное отношение к русскому фольклору, скрылась в диаметрально противоположном направлении!
— Правильно! Мы должны попасть к тому месту, откуда она выехала! — объяснила Алиса и побежала вперед, стараясь никого не сшибить с ног. — Смотри по сторонам и замечай все, что кажется тебе необычным!
Вот эту просьбу Алиса высказала зря! Потому что не успели они пробежать и ста метров, как робот Поля ринулся в сторону и уцепился за рукав известного востоковеда, крупнейшего специалиста по вавилонской клинописи профессора Сулейменова-Стальского, внесенного в книгу рекордов Гиннеса, как обладатель самой густой и длинной бороды на свете.
Когда Поля увидел профессора с завязанной в узел бородой, в нем проснулся охотник за подозрительными редкостями.
— Алиса! — закричал он. — Я взял его!
— Простите! — Профессор пытался освободиться из объятий железного бандита в бумажном колпаке с нарисованным на нем черепом и костями, но конечно же одолеть робота он не мог. — Я не имею чести… Мы практически незнакомы! — повторял профессор, задыхаясь.
— Что ты делаешь, Поля? — подбежала Алиса.
— Это Черномор! — закричал Поля. — Это сказочный карла, который украл нашу Людмилу и держит ее в заточении.
— Простите! — кричал профессор, сопровождаемый известной сенегальской фотомоделью Эжени Кюри. — Мой небольшой рост не дает вам оснований…

Алиса принялась вырывать профессора из жестокой хватки робота. На помощь им пришла фотомодель, и совместными усилиями им удалось освободить профессора из плена. Посрамленный Поля отступил, но так и не поверил, что профессор — существо реальное, а не сказочное.
Оставив профессора на попечение заботливой сенегальской фотомодели, Алиса потащила разочарованного в жизни робота Полю дальше. Так они вышли к берегу пруда, похожего на огурец. И остановились.
Через аллею, закрепленная концами за стволы высоких сосен, висела надпись, сделанная из разноцветных лампочек:

ПРИДУМАЙ СЕБЕ ЧУДО!

Перед высоким шатром из зеленых и оранжевых пластиковых полос, словно воздушный шар, возвышались два столба. Между столбами висело полотнище с таким лозунгом:

ТЫ САМ — ИЗОБРЕТАТЕЛЬ СКАЗКИ!

— Стой! — приказала Алиса роботу. — В тебе зазвенел звоночек тревоги?
— Ничего во мне не зазвенело, — ответил Поля. — Звенит только в испорченных роботах. А мне еще жить да жить!
Алиса махнула рукой и поспешила к группе зевак, которые толпились перед большим стендом рядом с кассой — будкой, похожей на собачью, только значительно большего размера.
К стенду были приколоты викады с изображением различных сказочных существ. И среди них — леший, Баба-яга, водяной и даже Змей Горыныч. А вот и соловьи-разбойники!
— Все, — сказала Алиса. — Наше путешествие закончилось. Мы достигли Северного полюса.
— Ты ошибаешься, — возразил Поля. — Северный полюс покрыт дрейфующими льдами.
Алиса засмеялась и подошла к кассе.
Внутри будки смутно виднелось лицо, и когда Алиса хотела спросить, можно ли купить билет, лицо исчезло, и вместо него появился раструб серебряной трубы. Кассирша заговорила в трубу низким голосом:
— Спешите купить билет! Последние гастроли! Чудо двадцать первого века! Сам придумал — сам беги!
— Что-то мне ее голос знаком, — заметила Алиса, дожидаясь, пока кассирша закончит свое рекламное объявление, чтобы заглянуть внутрь.
В кассе сидела отлично известная Алисе тетя Дуся, которая раньше работала в Космическом зоопарке смотрительницей в отделе бронтозавров. Но ее пришлось уволить, потому что она лупила животных и ругала их.
— Тетя Дуся! — воскликнула Алиса. — Вы что здесь делаете?
— Я здесь работаю, — ничуть не смутилась служительница.
— А можно купить у вас билет на представление?
— Из уважения к папаше я пущу тебя бесплатно, — ответила тетя Дуся. — Но железяку, которую ты с собой притащила, прислони к столбу, пускай подождет.
— Что значит — прислони? — возмутился Поля.
— Железяк я бесплатно не пускаю, — басом сказала тетя Дуся.
— Нет, он пойдет со мной, — сказала Алиса. — Это наш домашний робот.
— Так он у вашего родителя работает? — спросила тетя Дуся. — У уважаемого профессора Селезнева? — У нее от почтения даже голос изменился.
— Он у нас дома живет, он даже старше меня, — ответила Алиса.
— Ну ладно, — смилостивилась тетя Дуся. — Я вас обоих пускаю без билетов. Идите, но ведите себя хорошо. У нас опыты тонкие, психологические. И учти, что за участие в опытах плата особая. Тут уж я тебе ничем не смогу помочь.
И тетя Дуся открыла маленький шлагбаум, перекрывавший вход в шатер.
Алиса и робот Поля вошли внутрь.

Глава шестая
Странный цирк

Внутри шатра все напоминало небольшой цирк-шапито.
Даже пахло опилками и конским навозом.
Под потолком горели разноцветные лампы, и на манеже все казалось ярким и праздничным, зато ряды для зрителей оставались в полутьме.
Присмотревшись, можно было понять, что на самом деле зритель видел только половину манежа, разделенного пополам огромным зеркалом, которое начиналось у купола, доставало до земли и надежно делило зал пополам. Но зеркало это было особого свойства — оно не отражало самих зрителей. Достигалось это тем, что оно было чуть изогнутым.
Зрителей в цирке было немного — человек двадцать — тридцать. Справа от Алисы сидели родители с маленькими детьми, слева — двое молодых людей. Но в темноте было трудно разглядеть их лица.
Заиграла бодрая цирковая музыка, в зале стало темнее, а свет на манеже разгорелся ярче.
Под эту музыку на арену вышла тетя Дуся. Но ее было трудно узнать.
Она была облачена в короткую пышную юбочку розового цвета, лифчик с кружевами, все в блестках, а лицо закрывала розовая полумаска. Чулки и сапоги тети Дуси были белыми и тоже в блестках.
— Маска, я тебя знаю, — сказал Поля.
— Па-а-прошу не мешать представлению! — громко ответила тетя Дуся. — Узнать меня нельзя, меня родная мать не узнает. Теперь я госпожа Инкогнита Тобосская! Что, съела, железяка?
— Помолчи! — остановила Алиса Полю, который рванулся было в бой.
Тетя Дуся подошла поближе к бортику манежа. В руке у нее оказался самый настоящий хлыст, как у дрессировщика. Она поставила носок сапога на борт манежа и заявила:
— Сейчас вы увидите такое чудо, от которого лопнете! Мой номер знают даже в Конотопе и на Сатурне! Многие умирали, не выходя из цирка. Которые оставались в живых, назавтра приходили вновь! Сегодня в ваших силах то, что было доступно только богам. А я за скромное вознаграждение даю вам такую возможность. Раскошеливайтесь!

От такого крикливого напора зрители оробели и молчали.
— Кто желает соперничать с богами и создать новое живое существо? Ну, не трусьте! Я вижу среди зрителей девочку Алису. Девочка Алиса, хочешь ли ты попробовать свои силы?
— Нет! — закричал Поля. — Я этого не допущу. Я сам попробую свои силы!
— У роботов нет настоящего воображения, — ответила тетя Дуся. — Робот не может ничего создать.
— А мы попробуем! — Поля пытался вырваться на манеж, но Алиса уцепилась за него:
— Полечка, милый, не надо, потерпи!
Пока Алиса воевала со своим верным роботом, она упустила шанс выйти на арену. Вместо нее выбежал один из мальчиков лет шести-семи, что сидел справа с братом и родителями. Он перемахнул через барьер и встал рядом с тетей Дусей. Размером он был как раз с ее мускулистую ногу, обтянутую блестящим чулком.
— Вот и молодец, — сказала тетя Дуся добрым голосом. — Сейчас мы с тобой сотворим чудо.
Тетя Дуся хлопнула в ладоши, и в ответ на это сбоку из прохода выехал на колесиках небольшой столик с пультом.
— Я должна предупредить дорогих зрителей, что все, что вы сейчас увидите, на самом деле не существует. Это только изображение, только картинка, которую выдумает наш дорогой… Как тебя зовут, наш дорогой?
— Его Колей Пуделем зовут! — откликнулся брат мальчика из темноты. — Можно я тоже спущусь? Я лучше умею придумывать!
— Ничего подобного, — ответил Коля Пудель. — Сначала я придумаю, а потом ты.
— Миша, сейчас же перестань! — взволновалась его мама.
— Попрошу передать мне сто рублей, — сказала тетя Дуся. Она сама взбежала по ступенькам наверх, и Алиса услышала, как мама Пудель шуршит бумажками.
Затем тетя Дуся подошла к мальчику и прикрепила к его виску присоску.
— Ты все запоминаешь? — тихо спросила Алиса робота. — Это может быть очень важно.
— Я все снимаю, — ответил Поля. — Я спрятал сегодня за глазами видеокамеру.
— Да ты у меня изобретатель, а я и не знала!
— Теперь будешь знать, — гордо ответил робот.
Никто не слышал этого разговора, потому что внимание зрителей было приковано к манежу.
Тетя Дуся отошла к столику с пультом и оттуда приказала басом:
— Мальчик Коля, смотри перед собой и представляй!
— А что я должен представлять?
— Сейчас посмотрим. — Из кармана на бедре тетя Дуся достала небольшую записную книжечку в золотом переплете и начала бормотать себе под нос: — Соловья-разбойника мы проходили, водяного изобретали… русалок только сегодня делали…
Поля толкнул Алису в бок локтем. Локоть у него был острый, и Алиса чуть не взвыла от боли. Но сдержалась и кивнула.
Наконец тетя Дуся нашла нужную строчку.
— Ты русские сказки знаешь? — спросила она Колю.
— Знаю.
— И былины знаешь?
— И былины… — Но мальчик Коля не был уверен, он кинул взгляд в темноту, где сидели его родители.
Оттуда донесся женский голос:
— Знаешь, знаешь!
Коля кивнул.
— Значит, сегодня, — сказала тетя Дуся, — мы с вами будем воображать этого самого… Кощея Бессмертного. Слышали о таком?
Все, кроме Поли, ответили, что слышали. Поля сжал резиновые губы, но глаза его бегали, снимая все вокруг.
— Перед тобой — экран, — сказала тетя Дуся. — Передо мной — усилитель твоих мыслей. Давайте похлопаем Коле и посмотрим, какого он нам выдумает Кощея Бессмертного. Только не испугай свою маму! — Тетя Дуся захохотала басом.
Из темноты раздался ответный смех.
Мальчик Коля насупился, приложил кулак ко лбу, будто от этого ему лучше думалось.
И тут же на громадном зеркале, разделявшем манеж надвое, начал появляться туманный силуэт.
— Давай, давай! — крикнула тетя Дуся. — Думай! Энергичнее думай!
Мальчик напрягся. Он старался. Но пока что на экране клубилось нечто невнятное, непохожее на Кощея. Алисе вдруг захотелось закричать: «Я знаю, какой из себя Кощей!» Она еле удерживалась, чтобы не побежать вниз и не помочь мальчику.
— Колька! — закричал его брат Миша. — Он костлявый!
— Я сам знаю, что он — скелетик. Я по телику смотрел! — отозвался Коля Пудель.
И тут переливчатое и непонятное пятно в зеркале, разрезающем цирк, стало вытягиваться вверх и как бы делиться на отрезки — и уже можно было в нем угадать скелет гигантского роста, под потолок. В руке у скелета была сабля, на ногах — черные сапоги, а больше на скелете ничего не было.
Скелет начал переступать с ноги на ногу и улыбаться. Самое жуткое — смотреть, как Кощей улыбается.
Он расхохотался, но ни звука не долетело в зрительный зал. Это тоже было страшно.

Кощей казался совершенно реальным и объемным, будто он не был изображен на плоскости силой воображения ребенка, а просто отразился в зеркале, и все время хотелось оглянуться, чтобы проверить, нет ли Кощея Бессмертного в зале, не затаился ли он за спиной.
— Готов ли твой Кощей? — спросила тетя Дуся.
— Наверное, готов, — ответил мальчик.
— Нравится он тебе?
— Как живой! — ответил мальчик.
— Теперь мне, теперь мне! — закричал мальчик Миша.
— Сначала, — сказала тетя Дуся, — создатель этого чудовища мальчик Коля, а также его родственники и родители имеют право сфотографироваться у изображения Кощея Бессмертного. Стоимость фотографии — сто рублей.
— Много, — откликнулась мама мальчика. — Я уже разорилась!
— Мама! — буквально завопил мальчик Коля. — Ты хочешь оставить меня без праздника?
— Тебя я хочу оставить с праздником, а семью — с деньгами. Как только ты сфотографируешься, твой братишка Миша сразу побежит своего Кощея придумывать.
— Это очень полезно, — заявила тетя Дуся. — Познавательно!
Она ходила по манежу, постукивала концом хлыста по белому сапогу, икры ее ног были похожи на бутылки шампанского.
— Придумывание чудовищ и сказочных существ приятного вида, — рассуждала тетя Дуся, — развивает у детей воображение, а у взрослых — любовь к воспитанию детей. Мы этим занимаемся, чтобы помочь учителям и художникам. А ну, давай покажи нам, что ты умеешь делать.
Последние слова тети Дуси относились к Кощею Бессмертному. Монстр переступил с ноги на ногу. Тетя Дуся щелкнула хлыстом, подняв с манежа облако пыльных опилок. И тогда, ко всеобщему удивлению, скелет начал приплясывать, как будто вот-вот пустится вприсядку.
— Осторожнее! — вырвалось у Алисы. — Он может рассыпаться!
— Рассыплется — другого изобразим! — весело ответила тетя Дуся и еще раз щелкнула хлыстом.
Кощей постарался и в самом деле сплясать вприсядку, но тут одна из ног отвалилась и он запрыгал за ней, но тетя Дуся остановила его:
— Ты куда? Фотографироваться будем! — Тетя Дуся махнула хлыстом так, что он пронзил зеркало и ударил Кощея по плечу. Тот, хотя и был из костей, подпрыгнул от боли, скоренько приставил себе ногу, а тетя Дуся закричала мальчику Коле: — А ну, быстро фотографироваться! А то этот паразит совсем погибнет!
Мальчик Коля, расстроенный тем, что так жестоко обходятся с его изобретением, подошел к зеркалу, и под куполом начали вспыхивать звезды, а в воздухе — возникать и падать на опилки рядом с мальчиком большие фотографии Кощея. Потом возле несчастного Кощея сфотографировалась вся семья Пуделей, но Мише мама запретила придумывать чудовище. Пожалела денег.
— Хватит нам одного Кощея, — сказала она. — Коля даст тебе фотографию поиграть.
— А ну, кто следующий! Не робейте! — закричала тетя Дуся.
Алиса хотела откликнуться, но ее опять сбил с толку Поля.
— Давай я пойду, — прошептал робот, — я умею придумывать!
— Молчи и наблюдай! — приказала Алиса.
Из верхнего ряда на манеж спустился незнакомый парень. Он был выбрит, в ухе сверкала серьга, через плечо — пулеметная лента, из которой торчали незабудки. Он сразу протянул тете Дусе сотню и сказал:
— Давай усилитель. Изобразим Кощея в лучшем виде.
Немногочисленные зрители захлопали в ладоши.
Парень прищурился и протянул вперед руку.
Через минуту муть в зеркале превратилась в среднего роста костлявого дедушку с длинной белой бородой, вырастающей из худого лица…
— Нет, — сказал парень, — не так.
И тут же кожа с лица сошла и обнаружился бородатый череп.
Зато остальная фигура оказалась закрытой длинным, до земли, черным плащом, словно это был не Кощей Бессмертный, а какой-то вождь Черных Легионов со зловещей планеты Икс.
В руке у Кощея вместо обыкновенной сабельки возник бластер, извергавший зеленые лучи, а над головой появилось сияние.

— Инопланетный Кощей, — сообщил молодой человек, сделал кульбит и исчез в темноте задних рядов.
Сфотографироваться он не захотел, и тетя Дуся, сделав фотографии инопланетного Кощея, швырнула их в темноту, откуда раздался голос:
— Спасибо, тетя, ваш подарок принял!
Вдруг на манеж легко выбежал экс-чемпион мира по стрельбе из рогатки Алеша Вундермахер-Чудодеев. Смущаясь, он достал из кармана деньги и сказал:
— Если не возражаете, я бы желал создать существо из моего детства, то есть такого Кощея, который, на мой взгляд, наиболее точно соответствует общепринятому в фольклоре его образу.
— Для реализации изображений, — сказала тетя Дуся, — отбираю только тех чудищ, про которых никто ничего не знает. Художники их рисовали как черт на душу положит. Я вот завтра за Лихо Одноглазое возьмусь. Никто его не видел, только сказители о нем пели.
— И все же… Простите, не знаю вашего имени-отчества…
— Зови меня просто — Авдотьей Альбертовной.
— Тем не менее, Авдотья Альбертовна, в течение веков в нашем искусстве родился устойчивый образ Кощея Бессмертного.
— Валяй, — сказала тетя Дуся, — если ты такой упрямый. Нам не жалко.
Алешин Кощей Бессмертный был страшнее того Кощея, которого придумал мальчик Коля. Он тоже был скелетом, но не в сапогах, а в валенках. В костяной руке Кощея была золотая шкатулка, и Алиса сразу догадалась, что именно там хранится душа Кощея в виде иголки. На голове Кощея сидела ржавая железная корона, а на валенках болтались обрывки цепей — видно, Алеша вспомнил, что в какие-то отдаленные времена злодея держали в цепях.
— Чудесно, — сказала тетя Дуся. — Я тоже его представляла именно таким. Поклонись, Кощеюшка!
— Алиса, я встревожен, — сообщил робот Поля. — Если это только изображения, то почему они подчиняются этой большой женщине?
— Думаю, что это — вид гипноза, — сказала Алиса. — Мы с тобой загипнотизированы.
— А что же она тогда фотографирует? Гипноз?
— А кто сказал, что невозможно сфотографировать изображение, которого нет, но которое наш глаз видит?
Тут тетя Дуся предложила Алеше сфотографироваться вместе с Кощеем, который не переставая кланялся, как китайский болванчик, но Алеша возразил.
— У нас с супругой, — сказал он, — есть достаточно денег. Для тренировки в стрельбе из рогатки нам очень нужна подвижная мишень. Вот мы и подумали — продайте нам нашего Кощея.
— Ну как же я смогу это сделать, — развела руками тетя Дуся. — Ведь это же только видимость. На самом деле Кощея не существует.
— Но мы много заплатим, — сказал Алеша.
Из зала закричали:
— Молодой человек, отвяжитесь от женщины! Сказали, что невозможно, значит, невозможно.
— Оставьте мне ваш адрес, — быстро проговорила тетя Дуся. — Если у нас появится возможность производить настоящих Кощеев и драконов, мы вам обязательно позвоним.
Опечаленный Алеша протянул тете Дусе визитную карточку. Алису что-то кольнуло в сердце.
— Поля, — сказала она, — не спускай глаз с Алеши.
— Зачем? Он производит впечатление вполне культурного и порядочного молодого человека, — сказал робот.
— Не задавай лишних вопросов! — оборвала его Алиса.
А тем временем тетя Дуся вышла на середину манежа и снова крикнула:
— Есть ли еще желающие показать нам своего Кощея?
— Я иду, тетя Дуся! — крикнула Алиса, сбегая по проходу вниз.
— Кого я вижу! — радостно воскликнула тетя Дуся. — К нам в гости пришла дочь самого профессора Селезнева. Поприветствуем ее, господа!
Раздались аплодисменты. Алисе не видны были люди — прожектора били в глаза, и казалось, что тебя держат в воздухе, как бабочку на булавке.
— Чего же ты хочешь, девочка? — спросила тетя Дуся. Но Алиса чувствовала, что на самом деле тетя Дуся вовсе не рада тому, что дочка директора Космозо пришла на Ярмарку и увидела ее тут.
— Я тоже хочу придумать Кощея, — сказала Алиса.
— Ах, какая жалость! — воскликнула тетя Дуся. — У меня аккумулятор сел. Нельзя больше придумывать.
— У меня есть деньги, — сказала Алиса.
— Я была бы рада сделать это для тебя бесплатно. Но на сегодня представление окончено. Приходи завтра, девочка.
— Может быть, вы разрешите сделать маленького Кощея? — спросила Алиса.
— Нельзя даже маленького.
Тетя Дуся подняла руку, и тут же прожектора и звезды под куполом погасли и в зале зажегся свет. Зрители поняли, что представление закончено, и начали подниматься с мест. Алиса видела, как встали чемпионы мира по стрельбе из рогатки, как пошли к выходу всей семьей Коля, Миша и их родители Пудели, парень с серьгой, поддерживая за локоть подружку, какие-то еще незнакомые люди выходили из зала.
— А можно заглянуть туда? — спросила Алиса тетю Дусю, показывая на зеркало.
— Зачем? — удивилась тетя Дуся.
От нее пахло потом, пылью, пудрой и одеколоном. Она была похожа на толстую лошадь.
— Мне интересно, не осталось ли что-нибудь там от ваших Кощеев?
— Это невозможно, — сказала тетя Дуся. — Это совершенно невозможно! После того как Кощея сфотографируют, я смываю изображение. Из этого раствора можно сделать нового Кощея.
— Или водяного?
— Или водяного.
— Или Соловья-разбойника?
— Тебе рассказывали, как мы тут изобретали соловьев-разбойников?
— Я викады снаружи видела.
— Как жаль, что тебя не было позавчера, когда мы их изобретали. Это было так весело!
— И ни один из них не мог случайно улететь?
— Да ты с ума сошла, Алисочка! Такие звери могут разбредаться по всей стране и пугать детей! Нет, я честно зарабатываю свой кусок хлеба. Я беру деньги за билеты, я продаю фотографии на память, я продаю фотографии художникам, которые иллюстрируют детские сказки…
Тетя Дуся собрала стопку фотографий, положила их в большой конверт, потом погасила почти весь свет. Она увидела, что Алиса все же хочет заглянуть за зеркало, и рассердилась:
— Я же сказала тебе, что там никого нет! Ты была бы довольна, если бы я пришла к тебе домой и стала рваться в детскую, где ты хранишь любимых куколок?
Алиса хотела было с презрением отмести подобное подозрение, даже повернулась было, чтобы позвать на помощь Полю, — пускай он подтвердит, что у Алисы тысячу лет как нет никаких куколок, но Поли нигде не было — видно, он выслеживал Алешу.
Сочтя молчание Алисы за сомнение, тетя Дуся быстро вывела ее наружу и оставила посреди шумной вечерней Ярмарки у входа в павильон.
— Ты найдешь дорогу домой? — спросила тетя Дуся.
— Да, — ответила Алиса, стараясь казаться робкой девочкой.
— Тогда иди, у меня еще дела, надо аккумулятор на завтра зарядить.
Алиса отошла на несколько шагов от входа в балаган. Вокруг гремели оркестры, сверкали фейерверки, смеялись дети и взрослые…
Где же Поля?
Он не мог потерять Алешу из виду.
Алиса решила еще раз проверить, действительно ли Кощей — только изображение, видимость на экране. Если тетя Дуся права, то окажется, что Алиса зря потеряла вечер и ей нечем будет порадовать комиссара Милодара.
Надо было найти задний вход в балаган, чтобы проверить, есть ли там кто-нибудь.
Она обошла балаган вокруг, для этого ей пришлось перешагивать через канаты, обходить колья, даже отгонять злого бродячего кота, который думал, что темный мир между балаганами — это его царство.
И тут она натолкнулась на мостки, которые вели от балагана к небольшой барже, стоявшей на озере позади балагана, почти привалившись к берегу. Зачем фокуснице баржа?
На барже было темно.
Алиса осторожно ступила на мостки и услышала тихие голоса на барже. В задней надстройке открылся люк, и оттуда вышла тетя Дуся, которую можно было угадать лишь по короткому и широкому силуэту. Тетя Дуся вела за собой на веревке скелет, который позванивал на ходу обрывками цепей и громко вздыхал.

— Да помолчи ты, тут Алиска может ошиваться, — зло сказала тетя Дуся. — Еще донесет папаше, и закроют нас, а закроют — не видать нам больше своих денежек!
Тетя Дуся прошла совсем близко от Алисы, девочка даже почувствовала, как от нее попахивает пивом. За тетей Дусей, позванивая цепями, плелся Кощей Бессмертный.
Алиса изо всех сил вглядывалась в темноту, стараясь понять, какого из Кощеев волочит за собой бывшая служительница зоопарка.
«Ну конечно же, цепи есть только на Кощее, придуманном Алешей. Видно, жадная тетя Дуся решила все же отвезти Кощея к нему, ведь он оставил ей свой адрес?»
Алиса увидела, что наверху, на откосе берега, между балаганами тетю Дусю ждут.
— Ты здесь? — прошептала тетя Дуся.
— Да, мы здесь, — ответил экс-чемпион мира по стрельбе из рогатки.
— Деньги с собой?
— Деньги с собой, — ответил Алеша.
— Протяни мне руку — я тебе товар тащу, — сказала тетя Дуся.
— А его кормить надо? — спросила жена чемпиона мира.
— Обойдется, — сказала тетя Дуся.
— Младенцев хочу, — прорычал Кощей Бессмертный. Впервые Алиса услышала его голос. — Сладеньких младенцев люблю!
— Кого он хочет? — испуганно спросила Алешина жена.
— Леденцов, — нагло ответила тетя Дуся.
«Ни в чем ей верить нельзя», — поняла Алиса.
— Скажите только, — попросил Алеша, — а как они у вас получаются?
— Тайна профессии, — ответила тетя Дуся. — Впрочем, никакой тут особой тайны нет. Усилитель воображения у меня импортный, рассчитанный на мелких вирронианцев. У них и биоволны мозга мелкие, короткие. А как я поставила его в нашем балагане, оказалось, что он не только изображения делает, но и настоящих чучелов изготавливает.
— Он опасный? — вякнула чемпионка.
— Какой он опасный! Это же видимость одна. Привидение, по сути дела. Вы его спокойно можете как мишень использовать.
— Последний вопрос, — сказал Алеша. — Вы гарантируете нам, что этому привидению… не будет больно, если мы станем стрелять в него из рогатки?
— Если из рогатки, то не больно, гарантирую, — сказала тетя Дуся. — Что я, садистка, что ли? Где деньги?
— Сейчас, сейчас… Но меня не покидают некоторые сомнения…
— Молодой человек, — сказала тетя Дуся, — если вы уж решили совершать незаконный поступок и стрелять в Кощея Бессмертного из рогатки, то не надо изображать из себя первоклассницу.
— Она права, мой драгоценный, — произнесла До Ди Джо.
Зашуршали деньги — Алеша расплачивался.
Алиса убедилась, что по крайней мере один из Кощеев существует вне экрана. Следовало узнать, где тетя Дуся прячет других и какие у нее на них планы.
Для этого Алиса решила незаметно проникнуть на баржу, так как подозревала, что именно там ей удастся раскрыть секрет. И завтра она сможет со сдержанной улыбкой представить комиссару Милодару разгадку тайны, на что были не способны все его агенты.
Но не всегда получается как хочешь.
Только Алиса приняла решение, как услышала знакомый пронзительный голос:
— Я не позволю! Я вас привлеку по статье за жестокость к искусственным созданиям, включая роботов и привидений! Сейчас же отпустите Кощея на свободу!
Господи, ну кто просил этого глупого и честного робота Полю вмешиваться именно тогда, когда все так хорошо получалось!
Поля бросился с высокого берега на тетю Дусю, но его погубило то, что вместо неожиданного нападения он решил сначала сказать речь и дал возможность противнику прийти в себя.
Глаза Алисы уже привыкли к неверной полутьме, и она увидела, как тетя Дуся размахнулась и своим хлыстом полоснула робота Полю так, что он потерял равновесие и зашатался. А эксчемпион Алеша успел выхватить из-за пояса рогатку и всадил шарик в голову роботу. Тот окончательно сошел с катушек и со всего размаху бухнулся в воду у берега.
Алисе бы оставаться на месте — ее же никто не искал. Но нельзя было бросать Полю без защиты. Она кинулась к роботу, чтобы поддержать его, и угодила прямо в руки тети Дуси.
Она услышала сначала всплеск — это робот рухнул в воду, а затем укоризненный голос тети Дуси:
— Я же предупреждала, Алисочка: не лезь, куда тебя не просят! Вот ты себя и погубила.
— Я только хотела помочь роботу, — призналась Алиса.
— Твой робот, считай, утонул. А вот что делать с тобой, не знаю.
— Отпустите ее, — сказал Алеша. — Немедленно отпустите девочку!
— А кто у меня Кощея Бессмертного купил? Дядя Вася? А кто из рогатки мирному роботу в лоб попал и, может, его вывел из строя? Дядя Вася?
Алеша смущенно замолчал. «Вот так человек ступает на путь преступлений, — подумала Алиса, — делает один неверный шаг, и всегда найдется кто-то, кто поможет сделать еще один шаг и еще один… пока не наступит момент, после которого поздно поворачивать назад».
— Бери своего Кощея и мотай отсюда! — приказала тетя Дуся. — Иди берегом озера, чтобы тебя не заметили.
— А Алиса? — испуганно спросила чемпионка.
— Ничего плохого с ней не будет, — рассмеялась тетя Дуся. — Мы не убийцы. Алиса проведет ночь взаперти, чтобы мы могли уехать, куда хотим. Что и вам советую сделать. А ну, быстро!
Загремели, удаляясь, цепи Кощея. Алиса поняла, что стрелки из рогатки дружно убежали, уводя с собой покупку.

Конечно, Поле плохо лежать на дне, но Алиса понимала, что ничего особенного с роботом не случится. Как только она отделается от тети Дуси, Полю тут же вытащат, откачают, высушат, и станет он лучше прежнего. Но что будет с ней самой?
— А тебе придется немного посидеть на барже! — сообщила тетя Дуся, убедившись в том, что все противники и союзники обезврежены.
Когда Алиса попыталась сопротивляться, тетя Дуся, привыкшая укрощать бронтозавров, в мгновение ока скрутила Алису и кинула ее в каюту баржи. Алиса не удержалась и свалилась по трапу на пол.
Хлопнул люк. Загремел засов.
Послышались тяжелые шаги служительницы.
Потом заскрипели мостки.
Тетя Дуся поднялась на берег.

Глава седьмая
Привидения на барже

Свет попадал в каюту через небольшие круглые люки в бортах, выше Алисиной головы. Глаза Алисы уже привыкли к темноте, но она зажмурилась, чтобы глаза привыкли еще лучше.
И вот когда она стояла с зажмуренными глазами, Алиса поняла, что в каюте баржи она не одна. Кто-то тут есть еще…
За бортом начался новый фейерверк, шутихи, ракеты вспыхивали часто и бурно, и при каждой вспышке света Алиса могла все лучше разглядеть, кто же находится в трюме кроме нее.
И нетрудно догадаться, что в трюме оказались два Кощея Бессмертных.
Первый, придуманный мальчиком Колей, был скелетом, у которого все время отваливалась правая нога, а второй, которого придумал парень с серьгой, был Кощеем инопланетным, с бластером в руке, в длинном плаще и с бородой, которая росла прямо из черепа.
Алисе стало страшно.
Она стала отступать, потому что оба Кощея медленно приближались к ней. И притом молчали, а от этого Алисе было еще страшнее.

— Смерть! — неожиданно произнес одноногий Кощей.
— Смерть! — повторил за ним инопланетный Кощей и тут же выстрелил в Алису из бластера.
К счастью, бластер у него был ненастоящий, иначе бы вся баржа вспыхнула. Луч лишь осветил внутренность каюты.
Алиса поняла, что если бластером ее Кощей не достанет, то костлявыми руками он легко ее задушит.
При очередной вспышке бластера, осветившей все мертвенным зеленым светом и отразившейся в холодных, глубоко спрятанных в глазницах глазах Кощеев, Алиса увидела за трапом небольшой люк.
Он был приоткрыт.
Отступая, Алиса стала уговаривать Кощеев:
— Спокойно. Я же ничего плохого вам не сделала… Мы с вами товарищи по несчастью…
— Смерть! — прорычал инопланетный Кощей и снова начал палить из бластера.
К счастью, пока он палил, то вперед не двигался. И Алиса, забежав за трап, постаралась нырнуть в люк. Передний Кощей ударился о трап и стал чертыхаться, второй налетел на него. Таким образом, у Алисы образовалась маленькая передышка — она не только перебралась в следующее помещение, но и успела закрыть дверь на задвижку.
Как только она это сделала, первый из Кощеев добрался до двери и стал в нее ломиться, правда, без особого успеха, потому что переборки на барже оказались крепкими, не по зубам Кощею Бессмертному, даже если он инопланетного происхождения.
По свету, который попадал внутрь из небольшого иллюминатора над головой, Алиса поняла, что оказалась в небольшой кладовке, где хранились веревки, куски холста, войлок и прочие хозяйственные предметы. Алиса, страшно уставшая за день, тут же соорудила себе постель. Забравшись на гору холста и канатов, она выглянула в иллюминатор и поняла, что перед бегством тетя Дуся сумела оттолкнуть баржу от берега, и теперь она покачивалась посреди озера, а отсюда ни до кого не докричишься.
Тогда Алиса решила не волноваться.
Она сказала Кощеям:
— Конечно, вы можете ломиться и дальше, но двери здесь крепкие, а я вас совсем не боюсь. Так что лучше тоже отдохните, завтра вам придется разговаривать с самим комиссаром Мило-даром, а он человек очень серьезный.
Кощеи еще немного потолкались в дверь, потом замолчали.
Алиса заснула.
Она спала хорошо, без снов, потому что всегда спится лучше в путешествии на корабле…
А проснулась Алиса от шума и шагов на палубе.
— Эй! — крикнула она, поднимаясь.
И тут же ударилась головой о ступеньку трапа.
Шаги приблизились, и кто-то крикнул знакомым голосом:
— Она здесь! Я слышала!
Застучали быстрые шаги, кто-то сбежал в трюм и стал ломиться в дверь.
— Одну минутку, — сказала Алиса. — Сейчас открою.
В ее каютке было светло — рассвет наполнил ее голубым воздухом.
Дверь отворилась, и Алиса кинулась на грудь к маме, которая и была первой поднявшейся на борт баржи.
Алиса обнималась и целовалась с мамой, вернувшейся из командировки ночью, папой, роботом Полей и другом детства Пашкой, который страшно завидовал, что приключение обошлось без него. Потом Алисе рассказали, что, пока она мирно спала в кладовке, а два Кощея сторожили ее в трюме, дома поднялась паника — куда делся ребенок?
Сообщили Милодару. Милодар поднял на ноги Галактическую полицию и ничего не нашел. Никто же не догадался отправиться на Ярмарку Чудес!
Дома ничего не было известно до середины ночи, пока не появился робот Поля.
Он был вне себя, ничего не соображал, потому что выполз на берег промокшим до последнего кристалла и через двадцать шагов совершенно отключился. На него случайно натолкнулся ночной сторож Ярмарки и сообщил номер робота в милицию.
Полю привезли домой, протерли, просушили все сопротивления и сочленения, промазали лучшим маслом, и тогда к нему вернулась память.
Это произошло уже на рассвете.
Но и робот Поля не знал, куда могла деться Алиса, потому что он угодил в воду раньше, чем ее заточили на барже.
Зато робот Поля знал, что один из Кощеев незаконным образом попал в руки Алеши и его жены.
С утра Селезневы и Милодар кинулись туда и разбудили молодых людей. Те были страшно смущены тем, что совершили не очень благородный поступок, и сразу повели Милодара и Селезневых в сарай, где устроили своего Кощея.
Кащея там не было!
Они его заперли на ночь, но он исчез.
Зато стрелки из рогатки догадались, что Алису надо искать на барже, куда ее отдали в лапы двум другим Кощеям.
Разгневанный Милодар бросился к тете Дусе, а остальные — на Ярмарку.
Баржу нашли посреди озера.
А дальнейшее всем известно.
За исключением одной детали: ни одного Кощея Бессмертного на барже не обнаружилось.
А так как вряд ли кто-то мог побывать на барже ночью и выгрузить Кощеев, значит, человечество встало перед новой загадкой, разгадать которую было не очень легко.
Но решение этой загадки явно знала тетя Дуся.
Когда ее разбудили и обвинили в похищении Алисы, да еще в попытке убить девочку с помощью Кощеев, тетя Дуся совершенно спокойно отправилась с Милодаром на баржу и по дороге сообщила, что никаких Кощеев там быть не может и не было никогда, потому что Кощеи — это воображаемые изображения на экране. Как их можно отправить на баржу?
Конечно, Милодар не поверил тете Дусе. Ведь он уже понимал, что Алиса наткнулась на след страшных чудовищ, которые мучили Москву все последние дни. А источник этих чудовищ — балаган тети Дуси.
Так что когда все собрались на барже, тете Дусе пришлось во всем сознаться.
Она как-то по случаю дешево купила аппарат для передачи мыслей на экран. На одной планете его использовали врачи, чтобы ставить диагноз больным. Но воображение людей на Земле оказалось куда сильнее, чем у тех, кто изобрел этот приборчик. Ну что бы стоило тете Дусе сообщить об этом в Академию наук или хотя бы в милицию, чтобы никого не пугать. А она не сообщила. Она научилась делать фокусы — ее чудовища по приказу хозяйки совершали всякие движения, плясали и даже страдали, когда их били хлыстом.
Но конечно же одной женщине, даже такой сильной, как тетя Дуся, было невозможно усмотреть за своими чудищами.
После представления тетя Дуся загоняла их всех в трюм на барже и отправляла баржу на середину озера. А утром приплывала к ней в лодочке и пригоняла баржу обратно. Но не всегда ей удавалось упрятать всех чудищ, особенно когда в балагане был народ и сеанс шел за сеансом. Некоторые из них вырывались и бегали по окрестностям.
— Но потом? Потом-то что с ними случалось? — настаивал комиссар. — Почему мы не могли их найти?
— А потом они исчезали. Как и положено, — спокойно ответила тетя Дуся.
— А как положено? — спросил Милодар.
— Я догадалась! — закричала Алиса.
— Что-то ты слишком догадлива для обыкновенной девочки, — недовольно сказал Милодар.
— А кто сказал, что я обыкновенная девочка? — удивилась Алиса. — Такие чудовища, как и черные сны, и вообще всякая нечисть, исчезают с первым криком петуха. Потому-то их на следующий день не могут отыскать!
— Эта девочка слишком много знает, — мрачно сказала тетя Дуся. — Мне самой пришлось потратить неделю, прежде чем я догадалась, куда деваются все мои крохотулечки, когда я прихожу утром покормить их человечиной.
— Ах, — сказал робот Поля и попытался упасть в обморок.
Но Алиса подхватила его и сказала уверенно:
— Тетя шутит.
— Еще как шучу! — согласилась тетя Дуся. — А тебя, Алисочка, знала бы — утопила! Это не шутка.
Робот Поля опять попытался упасть в обморок. На этот раз Алиса ему не мешала. Она сказала:
— Не бойся! У нее ничего не получится.

ПЛАНЕТА ДЛЯ ТИРАНОВ

Глава первая
У ПАПЫ ПРОПАЛИ ГОЛКОРЫ!

Перед Новым годом Алиса получила видеописьмо с планеты Уксу. Когда она вставила письмо в компьютер, на экране появилось лицо жительницы той планеты. Лицо было похоже на мордочку веселого ежика.
— Дорогая Алиса Селезнева! — произнесла уксуйка на космолингве. — Мы знаем о твоих путешествиях и подвигах. Нам очень хочется с тобой познакомиться. Через месяц в нашей столице состоится научная конференция молодых ученых. Пожалуйста, прилетай к нам и расскажи о том, как вы с Павлом Гераскиным построили подземную лодку и спускались к центру Земли. Если Павел захочет, пускай тоже прилетает. Мы тебя очень ждем.
После этого начался видовой фильм о планете Уксу, и планета Алисе так понравилась, что она решила слетать на конференцию.
Но оказалось, что легче решить, чем сделать.
Планета Уксу, как всем известно, расположена в системе звезды Реклод-3, до которой от Земли несколько световых лет.
Регулярных рейсов туда нет, нерегулярных — тем более. Планета Уксу только-только избавилась от карантина, который ввели из-за какого-то ужасного тирана.
Конечно, в такое путешествие лучше отправиться в хорошей компании. Но Паша Гераскин занимался с Громозекой раскопками на Марсе, остальные Алисины друзья были в разъезде, а папа, мама и симферопольская бабушка заняты на работе.
И тогда Алиса вспомнила о Гай-до.
Она набрала номер видеофона в польском городе Вроцлаве и увидела на экране милое лицо Ирии. Ирия вытерла тыльной стороной руки муку со щеки, дунула на непослушную прядь волос, упавшую на нос, и, ничуть не удивившись, что ей звонит Алиса, сказала:
— Как хорошо, что ты позвонила, Алисочка, я как раз собиралась искать тебя. Скажи, пожалуйста, ты когда-нибудь готовила пирог с тыквой по-французски?
— С тыквой и черносливом?
— Вот именно! Скажи, девочка моя, надо ли пропускать тыкву через мясорубку или достаточно нарезать кусочками?
— Лучше пропустить, — ответила Алиса. — Но не забудь добавить сливки.
— Ах да, конечно же сливки! Спасибо, Алисочка! — И с этими радостными словами Ирия отключилась. Видно, она решила, что не Алиса ей звонила, а наоборот — она сама провидеофонила в Москву, чтобы узнать про пирог.
Ирия была чудесным, удивительным человеком.
Родилась она на далекой планете Вестер. Ее отец, великий конструктор космических кораблей, воспитывал ее без мамы и старался сделать из нее настоящего мальчика. Так что Ирия стала чемпионом планеты по боксу, покорила все самые высокие горы, водила мотоцикл, самолет, вертолет, космолет и бульдозер, прыгала в высоту на два с половиной метра и разбивала ребром ладони шесть кирпичей. Отец оставил Ирии в наследство свое последнее детище — разумный космический кораблик по имени Гай-до. Он проектировал его для разведочных партий на дальних планетах, так что Гай-до все умел и был под стать своей госпоже.
После смерти папы Ирия часто отправлялась на Гай-до в дальние путешествия, открывала новые планеты и астероиды, стала настоящим космическим волком. Но однажды, на свое счастье, на планете Пять-четыре она отыскала попавшего в катастрофу польского путешественника Тадеуша и полетела с ним в Польшу. С тех пор она почти безвылазно живет возле города Вроцлава, воспитывает свою маленькую дочку, заботится о муже и совершенно забыла о боксе, стрельбе, альпинистских восхождениях и прыжках через космическое пространство.
Гай-до постепенно свыкся с такой жизнью. Его примирила с ней любовь к маленькой девочке, которую он считает своей племянницей, служа ей нянькой, игрушкой, коляской и грелкой.

Но порой на кораблик нападает тоска — ему снятся звездные пространства, астероиды, а чаще всего зловещая планета Пять-четыре. Тогда Гай-до начинает тихонько напевать песни космических скитальцев, но Ирия приказывает ему замолчать, а то девочка их запомнит и испортит себе вкус и слух.
Гай-до замолкает и думает:
«В сущности, мне повезло. Мог бы я сейчас летать от планетки к планетке, совершать вынужденные посадки, разбиваться о скалы, напрягаться и трещать по швам, покрываться ржавчиной и окалиной. А теперь я живу в покое, стою на опушке леска, нянчу очаровательного человеческого детеныша, которого нашла в капусте моя дорогая госпожа Ирия, — ну чего еще может желать космический корабль? Ничего!»
После этого Гай-до тихо вздыхает и принимается раскачиваться, чтобы девочка поскорее засыпала.
Алиса знает об этом, она нередко навещает Ирию и Тадеуша, и малышка ее уже узнает. Алиса жалеет Гай-до, она уверена, что самое большое счастье для космического корабля, особенно для такого умного и отважного, как Гай-до, — это летать от звезды к звезде и грудью встречать метеориты.
Поэтому она опять набрала номер видеофона и тут же увидела на экране Ирию. На этот раз Ирия была очень удивлена.
— Что-нибудь случилось? — спросила она.
— Нет.
— А почему ты снова звонишь? Я все запомнила о черносливе.
— Ирия, ты перепутала. Это не ты мне звонила, а я тебе.
— Ты? А мне показалось, что я. Ну тогда быстро говори, а то у меня все подгорит, и ты будешь виновата.
— Ирия, скажи, пожалуйста, ты не отпустишь со мной на несколько дней Гай-до?
— Зачем?
— Мне нужно слетать на конференцию на планету Уксу. А туда нет рейсов.
— Ты собираешься туда лететь одна? Куда смотрят твои родители? — возмутилась Ирия. — Да ты знаешь, что на этой планете правит страшный тиран, известный по всей Галактике? Только через мой труп!
Алиса не стала спорить и возмущаться. Она привыкла к тому, что все взрослые, даже лучшие из них, сначала дают волю своим чувствам, а потом начинают думать. В конце концов, что может случиться с ребенком в космосе, тем более что ты уже не ребенок, а перешла в седьмой класс, занимаешься биологией и приглашена сделать научный доклад на конференции.
В жизни главное — терпение.
Пошумев и побурлив, Ирия утихла и спросила:
— А мама не возражает?
— Мама не возражает, — честно ответила Алиса.
Мама, может, и возразила бы, но она была в командировке на Плутоне и о планах Алисы на ближайшие дни ничего не знала.
— Странно, — произнесла Ирия. — Я бы мою малышку никогда не пустила на планету Уксу.
— Вот когда она вырастет, тогда и поговорим, — мудро возразила Алиса. — Кстати, тамошнего тирана уже прогнали.
Вдруг лицо Ирии изменилось.
— Горит! — воскликнула она. — Мой французский пирог горит! Позвони мне завтра!
— Нет, — твердо ответила Алиса. — Я вылетаю к тебе. Скажи Гай-до, что мы с ним отправляемся.
— Ни в коем случае! — Ирия отключилась, а Алиса пошла собираться. Ведь путешествие должно было продлиться несколько дней.
Первым делом Алиса позвонила отцу в Космический зоопарк, где он работал. Отца долго искали и наконец соединили — почему-то он сидел в каком-то подвале и был покрыт паутиной и пылью.
— Папочка, что случилось! — спросила Алиса. — Ты заблудился?
— Тише, — прошептал отец. — Они где-то здесь…
— На твой зоопарк напали?
— Хуже, — сказал отец.
— Вот он! — раздался крик.
Заметались лучи сильных фонарей, мелькнула тонкая сеть, которую растягивали два научных сотрудника, словно шли не по сухому подвалу, а по реке с бреднем.
— Прости, Алиса, перезвони через полчаса, — произнес отец.
— Я только хотела тебе сказать, что мне надо слетать на несколько дней на Уксу. Котлеты в холодильнике, а остальное расскажет Поля…
Тут Алиса поняла, что видеофон показывает лишь суету, свалку в подвале, а папы там уже и в помине нет.
— Что случилось? — спросил, входя в комнату, домроботник, то есть домашний робот Поля. Он не выносит, кстати, если его называют домработником, и поправляет: «Я же робот, значит, домроботник».
— Я думаю, что у папы какие-то неприятности, — ответила Алиса. — Вернее всего, на него напали космические пираты. Он прячется от них в глубоких подземельях административного корпуса.
— Ты шутишь или пугаешь? — спросил домроботник Поля.
— Я еще не знаю, — ответила Алиса. — Ты сам погляди на экран.
Но смотреть было не на что — экран был отключен. И как они не старались вызвать профессора Селезнева, ничего у них не выходило — линия не работала.
Алиса собралась уже было лететь в Космозо выручать папу, но тут он сам позвонил домой и сказал:
— Прости, дочка, не мог с тобой говорить. У нас чрезвычайное происшествие.
— Это мы видим, — заметил домроботник.
— Понимаешь, сбежали голкоры, — сказал отец.
— Голкоры! Не может быть! Но почему?
— Меня не было, моего заместителя не было… а тут приехали с телевидения, чтобы их снимать.
— Снимать? Голкоров? — Алиса была сильно удивлена.
— Это меня тоже удивило, — заметил отец. — Но главное заключается в том, что, когда я вернулся в Космозо, клетка была открыта, телевизионной группы и след простыл, и никто не запомнил, как выглядели телевизионщики.
— Погодите, погодите! — прервал профессора Селезнева домроботник Поля. — Я ничего не понимаю. Объясните мне, в конце концов, что произошло в Космическом зоопарке и кто такие голы-коры.
— Поля, надо читать газеты, — упрекнула робота Алиса. — В прошлом месяце «Пионерка» писала, что в Космический зоопарк поступили два гол кора. Так у нас назвали странных животных с Хрустальной планеты. Эти животные совершенно невидимы.

— Невидимы? — повторил Поля. — Тогда зачем их держать в зоопарке?
— А что с ними делать? — удивилась Алиса. — Застрелить? Они же не виноваты в том, что невидимы.
— Значит, зрители их увидеть не могут?
— Почти не могут, — улыбнулся профессор Селезнев.
— Что значит это ваше «почти»? — строго спросил домроботник. — Или их можно увидеть или нельзя.
— Но ведь недаром их прозвали голкорами, — сказала Алиса, — это сокращение от «голые короли». Сами-то голкоры невидимы, но они очень любят наряжаться. Для них в клетках лежат целые груды самых различных нарядов. И все свободное время эти животные, которые на ощупь похожи на худых кенгуру, примеряют наряды. И это, скажу я тебе, Поля, удивительное зрелище! Ты видишь, как по клетке гуляет дама без лица и без рук, но в платье до пола и в шляпке с цветами.
— Ой, какой ужас! Никогда больше не пойду в Космозо! — возмутился домроботник.
— Но их в Космозо нет! — удрученно сказал профессор Селезнев. — Они пропали. Эти телевизионщики забыли запереть клетки, и редкие животные убежали, ушли, пропали. Они могут попасть под машину или упасть с обрыва.
— А я думаю, что их у вас украли.
— Кому они нужны?
— Это второй вопрос, — сказал Поля. — А первый заключается в том, что никто не видел телевизионную группу, никто не знает, кто открыл клетку, а, наверное, ваши голкоры стоят больших денег.
— Громадных! — воскликнул профессор Селезнев. — Это уникальные, может быть, последние во Вселенной подобные существа.
— Ищите их в другом зверинце или цирке, — сказал робот Поля.
— Нет, это невозможно! — возразил профессор и замолчал, потому что понимал, что скорее робот прав и они зря теряют время, обыскивая подвалы и чердаки.
— Папочка, — сказала Алиса, — сделай запрос во все космодромы, чтобы там проверили, не попадутся ли голкоры.
— Но как? Как я сообщу им: «Ищите нечто невидимое!» Меня же засмеют.
— А ты сообщи обтекаемо…
— Я подумаю, — ответил отец. Потом опомнился и спросил: — А ты, Алиса, зачем мне звонила?
— Ах, пустяки. — Алиса говорила равнодушным голоском, как будто речь шла о прогулке за грибами в Кратово. — Мне тут надо на три дня слетать на научную конференцию, сделать доклад. Ты не возражаешь?
— Только оденься потеплее, еще зима, — ответил отец, который очень гордился Алисой и любил, если она как настоящий ученый где-нибудь выступала и делала доклад. С отцами такое бывает.
Тут за спиной отца возникла встрепанная голова Петра Михайловича, молодого сотрудника Космозо.
— Скорее, профессор, мы кажется разгадали тайну! — воскликнул молодой человек. — Старина Крестоног ломает клетку!
— Пока, Алиса, звони, как приедешь на конференцию! — крикнул отец и побежал следом за Петром Михайловичем.
Алиса вздохнула и пошла собирать вещи. По крайней мере, у нее теперь было отцовское разрешение. А это немало.
Робот помог ей собраться, потом Алиса поцеловала его в твердую, прохладную щеку — и они расстались.

Глава вторая
Что рисуют крестоноги?

Если вы после этого все поняли, то вы живете в конце XXI века, часто бываете в Космозо, а может, даже летали на экскурсию в пустынные лабиринты Крепты.
Если вы ничего не поняли, то придется объяснять с самого начала.
На шестой планете небольшой звезды из созвездия Микроскоп в пустыне Джань живут крестоноги. Крестоноги — это крупные черепахи на длинных скрещенных ногах. У них шесть пар ног. Четыре пары для того, чтобы стремительно бегать по пустыне между отвесных, сверкающих под солнцем скал, а две про запас.
Насытившись саранчой и саксаулом, крестоноги берут твердые палочки или острые камешки и начинают рисовать на отвесных скалах. Вся планета Крепта разрисована картинками крестоногов.
Что же рисуют крестоноги на планете Крепта?
Все, что увидят. Увидят саранчу, рисуют стаю саранчи, увидят саксаул, рисуют целый лес. Рисуют они просто и ясно, как дети. Зачем они это делают — ученые догадались недавно. Оказывается, самки крестоногов позируют самцам. И если самке понравится свой портрет, она соединяет свою жизнь с художником. Если нет — ему приходится рисовать самку попроще или учиться рисовать получше. А все остальное рисование — для тренировки.
В Космическом зоопарке на Земле крестоноги не могли бросить своего занятия. И потому стали любимцами публики. С утра к клетке крестоногов подвозят целый грузовик картона и кучу толстых карандашей и фломастеров.
Позавтракав, крестоноги рассаживаются по клетке и начинают работать. Чаще всего они рисуют зрителей и меняют рисунки на лакомства — конфеты, булочки, мороженое. Самки крестоногов стоят в стороне и строго следят, чтобы вкусные вещи не оставались у самцов. Они сразу отнимают лакомства у своих мужей. А те знают, что, пока самки не насытятся, им в теньке не заснуть.
Все крестоноги корыстны. Лишь Старина Крестоног, с длинной седой бородой, свисающей из-под панциря, не брал за свои рисунки ни конфет, ни пышек. Он любил искусство. И это было странное качество для такого примитивного животного. Ведь крестоноги глупы, как настоящие черепахи. Петр Михайлович любил Старину Крестонога за бескорыстие и преданность искусству и всегда давал ему больше картона и фломастеров, чем другим крестоногам.

Если бумага кончалась, Крестоног начинал буйствовать и ломать ограду. Но это случалось редко.
Но именно сегодня это случилось.
Автоматическая служба охраны сообщила Петру Михайловичу, что в его хозяйстве беспорядок. Петр Михайлович включил монитор и увидел, что Старина Крестоног носится вдоль изгороди, размахивая фломастером. Крестоноги говорить не умеют, но отлично подражают случайным звукам, если эти звуки музыкальные. Старина Крестоног завывал мелодию известной арии: «Тореадор, смелее в бой, тореадор, тореадор!»
Зрители хохотали и били в ладоши.
Кучей лежали листы картона.
Петр Михайлович прибежал к клетке, неся на голове стопку чистых листов картона. Увидев его, крестоног перестал завывать и замер от счастья — он понял, что скоро начнет рисовать снова. Остальные крестоноги, подталкиваемые подругами, тоже потянулись к ограде.
Раздав листы, служитель собрал готовые рисунки и вынес их наружу.
И когда выходил, заметил, что из клетки крестоногов отлично видна главная аллея, что ведет к большому загону с голкорами.
Конечно, крестоноги рисуют не очень здорово — они же нигде не учились, но всегда можно угадать, кого они имеют в виду. Вот и сейчас на нескольких листах Петр Михайлович разглядел платформу с телевизионными камерами, на ней ехали два человека. Один очень толстый, словно надутый воздушный шар. Лицо его было тоже надутым, а уши острые, торчащие, как у свиньи. Второй телевизионщик был меньше его ростом, худ, остронос и очень неприятен на вид. Издали его можно было принять за крысу на задних ножках.
А в остальном это были телевизионщики как телевизионщики.

На другой картине служитель увидел ту же платформу у дверей в загон к голкорам. Голкоров тоже можно было угадать. Они были нелепо одеты, а некоторых частей тела у них не хватало, словно художник забыл их нарисовать. Но крестоноги никогда ничего не забывают. Что видят, то и изображают.
А вот третий картон был интереснее всех.
На нем платформа с аппаратурой ехала прочь от загона. В ней стояли оба оператора, толстый и тонкий. А у их ног лежали платья, ботинки и еще какие-то части одежды.
Профессор Селезнев схватил картон и крикнул Петру Михайловичу:
— Петя, пожалуйста, выдай сегодня Старине Крестоногу двойную порцию компота.
— А остальным крестоногам? — спросил Петя.
— Остальным тоже по двойной порции компота. Иначе они Старину Крестонога загрызут. Они же настоящие художники.
После этого профессор Селезнев тут же связался с ИнтерГполом — ИнтерГалактической полицией. По особому тайному номеру.
На экране появилось загорелое лицо комиссара Милодара. Он сидел за столом в своем кабинете.
— Ах, Селезнев! — сказал Милодар. — Опять у тебя пропала дочка?
— Нет, не дочка, — сказал профессор. — С Алисой все в порядке. У меня пропали голкоры. Информацию я уже послал тебе по стереофаксу.
— Знаю, знаю, получил информацию. Но сегодня у меня нет ни минуты свободной. Завтра займусь.
— Комиссар Милодар, — произнес Селезнев официальным голосом. — Я обращаюсь к тебе как директор Космозо. У нас пропали уникальные инопланетные животные. Каждая минута промедления грозит бедой.
— Для этого есть обыкновенная милиция, — ответил Милодар.
— Тогда погляди на описание голкоров и на картон, нарисованный одним нашим животным. Может, ты догадаешься… — Селезнев тут же отправил по факсу лист картона размером метр на метр.
— У тебя и животные рисуют? — удивился Милодар, но взял лист картона и принялся его рассматривать.
— В Космозо все есть, — ответил профессор.
В задумчивости комиссар Милодар запустил пальцы в курчавую шевелюру и стал похож на горгону Медузу, у которой, как известно, прическа состояла из живых змей.
Тем временем дверь в кабинет комиссара Милодара отворилась и вошла красивая яркая женщина.
— Ах, пожалуйста, Шехерезада, — попросил Милодар, — позови Кору Орват. Она в аналитическом зале составляет доклад об экспедиции в жерло вулкана.
— Фи! — вдруг обиделась Шехерезада. — И не подумаю. Вы забываете, господин повелитель, что я настоящая принцесса, а она даже не дворянка, а ваш агент.
— Что же, мне самому ее звать? — спросил Милодар.
— Вот именно! — гордо ответила Шехерезада и пошла прочь из кабинета.
Милодар бросился к экрану, подмигнул Селезневу и сказал:
— Наверное, тебе легче со зверями, и даже с хищниками, чем мне с этими женщинами. Знаешь, почему у меня здесь живет Шехерезада?
— Ума не приложу.
— У нее пропал без вести ее второй муж Синдбад-мореход. И она требует, чтобы ИнтерГпол его отыскал. А как мы его отыщем, если он пропал не здесь и не сегодня, а в эпоху Легенд. Ох, боюсь, мне придется самому туда отправиться. Она ведь не отстанет!
— У тебя же есть агенты.
— Ни на кого нельзя положиться, — вздохнул Милодар.
Тут ему надоело ждать, и он закричал громовым голосом:
— Агент Кора Орват, немедленно к комиссару Милодару!
Зазвенела люстра, и с потолка посыпалась штукатурка.
Тут же открылась дверь и вошла молодая женщина.
— Зачем кричать, — сказала она. — Я и так все слышу.

Женщина профессору Селезневу понравилась. Она была высокого роста, коротко пострижена, узка в талии и широка в плечах. Настоящая красивая спортсменка, вернее всего, прыгунья в высоту.
— Агент Ноль-три, — сердито сказал Милодар. — Вы кончили писать отчет?
— Разумеется, не кончила, — ответила Кора Орват.
— Тогда отложите его. Вам придется немедленно вылететь на задание.
— Что случилось, комиссар?
— Жалоба из зоопарка о похищении ценных невидимых животных.
Кора увидела, что над столом комиссара горит экран и на нем видно лицо профессора Селезнева.
— Ах, профессор, — сказала Кора. — Я виновата! Он так кричал, что я вас не заметила.
— Ничего страшного, — сказал профессор. — Я рад вас видеть.
— Кора, не отвлекайся, — крикнул Милодар. — Ты на работе. Смотри на эти картинки. Картинка первая — вид животных гол-коров совсем одетых. А вот эта картина нарисована инопланетным чудовищем крестовиком…
— Крестоногом, — поправил Милодара Селезнев. — И он совсем не чудовище.
— Инопланетным крестоногом. На ней ты видишь условное изображение похитителей.
— Мне кажется, что я где-то видела этих телеоператоров, — сказала Кора.
— Я тоже их видел, — сказал Милодар.
— Я догадался! — воскликнул профессор Селезнев. — Это же космические пираты Крыс и Весельчак У! Конечно же это космические пираты. Их нам еще не хватало!
— Ясно, — сказал Милодар. — Если это космические пираты, значит, их место в космосе. И давно они побывали в вашем зоопарке?
— Наверное, сегодня утром, — сказал Селезнев.
— Значит, они уже улетели, — сказала Кора Орват. — Важно другое…
— Вот именно! — комиссар снова запустил пальцы в курчавую шевелюру. — Зачем им это нужно?
— Что? — спросил Селезнев.
— Зачем им было лететь к нам и воровать из зоопарка каких-то уродцев? — сказала Кора Орват.
— А вот это вы, агент Ноль-три, и узнаете в ближайшие дни, — объявил Милодар.
— Комиссар! — взмолилась Кора. — Но ведь вы обещали отпустить меня в отпуск! Я уже полгода не видела бабушку.
— Бабушка потерпит еще неделю. И чем быстрее ты разгадаешь тайну голкоров, тем лучше для всех! Но если ты недовольна, можешь писать заявление об уходе.
— Вы же знаете, комиссар, — сказала печально Кора, — я никогда не брошу свою трудную, но любимую работу.
— Тогда иди, получай оружие и спецодежду, а я свяжусь с эскадрой патрульных эсминцев. Корабль будет ждать тебя на космодроме в Жуковском. Счастливого пути.
— Спасибо, комиссар.
Селезнев стал благодарить комиссара за помощь. Но комиссар ответил:
— Не стоит благодарности, профессор. Это наш долг.

Глава третья
Снова с Гай-до

…Гай-до согласился лететь не сразу.
Конечно, ему хотелось размяться, повидать новые планеты и себя показать. Но он очень беспокоился, как без него будет жить малышка. Она обязательно простудится, или у нее заболит животик. Разве можно доверять ребеночка его маме?
И неизвестно было, где кончается шутка, а где кораблик начинает говорить серьезно. Ведь даже самый разумный корабль все равно не человек.
Вообще-то Гай-до похож на небольшой желудь, стоящий на коротких ножках. Ничего лишнего. Совсем невыразительный корабль.
Но не зря его конструировал величайший корабельный мастер Галактики. Если нужно, Гай-до может выпустить крылья и маневрировать в любой атмосфере, парить на одном месте, нырять в воду или даже в раскаленную лаву. На земле Гай-до умеет пользоваться манипуляторами — длинными металлическими руками. Причем, в отличие от нормальных людей, у Гай-до есть еще несколько рук внутри. Так что он может дотянуться до любой точки внутри себя — приготовить обед для команды, выстирать белье, сделать постели, разобрать навигационные карты и даже погладить своего капитана по голове, если капитану взгрустнулось. Гай-до может спеть песню, рассказать сказку, поспорить с вами на любую тему или сыграть в шашки.
Его имя на вестерском языке означает: «Брат Гай». А если учесть, что девичья фамилия Ирии была Гай, то понятно, чьим братом считается этот кораблик.
Алиса выслушала все возражения и соображения корабля, потом открыла люк и вошла в Гай-до. Заслышав, что кто-то вошел, малышка проснулась и засмеялась — она узнала тетю Алису.
— Ты чего сидишь взаперти? — спросила Алиса.
Девочка уже умела ходить, она сразу побежала к люку, но Гай-до люк не открыл.
— Ты подумала, какая на улице погода? — возмутился корабль. — Если ты бегаешь по морозу совсем голая, то это не значит, что надо заморозить ребенка.
Тут люк открылся снаружи, в него заглянула Ирия, накинувшая пальто поверх домашнего халата.
— Алиса, обедать! Тадеуш приехал с работы, — сказала она и подхватила малышку на руки.
— Ну вот, — проворчал корабль, — эта мать берет ребенка немытыми руками. Неужели ты не училась в школе и не знаешь, как опасны микробы?
— Микробов не бывает, — засмеялась в ответ Ирия, — самый мелкий зверь — комар!
Космический корабль даже покачнулся от такого невежества.
— Как ты можешь так говорить! Наука утверждает, что есть не только микроорганизмы, но и существа куда меньше их размерами, например вирусы.
— Мы их не признаем, — с улыбкой ответила Алиса.
Тут кораблик догадался, что его разыгрывают, и произнес:
— Знаю, знаю, не думайте, что только вы понимаете шутки. Но девочку я на улицу не пущу. Там мороз.
— Тем не менее, — рассердилась Ирия, — я погуляю с девочкой без тебя, потому что ей полезен свежий воздух. К тому же ей пора закаляться.
— Закаляться! — с отвращением произнес Гай-до. — Пока я жив, ребенок не будет закаляться! Я не позволю бить его по голове железным молотом.
Конечно же кораблик по незнанию решил, что закалка бывает только в кузнице, поэтому он так страшно возмутился.
— Хватит! — ответила Ирия. — Лучше уж лети с Алисой. Ты отдохнешь от нас, а мы отдохнем от тебя.
— А малышка?
— Я сама о ней позабочусь. Я ее мать.
— Сомневаюсь, — желчно заявил корабль.
Ирия не стала ждать, пока он придумает что-нибудь еще, а взяла смеющуюся девочку и, прижав ее к груди, побежала через заснеженную поляну в дом.
Алиса осталась одна с Гай-до.
— Ну и что будем делать? — спросила она.
Кораблик думал две минуты.
— А сколько лететь до той планеты? — спросил он наконец.
— Дня три.
— А там долго оставаться?
— Нет, за день управимся.
— Значит, всего неделя?
— Наверное.
— Замечательно. Я лечу с тобой, а они пускай сами позаботятся наконец о своем ребенке. И посмотрим, какие они будут, когда мы вернемся…
Тем же вечером Алиса стартовала на Гай-до к планете Уксу. И спала она уже на борту корабля, и замечательно выспалась. Ей не привыкать — Алиса провела в кораблях половину детства.
Они долетели до планеты Уксу без приключений. Большую часть пути они неслись по Трассе.
Места эти всем известные, на каждом шагу маяки и заправочные станции, навстречу несутся лайнеры и катера, все здороваются, желают друг другу веселого пути, поздравляют с многочисленными праздниками и юбилеями. Чтобы не показаться невежливой, Алиса заказала по космонету и через полчаса получила толстый и очень интересный справочник — «Праздники, юбилеи и дни рождения, которые отмечаются в цивилизованной Галактике». Этот справочник был тут же введен в компьютер, и стоило Гай-до услышать позывные встречного корабля или увидеть вдали какой-нибудь астероид, компьютер тут же сообщал:

«Через два часа встречаемся с космическим лайнером второго класса «Проланга», приписанным к порту Два планеты Ах-ва. Национальный праздник планеты второго марта, а вчера капитан корабля отмечал день рождения своей двоюродной дочери от третьего брака, с чем его недурно было бы поздравить. Кроме того, среди пассажиров на борту корабля находится граф Грамон дю Грамоффон из поместья Яварман. Как раз сегодня он отмечает триста шестьдесят шестую годовщину со дня победы армии его прапрадедушки над лягушатниками в Мокрой Яме».

Алиса усаживалась у экрана, набирала позывные корабля второго класса «Проланга» и вызывала на связь капитана. Капитан склонял к экрану все свои пять голов, и Алиса вежливо поздравляла его с днем рождения двоюродной дочери, а потом к экрану подбегал сам граф Грамон дю Грамоффон и громко спрашивал: «Вы не забудете меня поздравить?..»
И так с утра до вечера, даже пообедать некогда.
Зато когда на третий день полета обнаружилось, что в общий справочник внесен и день рождения Алисиной бабушки, все встречные корабли спешили поздравить Алису, и приемник даже перегрелся от поздравлений.
Так что Алиса не замечала, как проходит полет. Но тут ее благодушное настроение разрушил голос Гай-до:
— Алиса, ты только погляди, кто тебя поздравляет.
На экране появилось лицо Шехерезады.
— Дорогая Алиса, — произнесла восточная женщина, — по просьбе и поручению его превосходительства великого победителя и полководца Милодара им-Милодара я горячо поздравляю тебя с днем рождения твоей уважаемой бабушки.
— Спасибо, Шехерезада, — сказала Алиса.
— Странно, — заметил Гай-до. — Он мог бы и сам нас поздравить.
— У моего господина важное совещание, — сообщала Шехерезада.
— Неужели он решил найти твоего Синдбада? — Алиса была знакома с Синдбадом и очень его любила.
— Ни минуты спокойной у нас нет, — всхлипнула Шехерезада. — Но я больше на тебя, Алисочка, надеюсь. Как вернешься, поищешь моего беспутного муженька?
— Мы это сделаем, только не плачь. — Гай-до не выносил женских слез. — Дай нам сделать доклад на конференции — и мы сразу обратно!
— Ох, все не просто, — сказала Шехерезада. — И не хотела я впутывать в это дело Алису. Там действуют настоящие черные силы. Забудь мою просьбу, Алиса.
Шехерезада зарыдала и отключила связь.
И тут на экране появилось звериное лицо известного космического пирата Крыса.
— Привет, Селезнева, — сказал он. — Мне стало известно про твою бабушку преклонных лет. Выражаю сочувствие.
— А почему сочувствие?
— А кому нужна старуха! — сказал пират. — Мы старух обычно чик-чик! Но порядок есть порядок…
— Стой! — закричала Алиса. — Не отключайся! Кто украл в Космозо голкоров?
— А в самом деле, кто украл голкоров? — удивился Крыс.
— Это ваших с Весельчаком рук дело, — сказала Алиса. — Зачем вам несчастные животные? Вы их даже кормить не умеете.
— А их надо кормить? — Потеснив Крыса, на экране появился Весельчак У. — Мы думали что они не кушают.
— Постыдись, пират, — сказала Алиса. — Давайте встретимся в космосе, и вы перегрузите на Гай-до несчастных животных.
— Еще чего не хватало! — обиделся Крыс. — Мы рисковали, пробирались на Землю. Ты знаешь, чем мы рисковали?
— Чем?
— А тем, что Земля — единственная планета в Галактике, где не берут взяток, где нет жуликов и даже политиков. И мы к вам забрались, рискуя собой. Мы загоним этих невидимых за бешеные денежки. Мы теперь — честные торговцы.
— Есть пеленг, — прошептал Гай-до.
Он не терял времени даром, засек координаты пиратов и передал их в Галактический центр, чтобы комиссар Милодар мог выслать срочный крейсер.
— Так вы не сказали, зачем вам голкоры? — Алиса старалась тянуть время.
— Стой! — закричал Весельчак У своему напарнику. — Не отвечай! Она тебя облапошит. Я уверен, что ее гадючий кораблик уже передал наши координаты в центр безопасности. Вырубай звук и моторы — проваливаемся в пылевой мешок.
— Есть проваливаться в пылевой мешок! — ответил Крыс.
И экран погас. Словно пираты Алисе только почудились.
— Нет, их не найти, — вздохнул Гай-до, — иголка в стоге сена твои пираты. И чего это он заподозрил неладное?
Но Алиса ничего не смогла ответить. Хотя понимала, что пираты накопили немалый жизненный опыт.

Глава четвертая
Диктатор Уксу-ба

Сверху планета была как планета, но Алиса привыкла не доверять первому впечатлению, потому что в космосе оно бывает ложным. Она включила дисплей и попросила дать ей информацию по истории планеты Уксу.
Оказалось, что планету Уксу невелика, но отличается хорошим климатом и добрым, трудолюбивым населением. Жители Уксу похожи на людей, но меньше их ростом, хоть и толще. К тому же их тела покрыты тонкими мягкими иголками, отчего уксуйцы напоминают больших ежей.
Раньше они и жили как ежи — в норах и дуплах громадных деревьев в уксуйских лесах. Но постепенно научились работать и разговаривать, построили города и начали ходить друг к другу в гости. В общем, стали как люди.
Но известно, что когда на планете развивается цивилизация, то начинаются всякие безобразия. Например, войны. Так случилось и на Уксу. Много лет назад уксуйцы-муксуйцы попытались отнять тучные пастбища сумчатых баранов у уксуйцев-стремитов. А раз началась война, то появились уксуйцы-лейтенанты, уксуйцы-сержанты и даже уксуйцы-фельдмаршалы.
Один из фельдмаршалов по имени Уксу-ба оказался самым наглым, хитрым и бесстыжим из всех генералов планеты. Он завоевал земли соседей. Потом отнял земли у соседей соседей, построил флот, переплыл океан и захватил пастбища у жителей Заокеанской Уксубии. А через несколько лет его победоносная армия подошла к большому, мрачного вида городу, обнесенному высокой стеной.
Радостный Уксу-ба приказал готовиться к штурму, заряжать пушки и натягивать тетиву у катапульт.
И вдруг на стене города появилась фигурка пожилой уксуйки.
— О мой драгоценный! — кричала она. — Наконец-то ты вернулся!
— Это еще кто? — рассердился Уксу-ба. — Вызовите снайпера, чтобы он сбил эту птичку.

— Простите, ваше сиятельство, — сказал адъютант Уксу-ба. — Но долгие походы плохо влияют на ваше зрение. Это не птичка, а ваша родная мама.
— А почему моя мама ждет меня черт знает где? — спросил завоеватель.
Тогда адъютант взял подзорную трубу и прочел надпись над запертыми воротами. Там было написано: «Уксуполь».
— Ваше сиятельство, — сказал адъютант, — у меня есть подозрение, что мы стоим перед нашей родной столицей.
— Не может быть, — ответил Уксу-ба, который никогда не учился в школе. — Ведь мы все время шли в одну сторону.
— А что, если наша планета круглая? — спросил адъютант, которого выгнали из второго класса за то, что он считался умником.
Уксу-ба приказал отрубить голову адъютанту, чтобы не умничал понапрасну, но убивать мамашу не стал, тем более что она велела открыть сыну ворота.
Хочешь не хочешь, полководец Уксу-ба на собственном опыте убедился, что планета Уксу — круглая. Как шар. И больше ему завоевывать нечего — за родной столицей расстилаются земли, уже завоеванные прежде.
Покорив планету, Уксу-ба занялся ее переделкой. Так как он не выносил грамотных, все школы были превращены в тюрьмы и на каждой повешена вывеска: «Школа жизни». Детей в этих школах учили стрелять из гранатометов, ставить мины, подкладывать взрывчатку в автобусы и прыгать с парашютом. Если ты в этой школе жизни умел подличать, доносить, бить исподтишка и вредить, то ты получал медаль «За подлость». И тебя прямо из школы посылали в армию лейтенантом.
Уксу-ба объявил, что у него самая большая армия и потому вся Галактика должна покориться ему со страха.
В Галактике никто не знал об этом, и потому она не покорилась.
А Уксу-ба велел строить космические корабли, чтобы завоевать соседние планеты. Космические корабли строили из подручного материала, свели все леса и потратили все кирпичи. Корабли получились громадные и страшные.
Диктатор приказал своей армии грузиться на космические корабли, закрывать за собой двери и окна и подниматься в небо.
И тут его армия взбунтовалась.
— Мы знаем, что если войдем в эти деревянные корабли, то никогда не выйдем обратно живыми! — кричали солдаты. — Давайте посадим туда Уксу-ба — и пускай себе летит куда хочет.
Уксу-ба перепугался. Всю ночь он прятался на кухне у своей мамы, но утром вышел на трибуну, потому что отыскал выход из положения.
— Солдаты! — закричал он. — Мы отправляемся в поход. Мы снова обойдем нашу планету вокруг.
— Но мы уже ходили в такой поход! — удивился один генерал.
— Глупец! — закричал Уксу-ба. — Мы победим наших врагов еще раз!
— Но там нет никаких врагов!
— А вот это не ваше дело! — рассердился Уксу-ба. — Идите, воюйте, грабьте, убивайте! Я отдаю планету на разграбление моим славным гвардейцам.
Некоторые солдаты тут же кинулись грабить соседей и родственников, но другие задумались, не сошел ли Уксу-ба с ума? Ну где вы найдете тирана, который завоевывает собственную планету?
Но все же армия покорно зарядила пушки и выступила.
…Идет гвардейский полк по дороге, подходит к первому городу. Из крайнего дома выходит женщина в халате с дымящимся кофейником в руке.
— Куда вы идете, мальчики? — спрашивает она.
— На войну, — отвечают солдаты.
— А моего уксубенка у вас нет?
— Как же, как же, мама! — кричит ее сынок и бежит к маме.
— Не сметь! — приказывает командир полка. — Мы на войне!
И тут начинаются неприятности. Уксу-ба думал, что его армия завоюет собственную планету, награбит в свое удовольствие и успокоится. Но его солдаты оказались не такими мерзавцами, как сам тиран. Как только они сообразили, что напали на своих братьев, сестер, дедушек и бабушек, они побросали оружие и разошлись по домам. А те, кто не захотел домой, вернулись к Уксу-ба и обо всем ему доложили.
Пока они рассказывали, они услышали, как по окрестным землям несется, приближаясь, гул.
Уксу-ба кинулся на балкон.
За ним придворные.
И они увидели, как по всем дорогам к дворцу идут жители планеты Уксу. И несут плакаты, на которых написано:

«ХВАТИТ!»

— Что значит — хватит? — возмутился Уксу-ба. — Война еще не кончена. Еще не все мои земли покорены.
Но оказалось, что тирана никто не слушает. Все его помощники, генералы и полковники разбежались кто куда.
Пришлось Уксу-ба сдаваться.
Наверное, лет сто назад такого тирана посадили бы в тюрьму или даже расстреляли. Но теперь не казнят и не сажают в тюрьмы. Зато если жители планеты или государства не желают больше терпеть тирана, они все вместе просят, чтобы диктатора убрали с планеты навсегда.

Глава пятая
Плавать вредно

Узнав о недавнем прошлом планеты, Алиса прониклась сочувствием к уксуйцам и решила, что пошлет им свою коллекцию кукол.
Гай-до вызвал диспетчерскую на Уксу, и когда там узнали, что к ним летит Алиса, то очень обрадовались.
А через час, оставив Гай-до на попечение веселой компании механиков и электронщиков космопорта, Алиса, оказалась в окружении уксуйских детей и подростков.
Странное зрелище представляли собой обитатели Уксуполя.
Климат здесь теплый, и уксуйцы одевались лишь в короткие передники из кожи, ткани или бус. Иголки на спине у уксуйцев длинные, но мягкие, а на голове их завивают. Некоторые модницы украшают колючие прически гребнями, цветами и даже фотографиями своих возлюбленных. Все свои пожитки уксуйцы носят в сумке, пришитой к переднику. Там же таскают и маленьких детей, словно кенгурят. Так что когда молодая уксуйка вынула из сумки и передала Алисе ключ от гостиничного номера, из сумки тут же высунулась пушистая мордочка. Алиса даже ахнула от неожиданности.
— Привет, — сказал уксубенок. — С приездом, Алиса.
— Откуда ты знаешь, как меня зовут?
— Мамочка все уши мне прожужжала о твоих приключениях. Говорят, ты — самая знаменитая девочка в Галактике.
Алиса смутилась, она не знала, что ответить, и ее выручила молодая мама, которая щелкнула свое сокровище по носу, и ребеночек, надувшись, свернулся в клубок и нырнул в карман.
Гостиница, где поселилась Алиса, стояла на берегу озера, и она тут же побежала купаться. Хорошо еще, что купальник с собой захватила.
На берегу было немало уксуйцев, которые заходили в воду по щиколотку, а некоторые, особо смелые, по колено. Потом они приседали и били ручками по воде. Но никто не плавал.
Алису это смутило. Мало ли какие опасности могли таиться в незнакомом месте.
— Простите, — спросила она одного из купальщиков. — Здесь можно плавать?
— Что делать? — спросил вежливо купальщик.
— Плавать.
— Простите, — сказал купальщик, и его черноглазая мордочка приобрела печальное выражение. — Я не понимаю, что вы собираетесь делать.
— Плыть. Прыгнуть в воду и отправиться вон к тому островку.
— На чем? — спросил купальщик, и Алиса увидела, что он смотрит на нее как на сумасшедшую.
К тому времени вокруг уже собралась целая толпа любопытных уксуйцев, которые негромко переговаривались и кидали на Алису испуганные взгляды.
Алиса поняла, что ничего объяснить не сумеет. Поэтому она просто спросила:
— В этом озере водятся крокодилы?
— Кто? — хором испугались окружающие.
— Крупные хищники, — ответила Алиса. — Крокодилы, акулы, медузы, барракуды?
— О нет! — закричали в ответ уксуйцы, которые поняли, чего от них хочет эта прелестная девочка.
— Тогда — до встречи!
И Алиса побежала к воде.
Пока она бежала, все молча смотрели.
Но стоило ей зайти в воду по пояс, как зрители заволновались. Они тянули к ней руки и кричали:
— Вернись! Нельзя!
Вода была теплая, чистая, бархатная. Алиса ни за какие деньги не вылезла бы из нее. Она прыгнула вперед, нырнула и, проплыв метров десять под водой, вынырнула и обернулась.
Берег был еще довольно близко. Десятки уксуйцев стояли по щиколотку в воде и громко кричали.
Алиса поняла, что нарушила какой-то очень важный запрет, и поэтому сделала вид, что не слышит криков. Она поплыла к островку неспешным брассом.

Доплыть до острова ей не удалось. Минут через пять она услышала шум моторов. К ней неслись три или четыре катера. А над головой завис вертолет.
Из вертолета через громкоговоритель мужской голос призывал:
— Девочка с планеты Земля, не волнуйся. Мы тебя спасем. Старайся не делать резких движений.
Катера кружили вокруг Алисы и кидали спасательные круги — штук двадцать кинули, — чудом не убили — пришлось три раза нырять.
Отчаянное соревнование между Алисой и ее спасателями продолжалось до тех пор, пока она не вернулась на берег.
Из последних сил она выбралась на песок. Ее подхватили десятки коротких рук и потянули подальше от воды.
— Почему вы не даете мне плавать? — спросила Алиса. — Я же вам ничем не мешаю.
— Плавать? — спросил пожилой уксуец в длинной розовой одежде и высоком колпаке. — Что это такое?
— Передвигаться по воде с помощью рук и ног, — ответила Алиса.
— Это невозможно, — сказал старик.
— Это невозможно, — повторили окружающие.
— Но вы же видели, что я плаваю? — удивилась Алиса.
— Нет, нет! НЕТ! — раздались со всех сторон крики. — Мы этого не могли видеть, потому что этого не может быть никогда. Только рыбы и утки могут плавать. Человек рожден для хождения по земле. Он не может плавать. В воде можно простудиться, захлебнуться и утонуть. Плавать некрасиво, опасно и вредно.
— Ни одна воспитанная девочка не будет плавать, — сказал кто-то из толпы.
— Ее никто не возьмет замуж! — крикнул другой.
— Кому нужна лягушка! — завопил третий, и поднялся такой шум, что Алиса заткнула уши.
К счастью, именно в этот момент подъехала открытая машина, в которой сидело несколько участников конференции. Они возвращались с экскурсии, услышали крики и поехали посмотреть, не война ли началась.
Алиса поблагодарила своих коллег и забралась в машину.
— Зачем было поднимать такой шум? — спросила она у уксуйского мальчика, с которым познакомилась в гостинице. — Не все ли равно, плаваю я или нет?
— В том то и беда, что на нашей планете никто не плавает, — ответил колючий мальчик.
— Неужели ваши руки устроены так, что ими нельзя загребать?
— Как ты видишь, наши руки устроены нормально, — ответил мальчик. — Но тиран Уксу-ба и его лакеи, а также генералы, адмиралы, офицеры и прапорщики, начальники департаментов, помощники палачей и другие его слуги очень любили купаться. Но беда в том, что они ходили в латах, касках, кирасах и бронежилетах. А в руках держали пулеметы, гранатометы, пистолеты и пушки. Ну разве можно купаться с такой тяжестью? Так что на берегу обязательно придется раздеться и разоружиться. Значит, решил Уксу-ба, надо сделать так, чтобы купались только его слуги, а все остальные и не подходили к воде. Он вызвал к себе ученых и велел напечатать научные труды о том, что вредно людям купаться. Потом он приказал писателям и поэтам написать романы и поэмы о вреде купания. И даже детские сказки о том, как один мальчик пошел купаться и его укусила подлая жаба. А другой только окунулся, как умер от загадочной болезни… На всех стенах были расклеены листовки с такими стихами:

Если ты идешь купаться, 
Мне с тобою стыдно знаться. 
Только подлые уроды, 
Не подумав, лезут в воду.

— Не очень хорошие стихи, — заметила Алиса.
И все гости с ней согласились.
— Стихи не очень хорошие, — заметил колючий мальчик, — но удобные для тирана Уксу-ба. Прошло несколько лет, и людей уже не надо было отгонять от воды. Они сами стали обходить речки и озера стороной.
— Но теперь тирана нет! — сказала Алиса. — Его же прогнали.
— Но люди многое помнят, — ответил мальчик. — Бывшие слуги тирана вздыхают, когда вспоминают, как им было удобно плавать в одиночестве. Им противно видеть, что дети теперь ходят в школу или на танцы.
— А где он? — спросила Алиса.
— Разве вы не знаете? — удивился мальчик. — В Галактике преступников не держат в камерах, а перевоспитывают. Музыкой и искусством. Но для особо опасных преступников, а именно тиранов и завоевателей, которых выгнали жители собственных планет, нашли далекую планету Тишина.
— А ваш Уксу-ба?
— Уксу-ба тоже живет на той планете, — сказал мальчик. — Когда народ сверг его, то тирана спросили, хочет ли он остаться в своей стране? «Нет! — закричал тиран, заглянув в глаза людей. Куда угодно, только подальше отсюда!»
— И они живут в одиночестве, в бедности? — спросила Алиса.
— Ничего подобного! У каждого есть дом, он получает продукты, одежду и все необходимое. Даже существует правило: каждый тиран может взять со своей планеты любимую вещь. Только одну вещь.
— Например? — спросила Алиса. — Пушку? Гранатомет? Бомбу?
— Нет, вещь не должна приносить вред окружающим.
Мальчик замолчал и вздохнул. Другие уксуйские дети, которые слушали этот разговор, тоже опечалились.
— Я что-то не так сказала? — спросила Алиса.
— Нет, — сказал мальчик. — Мы просто вспомнили, как он нас всех одурачил!
— Как же это случилось?
— Ты хочешь об этом узнать?
— Конечно.
— Тогда мы тебе это покажем.

Глава шестая
Что украл Уксу-ба

Машина остановилась у входа в большой зеленый парк.
Это был детский парк. Множество маленьких уксуйцев бегало по его дорожкам, малыши, высовывались из родительских сумок-карманов или из разноцветных рюкзачков, которые носили на животах старшие братья и сестры.
На больших площадках крутились карусели, возвышались горки и колеса смеха.
Но дети вели Алису дальше, не обращая внимания на развлечения и суматоху вокруг.
Наконец они вышли на зеленую полянку, окруженную невысокой каменной резной оградой. Полянка поросла сочной травой, в которой белели ромашки. Но вокруг царила тишина. От поляны шла просека в лесу, полого загибавшаяся и исчезавшая среди деревьев.
— Вот здесь, — сказал мальчик.
В середине поляны стояла гранитная плита. Дети и взрослые, подходившие к полянке, понурившись останавливались. Некоторые даже тихо плакали. Подойдя поближе к плите, Алиса прочитала:

«Здесь начиналась лучшая во Вселенной детская железная дорога, изготовленная двумя поколениями мастеров — гномов Железногорья.
Эту дорогу украл у наших детей диктатор Уксу-ба.
Позор и проклятие вору и разбойнику!»

— То есть как так украл? — удивилась Алиса. — Целую железную дорогу украл?
— А какая это была дорога! — воскликнула стоявшая рядом старенькая уксуйка. Иголки на ее спине и плечах поседели, но на голове она их завивала и красила в оранжевый цвет. — Паровоз был выточен из зеленого нефрита, колеса у него были серебряными, а труба из черного мрамора.
Из кармана на переднике у старушки высунулась голова гнома в красном колпачке.
— О рельсах скажи, бабуля, — пискнул он.
— А рельсы были золотые, — сказала старенькая уксуйка.
— А вагоны? — спросил гном, будто сам не знал.
— А вагоны изумрудные.
— Правильно, — подтвердил мальчик, который привел Алису в парк. — Все это правда.

— Но как же тогда он смог ее украсть? — спросила Алиса.
— Было воскресенье, — вспомнила старушка, — вся планета пела и танцевала, радуясь, что отделалась от тирана. Дети тоже плясали и пускали в небо ракеты, а когда наступило утро, мы увидели, что поезда нет. Всей железной дороги нет.
— Даже рельсов, — подсказал гном и спрятался в кармане.
— Надо было догнать и отнять, — сказала Алиса.
— Нельзя, девочка, — ответила старушка. — Нельзя, потому что каждому тирану, которого отправляют на планету Тишина, позволено брать с собой одну вещь. Самую любимую. Уксу-ба и заявил капитану, что его самая любимая вещь — детская железная дорога.
— Предложили бы ему деньги, — сказала Алиса.
Уксуйцы, что окружали ее, хором вздохнули. И за всех ответила старушка:
— Зачем ему деньги?
— Поменяйтесь!
— На что? Ведь Уксу-ба думает, что наступит день и его позовут обратно править нашей планетой. Вот тогда он вернется с подарком детям — железной дорогой.
— Я бы на вашем месте не сдавалась, — сказала Алиса.
— Мы и не сдаемся, — сказал гном из кармана. — Мне не сдаемся и просим: Алисочка, отними у Уксу-ба нашу драгоценную железную дорогу и верни ее нам. Мы тебе памятник при жизни поставим.
— Еще чего не хватало! — ответила Алиса.
Она попрощалась с уксуйцами и поспешила прочь из парка, потому что начиналось заседание конференции, на котором ей обязательно надо было присутствовать.

Глава седьмая
Порошок от насекомых

Когда конференция завершилась, уксуйские друзья проводили Алису до ее корабля.
Она попрощалась с новыми друзьями, вошла внутрь Гай-до и сказала:
— Надеюсь, ты не скучал?
— Как тебе сказать, — сдержанно ответил кораблик. — Я завел, правда, двух-трех знакомых, встретил старого приятеля из геологической службы Вестера, но, честно говоря, я предпочел бы лететь от планеты к планете сидению в комфортабельном космопорту.
— Я тебя понимаю, — сказала Алиса. — Нам пора домой. Тебя ждет твоя малышка, а меня школа. Но если тебе хочется, мы можем сделать небольшой крюк — по крайней мере один день у нас остался.
Гай-до очень обрадовался этому. Он принялся думать, куда бы слетать. То ли поглядеть на страшные вулканы и кипящие озера планеты Пять-четыре, то ли заглянуть в джунгли Эвридики, то ли, наконец, погулять по поясу астероидов. Пока кораблик размышлял, Алиса спросила:
— Знаешь, что я придумала?..
— Говори, а то у меня компьютер плавится — столько всего хочется!
И тогда Алиса рассказала кораблю о детской железной дороге планеты Уксу и о том, как уксуйцы страдают из-за своей потери.
— Что же ты раньше молчала! — воскликнул Гай-до и тут же задраил люк. — Конечно, мы сейчас же летим на планету Тишина и отберем у этого негодяя чужую железную дорогу.
— Не спеши, дружок, — ответила Алиса. — Во-первых, нас могут не пустить на планету — туда посторонним прилет воспрещен. Во вторых, даже если мы и отнимем железную дорогу, как мы ее упакуем — она же состояла из паровоза, трех вагонов и платформы? Не считая рельсов, которые нельзя оставить.
— Думать будем потом! — категорически заявил Гай-до. — А сейчас летим!
Алиса не стала спорить с корабликом, потому что и сама хотела поскорей попасть на планету Тишина и поглядеть на самых настоящих негодяев, которые еще недавно угнетали и мучили целые народы, а то и планеты.
Гай-до связался с Центральной справочной и попросил сообщить координаты планеты Тишина. Справочная отказалась дать эти сведения, потому что они считались секретными. Тогда в дело пришлось вмешаться Алисе.
— Информаторий, — сказала она. — Вас вызывает Алиса Селезнева.
— Это какая Алиса? — На экране появилось лицо диспетчера Справочной. — Неужели та самая Алиса? Девочка с Земли?
— Да, — улыбнулась Алиса. — Я та самая девочка.
— Я рад с тобой познакомиться, — сказал диспетчер. — Я столько читал и смотрел фильмов о тебе. Чем я могу тебе быть полезен?
— Честно говоря, у меня нет официального дела на планете Тишина. Но я сейчас была на планете Уксу и узнала, что, когда их диктатор Уксу-ба отправился на планету Тишина, он прихватил с собой главную ценность детей всей планеты — детскую железную дорогу.
— Но зачем она ему? — удивился диспетчер.
— Вот именно это я и хочу выяснить, — сказала Алиса. — Я хочу помочь ребятам с Уксу.
— Ты права, Алиса, — согласился диспетчер. — Под мою собственную ответственность я сообщу тебе координаты планеты. И, больше того, запомни, что меня зовут Жирардо Жерардо, а инспектора планеты, который находится на ее спутнике, зовут Карло Жерардо. И он, как ты можешь догадаться, мой родной брат. Передавай ему от меня привет. Надеюсь, что он тебе поможет. Будь счастлива, поддерживай со мной связь. Будешь пролетать поблизости, загляни на чай, хочу пожать тебе руку.
— Спасибо, зайдем, — сухо сказал Гай-до, который не любил фамильярностей по отношению к Алисочке.
— Это еще чей голос? — насторожился диспетчер.
— Это голос моего корабля, — сказала Алиса.
— Ты летишь на Гай-до? — спросил диспетчер.
— А как вы догадались?
— Все знают о подвигах Гай-до на планете Пять-четыре, — ответил с улыбкой диспетчер, и даже недоверчивый Гай-до довольно заурчал, как кот, которого погладили за ухом. И взял курс на планету Тишина.
Недолгое их путешествие не было отмечено никакими событиями, если не считать одного смешного случая.
Алиса готовила себе ужин, и ей страшно захотелось чего-нибудь необычного.
— Погляди в трюме, — сказал Гай-до. — Ирия туда складывает все, что мешает ей дома. Я тысячу раз просил ее провести в моем трюме уборку и выкинуть то, что не положено возить в себе порядочному кораблю. Но она только отмахивается и подкладывает какие-то новые банки и пакеты…
Кораблик вздохнул и замолчал. Он научился вздыхать, и его вздохи казались дуновением ветра, пролетевшего по отсекам.
Алиса спустилась в трюм и стала изучать, что же стоит и лежит на полках.
Ирия не задумывалась, можно ли на одной полке стоять банке с кремом для ботинок, коробке с шампунем, блинной муке, календуле, связкам сушеной петрушки, крупе из грундриков, бутылочке мумие и пакета с цветочной пыльцой… А это что? Алиса сняла с полки тщательно завинченную банку и открыла ее. До половины банка была наполнена серым порошком. Алиса понюхала его, и ей сразу захотелось чихнуть. Когда она закрывала банку, чтобы поставить ее на место, она все же чихнула, и пыль облаком ринулась ей в лицо.

И лицо тут же жутко зачесалось. Зуд быстро проник за ворот, помчался по груди и рукам, и Алиса, едва поставив банку, начала отчаянно чесаться.
— Что происходит? — спросил Гай-до. — Ты меня раскачаешь.
— Это я хотела тебя спросить, что же происходит? — чуть не плача, спросила Алиса. — Сейчас я себя до смерти зачешу! Ну помоги же мне!
В конце концов, даже Гай-до ничем Алисе помочь не смог — пришлось ей раздеваться и долго мыться под душем, а Гай-до тем временем включил вентиляцию-дезинфекцию, что бы очистить воздух в корабле.
Пока Алиса вытиралась и приходила в себя, Гай-до провел экспресс-анализ и торжественно сообщил:
— Если ты узнаешь, что было в банке, ты будешь смеяться.
— Ну, говори!
— Там был порошок от насекомых!
— Что?!
— Видишь, ты уже почти засмеялась. В банке был порошок от блох, клопов и тараканов, который Ирия нашла на чердаке своего дома и за ненадобностью спрятала в меня.
— Но почему она не выкинула его?
— Потому что Ирия настоящая женщина. Ей труднее всего выкинуть что-то совсем ненужное. Потому что это ненужное может вдруг пригодиться.
— Чепуха какая-то! Я не такая, как все глупые женщины, — возмутилась Алиса. — А представляешь, что случилось бы, если бы эту банку нашла малышка?
— Она не могла ее найти, — ответила Гай-до, — потому что Ирия поставила банку на верхнюю полку. А мы с тобой ее выкинем.
— Погоди, — попросила Алиса. — А почему этот порошок такой чесучий?
— Все насекомые начинают чесаться и разбегаются.
— Понимаешь, — произнесла Алиса, — ведь это не наш порошок… А вдруг он для чего-то пригодится?
Тут Гай-до во весь голос расхохотался, а Алиса смутилась и вылезла из трюма. И пошла готовить себе ужин из самых обыкновенных консервов и случайно попавшего на борт ананаса…

Глава восьмая
Инспектор Карло не доверяет

К вечеру того же дня Гай-до вышел на орбиту Тишины. Издали планета казалась совсем обыкновенной, а от Земли отличалась тем, что почти вся была покрыта океаном — лишь небольшой континент, окруженный островками, виднелся в ее экваториальной области.
Перед Гай-до в пространстве сверкающей звездочкой несся спутник планеты — переделанный из небольшого астероида.
— Тревога, — прозвучало в динамике. — Кто приближается к планете, не нанесенной на карты?
— У нас есть разрешение, Карло! — крикнула Алиса. — Нам разрешил прилететь сюда ваш брат Жерардо. И если вы разрешите причалить к вашей станции, я все расскажу.
— Опять этот бездельник вмешивается в мою жизнь, — мрачно ответил инспектор. — Недаром наш папа всегда был им недоволен.
— Так нам можно причалить или нельзя? — растерялась Алиса.
— Так и быть, причаливайте. Только не вздумайте толкать мой дом. У меня суп на плите — если расплескаете, не прощу!
— Учтем, — коротко ответил Гай-до, а потом отключил связь и сказал Алисе: — Он меня оскорбляет.
После этого он причалил к станции инспектора так мягко, что даже Алиса не почувствовала этого мгновения. Конечно же инспектор, у которого, видно, был плохой характер, за это Гай-до не поблагодарил. У люка Алису встретил мрачного вида робот. Он был похож на старинный сейф, по бокам которого болтались тонкие гибкие металлические руки, а из-под верхней крышки, нависавшей как козырек, поблескивали красные рецепторы — глазки. Странно было, что стенки сейфа были погнуты и поцарапаны, словно робот дрался с танком.

— Вытирайте ноги, — сказал робот. — За каждым не навытираешься.
— У меня чище, чем в вашем логове, — дерзостью на дерзость ответил Гай-до.
Робот немного подумал и сказал, словно диктовал решение задачки:
— Имеем дело с говорящим кораблем. Неинтересно.
Гай-до настолько опешил от этого высказывания, что ничего не ответил. Алиса вытерла ноги, которые у нее, разумеется, были совершенно чистыми, и прошла вглубь Наблюдательной станции.
Робот ехал сзади и подсказывал, куда поворачивать. И это оказалось нужным, потому что станция, хоть и небольшая, состояла из многих комнаток, закоулков, коридорчиков, темных шкафов и тупичков. Словно ее специально делали, чтобы заблудиться.
Инспектора планеты диктаторов Карло они обнаружили на кухне, где он только что снял с плиты кастрюльку с супом, и по всему помещению разносился чрезвычайно аппетитный аромат.
— Сами видите, — сказал инспектор, — я не мог оторваться, чтобы вас встретить.
На щеку был наклеен пластырь, под глазом — синяк.
Он оказался молодым лысым человеком с узкими плечами.

Карло не скрывал своего недовольства незваными гостями.
— Мы к вам ненадолго, — сказала Алиса.
— А вас много?
— Я и мой корабль, — ответила Алиса.

— У них корабль говорящий, — пояснил робот, похожий на сейф. — Но только сомнительно, что он разумный.
— Тогда быстро говорите, что вам требуется, и улетайте, — невежливо сказал Карло. — У меня нет ни минуты свободной.
— Это точно, — мрачно подтвердил робот.
— Среди ваших… — Алиса запнулась, она не знала, как называть диктаторов.
— Клиентов, — подсказал робот.
Между тем инспектор налил супу в тарелку, поставил тарелку на кухонный стол и, не приглашая Алису, принялся есть. Алиса конечно же была не голодна, но она никогда бы не позволила себе не пригласить гостя к столу.
— Продолжайте, — проворчал робот-сейф.
— Среди ваших клиентов, — продолжала Алиса, — есть бывший диктатор с планеты Уксу по имени Уксу-ба.
— Как же. Достойный человек, — сказал робот-сейф. Карло продолжал жадно хлебать суп. — Настоящий изверг.
— Тогда вы меня поймете! — Алиса поймала себя на том, что обращается к роботу-сейфу, словно он здесь главный. — Этот Уксу-ба украл на своей планете детскую железную дорогу — три вагона и паровоз.
— Знаю, — сказал робот. — Она у него стоит.
— Но ее надо вернуть обратно. Вы не представляете, как переживают дети на Уксу.
— Представляю. Они писали нам письма, — сказал робот. — Но по закону мы не можем отнять у диктатора железную дорогу, потому что каждый из наказанных диктаторов и вождей имеет право взять с собой самую любимую вещь. Некоторые брали книгу, другие картину, третьи — портрет дедушки или латы прадедушки. Но Уксу-ба взял железную дорогу.
— Тогда позвольте мне самой поговорить с этим диктатором, — попросила Алиса. — Может, он послушает меня.
— Ха-ха-ха, — ответил робот-сейф. — Он вас и слушать не будет. Убьет, и дело с концом.
— Надеюсь, вы меня защитите, — постаралась улыбнуться Алиса. Но никто ей не ответил. Инспектор продолжал быстро есть суп, а робот перемигивался красными глазками, и вид у него был угрожающим.
— Вот именно, — проговорил инспектор Карло Жерардо. — Именно этого я и ждал. Значит, вы непременно желаете попасть на планету диктаторов? И даже к Уксу-ба?
— Хочу, — призналась Алиса. — И не вижу в этом ничего плохого.
— А я вижу, — сказал инспектор. — И мне уже надоели выдумщики. Лгуньи и лжецы. А ну признавайтесь, кто вас послал?
Длинные гибкие руки робота в мгновение ока вытянулись и обхватили Алису словно канатами.
— Как вы смеете! — воскликнула Алиса. — Меня никто не посылал.
— Выкинем ее прямо в космос, шеф? — спросил робот-сейф.
— Она этого достойна, — согласился Карло.
— Ну, я понес ее выкидывать? — спросил робот-сейф.
— Погоди, пускай она сначала признается во всем. Ну, признавайся!
— В чем? — спросила Алиса.
— Кто тебя подослал и с какой дьявольской целью. Я думаю, что ты агент какой-то телевизионной или газетной компании, которой нужны сплетни и жареные факты о нашей скромной жизни.
— А я уверен, сказал робот-сейф, — что она сторонница одного из наших клиентов и прилетела его освободить.
— Клянусь вам, я не отношусь ни к какой газете, ни к какой телевизионной студии и уж тем более не хочу освобождать диктаторов!
— Вы понимаете, какой вред вы наносите спокойствию Вселенной, когда воспеваете тирана? Ах, он бедненький, ах, ему так плохо на планете Тишина! — произнес Карло.
— Думаете, вы сделаете добро своей планете, если поможете бежать отсюда какому-нибудь негодяю, по которому в старые времена виселица плакала? — спросил робот-сейф.
Алисе было обидно.
— Ну если вы не верите мне, то спросите мой кораблик, — попросила она.
— Мы не разговариваем с сообщниками, — ответил Карло. — Посади ее в какую-нибудь комнату, запри покрепче, пускай посидит, подумает, пока не прилетит инспектор. Пускай он с ней разбирается. Надоело… Надоело! — Карло помолчал и добавил: — И надо же — каждый второй пользуется именем моего дорогого брата Жерардо!

Глава девятая
Гай-до спешит на помощь

Алиса была в отчаянии. Вот уж не предполагала, что ее желание помочь ребятишкам с планеты Уксу приведет к таким неприятностям. Что делать? Как их убедить?
И тут астероид покачнулся. Зазвенела посуда в шкафу.
— Что такое, — испугался Карло. — В нас попал метеорит?
— Нет! — донесся до них голос с пульта. — Это я, корабль Гай-до. Я услышал, что вы задерживаете мою пассажирку — благородную и честную Алису Селезневу, отважного борца с диктаторами и пиратами всей Вселенной. Вы посмели заподозрить ее в страшных преступлениях!
Астероид снова покачнулся — еще сильнее.
— Я вас опрокину! — крикнул кораблик. — Немедленно отпустите Алису.
— Он сошел с ума, — сообразил Карло. — Нам не хватало еще сумасшедшего космического корабля! Робот, приготовь установку защиты! Дать по кораблю-агрессору залп из всех установок!
— Погодите! — закричала Алиса, которая испугалась за Гай-до. Ведь ее маленький кораблик не знал страха. — Ну почему вам не связаться с Галактическим центром или даже с Землей?
Мое имя есть в справочнике. Вы можете поговорить с моим папой.
— Связь с Галактическим центром очень ненадежна, — ответил робот-сейф. — Между нами — черное облако.
Астероид качнулся еще раз.
— Гай-до, прекрати! — приказала Алиса.
— Не прекращу.
И тут Алиса сообразила, что надо делать.
— Постойте! — воскликнула она. — Пожалуйста, сходите к Гай-до на борт, и пусть он даст вам какую-нибудь книжку обо мне. У него их штук десять.
— Еще бы! — ответил Гай-до. — Я собираю все книги о девочке с Земли.
— А что в этих книжках? — спросил Карло.
— Там описаны некоторые из моих приключений, — скромно ответила Алиса. — Эти книжки очень популярны на Земле и на некоторых других планетах.
— На всех, где живут культурные люди, — добавил Гай-до.
— Хорошо, — сдался Карло. — Я пойду и возьму эти книги. Но не буду заходить внутрь твоего корабля, девочка. Я не хочу, чтобы он захватил меня в плен. Я открою люк, а он пускай передаст мне книги манипулятором. Он сможет?
— Смогу, — вздохнул Гай-до, — хотя мне стыдно слушать, как человек, которому доверили охранять целую планету тиранов и деспотов, испугался одной девочки.
— Девочки разные бывают, — ответил робот-сейф, — а некоторые люди отлично умеют переодеваться в девочек.
Карло Жерардо вскоре возвратился, неся в руках пачку книг и видеокассет.
Он положил пачку на стол и принялся перекладывать книги.
— Это все о тебе? — спросил он недоверчиво.
— Там есть мой портрет, — ответила Алиса.
— Как странно! — сказал Карло. — Столько книг об обыкновенной девочке?
Он внимательно посмотрел на Алису, сравнивая ее с портретом на обложке, потом принял решение:
— Отведи девочку на ее корабль. Я прогляжу книги и завтра утром сообщу свое решение.
Робот-сейф, который, как показалось Алисе, с удовольствием посадил бы ее под замок, молча отвел девочку к люку, и Алиса прыгнула внутрь Гай-до.
Гай-до уже приготовил ей ужин, хотя, честно говоря, Алисе совсем не хотелось есть. Но пришлось уничтожить все, потому что для Гай-до было бы трагедией, если бы Алисочка лишилась аппетита.
Кораблик был недоволен приемом и удивлен тем, что на свете есть неучи, которые ничего не читали про Алису.
Наступил ранний вечер. Чтобы скоротать время, Алиса и Гай-до занялись хозяйством. Гай-до вымыл полы и стены и постирал белье, Алиса приготовила себе на завтра еду и вышила подушечку для малышки. Гай-до давно просил ее об этом.
Утром Алиса проснулась от сигнала связи.
Она посмотрела на часы: шесть тридцать местного времени. Еще бы спать и спать…
Жмурясь от яркой лампочки, Алиса включила экран.
На экране появилось лицо Карло. Он выглядел ужасно — глаза красные, невыспавшиеся, лысина потускнела, один ус торчит вверх, а второй — вниз, а синяк под глазом стал желто-зеленым.
— Я не спал всю ночь, — хрипло произнес он. — И мой робот Кристалл тоже не спал всю ночь — мы читали книги о тебе. Прости, что мы оскорбили тебя подозрением. Я беру все мои слова обратно. Я счастлив, что судьба позволила мне познакомиться с самой Алисой Селезневой!
— Спасибо, — сказала Алиса. — Я очень рада. Только мне хочется спать. Вы не могли бы позвонить часа через два?
— Ой, простите! — ахнул Карло. — Я забыл, что еще рано — мне так хотелось выразить вам свое восхищение. А скажите, пожалуйста, вы в самом деле наследная принцесса…
— И еще дважды княжна, трижды королева и один раз премьер-министр, — ответил за Алису Гай-до, который внутренне ликовал, но старался не показать своей радости.
С извинениями Карло отключился, а Гай-до сказал:
— Мог бы и вчера сообразить, что к чему. Неужели по человеку не видно, герой он или злодей?
— Вот посмотрим с тобой на тиранов и злодеев и выясним, можно их сразу отличить от обыкновенных людей или нельзя, — ответила Алиса.
С этими словами она снова заснула и даже успела до восьми часов просмотреть длинный сон с приключениями, в котором она сражалась с роботом-сейфом.
А утром Карло встречал Алису у люка.

Глава десятая
Вид на тиранов с орбиты

— Прости, Алиса, еще раз, что мы тебя так плохо встретили, — сказал утром, за общим завтраком, инспектор Карло Жерардо. — Ты не представляешь, в каком кипящем котле оказались мы с Кристаллом.
— Это точно, — подтвердил робот-сейф, стоявший поодаль.
— Я думал, что отыскал тихое место, чтобы спокойно заниматься научными изысканиями в музыке и поэзии. Но не тут-то было. Эти деспоты никак не хотят мириться с тем, что не нужны собственным народам, они повсюду пишут жалобы и вызывают комиссии, утверждая, что мы здесь нарушаем права человека и тирана, потому что тиран тоже человек.
— Не нравится мне ваша система, — произнес Гай-до. — Получается несправедливо. Если ты украл булку, то тебя посадят в тюрьму, а если ты десять лет угнетал собственный народ и казнил миллион человек, тебя отправят отдыхать на мирную планету Тишина.
— Так принято, — сказал Карло. — Возьми, например, Наполеона. Слыхали о нем?
— Конечно, это был великий французский император! — сказала Алиса. — Он завоевал всю Европу, но потом Кутузов его победил в Бородинской битве под Москвой. Наполеон бежал и чуть не замерз от мороза.
— А Москва сгорела, — добавил Гай-до, который за последние годы прочел массу земных книг, особенно исторических.
— Вот видите, — сказал Карло. — Вы об этом Наполеоне помните, памятники ему стоят по всей Франции. А чем он, простите, занимался?
— Он завоевывал другие страны.
— Зачем? — спросил Карло.
— Чтобы их покорить, — ответила Алиса, чувствуя подвох.
— А зачем?
— Все великие полководцы завоевывают другие страны, — сказал за Алису Гай-до. — Поэтому они и великие.
— В чем же, наконец, величие этих людей? — буквально закричал Карло, так он рассердился. — В чем величие Александра Македонского, Чингисхана, Наполеона, Гитлера? Молчите? Тогда я вам отвечу — их величие в том, что они убили много-много людей. Людей, которые хотели жить, читать книги, путешествовать, воспитывать детей или выращивать деревья. Одних они убили, потому что забрали в свою армию, а других убили, потому что погнали на них эту свою армию. И до сих пор многие глупые люди гордятся, что такие убийцы жили с ними в одной стране или в одном городе. Так что мой ответ, Алиса, таков: все тираны, все деспоты, все вожди и великие завоеватели — обыкновенные преступники.
— Но они же сами никого не убили! — попыталась встать на защиту Наполеона Алиса. — Они лишь приказывали идти в поход.
— Главарь любой банды сам не пачкает рук. Но он от этого не перестает быть ничтожным убийцей, — сказал Карло.
— Под этими словами я готов подписаться, — добавил робот-сейф.
Алиса промолчала. С одной стороны, она была совершенно согласна с инспектором Карло, но с другой… При ней никто еще не называл Наполеона или Александра Македонского ничтожными преступниками. Хотя если задуматься, то ничего хорошего людям эти великие полководцы не сделали — перебили массу народу, своих и чужих, а потом умерли, и ничего от их империи не осталось. Только слезы и разрушения…
— Но человечество, — продолжал между тем разгневанный Карло, — всегда подходило к тиранам и деспотам с особой меркой, будто оно было загипнотизировано их преступлениями.
Поэтому Наполеона даже в тюрьму не посадили, а отправили на остров Святой Елены, где он гулял по окрестностям и писал дневник… ну точно как наши диктаторы.
Карло вздохнул и неожиданно сказал печальным голосом:
— Пошли, посмотришь на наших наполеонов.
Алиса послушно направилась за инспектором по узкому коридорчику. В конце его была небольшая дверь и за ней — обширный круглый зал, по стенам которого горели разноцветные телевизионные экраны.
— Вот они — наполеоны, — мрачно повторил Карло. — Насмотрелся я на них.
— Наш Карло, — пояснил робот-сейф, — не выносит диктаторов и тиранов. И весьма сожалеет, что ввязался в эту историю. Он уже посылал четыре заявления об уходе с работы, но в Центре никак не могут подыскать ему замену — нет желающих сидеть на этой станции и опекать тиранов. А некоторые думают, что у нас работа тихая…
— Но у вас и сама планета называется Тишина.
— Ее так до нас назвали, — вмешался в разговор Карло. — Когда обнаружилось, что здесь никто не живет, только птицы и рыбы, — и они совершенно безмолвные. Но теперь об этом пришлось забыть…
— А вы часто бываете на планете? — спросила Алиса.
Карло ответил не сразу и на вопрос вопросом:
— Ты обязательно хочешь туда спуститься?
— Мне надо поговорить с Уксу-ба. Не зря же я сюда летела.
— Ничего ты не добьешься, — сказал Карло.
— Не добьется, — подтвердил робот Кристалл.
— Но попытаюсь, ладно? По крайней мере, я узнаю, чего он хочет в обмен на этот поезд.
— Тогда слушай: после обеда я сам полечу на планету Тишина. Мне надо раздать им почту, полученную из Центра, передать кое-какие продукты, бумагу для доносов, авторучки и чернила. Только ты должна быть очень осторожной. Даже мы с Кристаллом никогда не знаем, чем кончится наш визит на планету.
— Я обещаю.
— Ты не будешь выходить из катера без моего разрешения.
— Разве мы полетим не на Гай-до?
— Ему придется остаться здесь. Никакой корабль, кроме специального катера инспекции Объединенных Звезд, не имеет права приземлиться на Тишине.
Конечно же Гай-до расстроился, узнав, что его не берут на планету. И не поверил, что это объясняется специальными правилами. Он считал, что Карло невзлюбил его за утреннюю ссору. Хотя на самом деле Жерардо о ней давно забыл.
— Поскорее возвращайся, — сказал Гай-до Алисе. — Не нравится мне эта планета и вся эта тишина…
Но Карло, судя по всему, относился к спуску на планету вполне спокойно.
— Конечно, — говорил он, грузя на катер почту и продукты, — если ты не знаешь характера этих негодяев, можно попасться им на зуб и даже погибнуть. Но я знаю их слабости. Главная слабость заключается в том, что они так ненавидят друг друга, что совершенно не способны объединиться и напасть на меня. Скажу тебе по секрету: я не мешаю даже делать соседям пакости — ведь такой у них характер, иначе бы они жить не смогли. Раньше они пакостили в масштабе своей планеты, а теперь на своем клочке земли.
— Не упрощай, — буркнул робот-сейф. — Они такие изобретательные, что порой диву даешься.
— Ты думаешь, что наши синяки и травмы от того, что мы по станции неудачно ходим? — продолжал Карло. — Нет, это производственные травмы. Мы стараемся быть начеку, но все же попадаемся. В прошлый раз они хотели наш катер захватить, целый бой произошел, а на той неделе они между собой передрались, и мы их разнимали — еле оттуда выбрались. Ведь мы же им ответить не можем!
— А хочется, — вздохнул робот-сейф.
— Так что на планете смотри, Алиса, в оба, — еще раз предупредил Карло.
Когда катер заходил на посадку, Алиса спросила:
— И они совсем одни там живут?
— Может, они бы предпочли иметь компанию. Да и кто мог запретить их женам или детям полететь вместе с мужем и папой и разделить с ним его одиночество, — ответил Карло. — В тяжелые моменты жизни и выясняется, любят ли тебя на самом деле.
Пока ты диктатор и вождь, все кричат тебе ура, все тебя любят и готовы снимать с тебя сапоги. И чем больше эти люди изображают любовь, тем меньше они любят тирана на самом деле. Надо читать историю, правда?
Алиса согласилась, что надо читать историю. Потому что в истории есть много примеров тому, как лучшие друзья и ближайшие родственники предавали, оставляли, забывали королей и завоевателей. Как только те теряли власть и силу. Просыпается утром бывший властитель и видит, что никто не спешит приготовить ему завтрак и принести свежие газеты. Никто не рассказывает ему, как его любит простой народ, и никто не приглашает его на парад. Даже лифтер или вахтер не узнает короля, когда тот выходит из дворца. А на улице еще хуже! Мальчишки бегают, толкаются, орут и знать не знают короля, взрослые ходят на работу, сидят в кафе, спешат на стадион — и никто ни разу не крикнул: «Да здравствует наш любимый, самый жестокий в мире король!»
— Иногда сюда прилетают родственники, — сказал Карло. — Вот в прошлом месяце здесь побывала мама Орла-Хохотуши. Потом к Шрипу прилетела дочка с мужем — требовали, чтобы он признался, куда спрятал государственную казну. Шесть лет прошло — никто найти не может.
— Признался?
— Да что ты! Чуть не задушил родственников!
Катер инспектора медленно опускался над большим островом, окруженным волнами океана. Посреди него возвышались горы, их склоны заросли непроходимыми лесами, но на краю острова Алиса увидела широкую долину, которую пересекала полноводная река. Эта долина была разделена на участки для бывших наполеонов. Некоторые из участков, как рассказал Карло, лежат на берегах реки, кое-кто предпочел близость гор. Конечно, сверху границ не разглядишь, но диктаторы строго следят, чтобы их соседи этих границ не нарушали.
— Если ты не возражаешь, — продолжал Карло, — мы полетим по течению реки.
— Как хочешь, — сказала Алиса. — Мне интересно посмотреть на диктаторов и тиранов живьем.

Глава одиннадцатая
Здравствуйте, мы тираны!

Катер шел вверх по течению реки и вдруг завис над поляной.
— Нам сюда, — сказал Карло.
На краю поляны, задами к лесу, стоял большой дом. Над домом торчала мачта с треугольным флагом, на котором был вышит красный дракон.
— Кто здесь живет? — спросила Алиса.
— Объясню, — произнес робот-шкаф. — Владения тиранов тянутся по этому берегу реки. На том берегу находится лишь участок Уксу-ба, который ни с кем не водится. Мы высадились на центральной усадьбе генералиссимуса Бамса Снарядетти по прозвищу Кровавый Дракон.
— Они все враждуют, — сказал Карло. — Но все же раз в неделю по очереди собираются у кого-нибудь, чтобы получить почту, вещи, которые они заказали в магазинах, свежие газеты и фильмы.
— Ты сегодня их увидишь, — сказал робот Кристалл, — посмеешься. Как только они все получат, тут же начнут ссориться.
— А может, им и не надо встречаться? — спросила Алиса.
— Они сами хотят этого, — сказал Карло. — Ведь им дьявольски скучно. Поэтому все кроме Уксу-ба раз в неделю встречаются.
— Жаль, что Уксу-ба не встречается, — сказала Алиса. — Мне ведь нужен именно он.
— Что делать, если он такой непримиримый, — вздохнул Карло. — Но мы к нему сегодня же слетаем.
Катер мягко опустился на ровную, словно подстриженную зеленую траву.
Алиса почему-то решила, что тираны сейчас же побегут к ним за письмами и посылками. Ничего подобного не произошло. Стояла тишина, лишь звонко пели птицы.
— Где же тираны? — спросила Алиса.
— Им спешить несолидно, — сказал робот-шкаф. — Они же короли да президенты. Придут, куда им деваться!
Карло открыл люк, и Алиса первой выскочила на траву.
Было тепло, пахло цветами, в листве деревьев, близко подходивших к поляне, весело перекликались птички.
Сама поляна, слегка спускаясь, тянулась от леса к реке.
Посреди поляны из травы поднимался ствол большого узловатого дерева с мелкими синеватыми листочками.
Тонкая бельевая веревка тянулась от дерева до дверей дома, но никакого белья на ней не висело.
— Итак, — сказал Карло, — скажи нам, Алиса, сколько тиранов ты видишь на этой картинке?
— Я не вижу ни одного тирана.
Робот-шкаф выбрался из люка. Он волочил за собой длинный ящик с письмами, посылками и кассетами.
— А я вот вижу на этой картинке пятерых тиранов, — сказал Карло. — Хотя всего их на планете к настоящему времени шестеро.
— Ты шутишь, — сказала Алиса.
— Здравствуйте, господа тираны, — сказал Карло и склонил голову.
И неожиданно для Алисы в ответ послышались слова:
— Здравствуй, Карло!
— Привет, Карлуша!
— Ты опять опоздал, негодник!
Причем в несколько голосов. Словно на этой поляне было странное, многоголосое эхо.
Но где же тираны?
Алиса вертела головой, не понимая, кто же говорит. Тогда Карло объявил:
— Господа тираны, к вам приехала в гости Алиса, девочка с Земли. Она очень хотела познакомиться с вами. Надеюсь, вы не будете возражать?
— Разве мы когда-нибудь возражали? Оклеветать нас легко. Не бойся, иди к нам, ребеночек.
Алиса вспомнила, что видела как-то в детском журнале загадочную картинку: «Найдите среди листвы охотника и трех уток…»
Но как она ни старалась, ничего найти не смогла. Ни охотника, ни уток.
— Познакомься, Алиса, — сказал Карло. — Король Шрип Пронзительный.
Тонкая веревка, что была протянута от дерева к веранде дома, закачалась, ее конец, перекинутый через ветку, приподнялся, и Алиса увидела, что веревка оканчивается маленькой головкой в крошечной золотой шапочке.
Головка была похожа на змеиную, по сторонам рта размером с копеечку виднелись черные точки — глаза.

— Здравствуйте, — сказала Алиса. Такого живого существа ей еще не приходилось встречать. Она так удивилась, что невежливо спросила: — Значит, вы тоже тиран?
— Это клевета, — пропищала веревка. — Я — самый гуманный из Шрипов, у меня даже справка есть об этом.
— Врет, — послышался голос, и из-за ствола дерева вышла большая, похожая на пингвина, но куда более толстая розовая птица с губами вместо клюва. Губы все время двигались, кривились, даже дрожали.
— Шрип всегда врет, — сказала толстая птица. — Он самый жадный тиран в Галактике. Может быть, я грубее его, но я никогда не стану душить своих подданных из-за колечка или цепочки.
— А это, — представил губастую птицу инспектор Карло, — наш великий шутник по прозвищу Хохотуша.
— Точнее, — сказала розовая птица, — меня зовут Орел-Хохотуша. Я самая гордая птица. Я поднимаюсь к облакам и рею там сколько захочу. И называть меня можно просто — горный орел. И вообще, на меня лучше смотреть в подзорную трубу.
— Горный орел, — с презрением сказала веревка Шрип, — горный орел, а летать боится. Он даже на сантиметр над землей не может подняться!
— Могу. Мне это ничего не стоит!
— Тогда поднимись.
— Некогда мне с вами тут время терять, — сказал Орел-Хохотуша и, раскачиваясь, побрел к речке.

— И он тоже тиран? — спросила Алиса.
— Я — добряк и шутник! — откликнулся Хохотуша от речки.
— Чепуха! — послышался гулкий нутряной бас.
Алиса обернулась — но так и не увидела, откуда он донесся.
— Это говорит Подводный Бык, — сказал Карло, — смотри.
И он показал на большой пузырь, который поднялся из омута в речке и лопнул. Из лопнувшего пузыря вылетела новая фраза:
— Хохотуша мой друг и союзник, однако я его когда-нибудь обязательно утоплю.

— Я от тебя унесусь к облакам, — ответил Хохотуша, но от берега чуть отступил. — Я буду парить возле звезд и петь небесные песни, ах!
— Вот ты и познакомилась с тремя тиранами, — сказал Карло.
— Они совсем не похожи на тиранов.
— А разве Уксу-ба похож на тирана? — спросил робот-шкаф.
— Я его еще не видела.
— Увидишь. Ничего страшного.
— А еще тиранов мне покажут? — спросила Алиса.
— Разумеется, — сказал Карло. — Сейчас появится хозяин этого дома. Готовься!
Заиграла боевая музыка, загремели барабаны. На веранду дома выехала инвалидная коляска. Коляску толкала перед собой пожилая медсестра в белом халате и наколке с красным крестом.
Коляска приблизилась к дереву, и Алиса увидела, что в ней сидит странное существо. А может, и не существо. В коляске находилось множество проводов, трубочек, суставчиков, бутылочек, один карий глаз, дико глядящий перед собой, большое ухо и согнутый указательный палец правой руки, который нажимал на курок несуществующего пистолета.
— Познакомься, Алиса, — сказал Карло. — Ты видишь генералиссимуса Бамса Снарядетти. Это почетное прозвище генералиссимус получил в проигранной им битве у Кривого порога.
Внутри генералиссимуса что-то заскрипело, застучало, и послышался пронзительный голос:
— Славную бойню я тогда заварил! Уложил два миллиона своих солдат, но от врагов тоже ничего не осталось.
И чудовище в кресле расхохоталось.

Медсестра, которая толкала перед собой коляску, сказала ласковым голосом:
— Вы уж простите генералиссимуса. Он такой боевой, что до сих пор остановиться не может.
— А где же все остальное? — спросила Алиса.
— Все остальное, — сказала медсестра, — потеряно в битвах. Шестьсот сорок два сражения и семьдесят шесть ран — это чего-то да стоит! Он — наш маленький герой!
— Да, я ваш маленький герой, — сказал генералиссимус и подвигал ухом.
— Вот все и собрались, — произнес сверху невнятный голос.
Алиса подняла голову, думая, что увидит еще одну птицу. Но птицы не было.
Вдруг дерево зашевелило ветвями, словно на него налетел порыв ветра. Оно покачнулось, и тогда Алиса догадалась: ведь это дерево разговаривает с ней!
Тем временем робот Кристалл раскрыл ящик с почтой.

Глава двенадцатая
Ловушка для инспектора

— Генералиссимус Снарядетти, — сказал Карло. — Вам письмо из протезной ассоциации. Обещают сделать вам новые зубы!
— Стальные? — спросил генералиссимус. — Самонаводящиеся?
— Не торопитесь, наш герой.
Медсестра подошла к Карло и взяла письмо.
— А из дома нету? — спросила она.
— Из дома генералиссимусу никто не пишет.
— Неблагодарные! — взревел генералиссимус. — Я всю жизнь боролся за счастье моего народа, я вел войны со всеми соседями, я одержал триста побед и потерпел триста поражений, остальные битвы закончились вничью! Но почему они не пишут мне писем?
— А вам, Увара Тихеньевна, — сказал Карло, обращаясь к медсестре, — целая пачка писем. От ваших подруг, от ваших коллег, от ваших племянников и от вашей тети. Скучают, наверное.
— Я тебя уволю! — закричал генералиссимус. — Я не позволю. Почему тебе пишут, а мне нет?
— Потому что я не одержала ни одной победы, Снарядетти, — ответила медсестра.
— Что ты сказала? — спросил генералиссимус. — Обойди меня с другой стороны. Ты же знаешь, что у меня правое ухо плохо слышит.
— Нет у тебя правого уха, — вздохнула добрая медсестра. — Горе ты мое несказанное!
— Когда генералиссимуса выгнал его народ, которому надоели бесконечные войны, он взял с собой медсестру, как самую ценную вещь, — сказал Карло Алисе. — Вот она и мучается.
— Это неправда, — медсестра улыбнулась Алисе, — я добровольно последовала за несчастным генералиссимусом в изгнание, потому что долг сестер милосердия заботиться о несчастных, которые никому не нужны.
— Что ты сказала? — спросил генералиссимус, сверкая глазом. — Почему ты так тихо разговариваешь? Я прикажу тебя казнить. Расстреляю прямо на поле боя!
— Не обращайте внимания, — сказала медсестра Увара Тихеньевна. — Он меня не расстреляет. Отобрали у него пушечки и самолетики.
— Это точно! — прогудело дерево. — Никто не боится тебя, Снарядетти.
Тем временем Карло достал из ящика с письмами небольшой мешок.
— Вы просили спецудобрение-три, — сказал он дереву. — Удобрение прибыло.
— Неужели! Какая радость! — сказало дерево. — Теперь я буду расти втрое быстрей. И я им всем покажу!
Алиса увидела, как из земли высунулись длинные белые живые корни. Они потянулись к мешку с удобрением.

Алиса подумала, что это дерево может быть опасным.
— Извините, — спросила она, — вы тоже диктатор?
— Ах, это клевета, — отмахнулось дерево ветвями так, что поднялся ветер. — Ну какой из меня диктатор! Вы же видите, что я дерево, даже деревце. Меня знаете как любовно зовут дома? Ивушкой.
— Ах, не верьте ему, — откликнулся Орел-Хохотуша. Он выпятил красные губы и даже присвистнул. — И держитесь от этого изверга подальше. Он же высосал на своей планете все соки из населения. Засушил планету на корню! Об этом все в Галактике знают.
— Хохотуша прав, — сказал Карло. — Ивушка в самом деле распустил корни куда ни попадя и сосал соки из своих сограждан.
— Но он же не мог протянуть корни через речку! — сказала Алиса.
— Он ходячее дерево! — сказал робот Кристалл. — Имей это в виду.
— Ходячих деревьев не бывает, — обиделось дерево Ивушка. А тем временем его гибкие корни вытягивали из мешка серый порошок, и внутри ствола чавкало, ухало и охало, словно там у него был живот.
— Хохотуша, — сказал Карло, — тебе целый мешок корреспонденции. Как всегда.
— Ну давай сюда, давай, — заурчала толстая птица. Она расправила розовые крылья и, переваливаясь, побежала к Карло.
— Развяжи, развяжи! — кричал Хохотуша на бегу. — Я же спешу!
Карло развязал мешок, и птица запустила внутрь крылья с когтями на концах и стала выбрасывать конверты и пакеты, вскрывать их и рвать, при этом взвизгивая, смеясь, плача и издавая множество других различных звуков.
— Что это за письма? — тихонько спросила Алиса у Карло.
— Это ответы на его жалобы. Орел-Хохотуша — самый большой склочник во Вселенной. Он все время сочиняет жалобы и доносы в газеты, журналы, на телевидение и во всякие организации.
— Чем он недоволен? — спросила Алиса.
Орел-Хохотуша услышал разговор Алисы с Карло и сложил алые губы бантиком.
— Я недоволен, во-первых, — сказал он, — собственным неблагодарным народом, который меня не ценит, я недоволен галактическим начальством, которое держит меня в голоде и холоде на этой страшной планете.
— Ну где же здесь голод и холод? — спросил Карло. — Жарковато бывает, но чтобы холодно…
— Вот именно! — крикнул Орел-Хохотуша. — Умираем от жары. Я недоволен моими безобразными соседями, которые меня хотят убить. Я много чем недоволен. И можно сказать словами одного неизвестного мудреца: я недоволен, значит, я существую.
С этими словами Орел-Хохотуша углубился в свою переписку, а Карло достал из ящика пластиковый контейнер.
— Это, — сказал он, — для Подводного Быка.
— Наконец-то! — послышался гулкий голос из-под воды.
— Что это? — спросила Алиса.
— Это икра некоторых рыб с планеты, где он царствовал.
— Я буду разводить рыб, — сказал Подводный Бык. — Я их разведу полную реку и потом всех съем. Кидай сюда!
Карло кинул контейнер в воду. Волны разошлись кругами, и подарок для Подводного Быка пропал под водой.
— Скорее! Где посылки для меня? — закричал тонкий Шрип — живая веревка. Он обвивал дерево и раскачивал головкой возле глаз Карло. — Мне тоже хочется…
Робот-шкаф достал из ящика две больших сумки, туго набитых, но не очень тяжелых.
— Сколько их? — спросил Шрип.
— Как заказывал — семьдесят два.
И тут тиран-веревка в мгновение ока обвил сумки телом, и Алиса поразилась тому, какой он длинный.
Робот словно догадался, о чем думает Алиса, и подсказал:
— Никто еще не смог его точно смерить.
— Если речь идет о моей длине, — сказал Шрип, — то, во-первых, я с каждым днем расту. К тому же, для вашего сведения, — я могу вытягиваться и становиться в два раза длиннее, чем на самом деле. Недаром я забирался на тридцатый этаж без лифта.
— А что там в сумках? — спросила Алиса.
— Кассеты с фильмами про любовь. Я обожаю смотреть фильмы о любви толстых земных женщин к толстеньким земным мужчинам. У меня есть фильмотека, которая занимает весь мой дом.
— А как же он смог стать тираном? — спросила Алиса у Карло.
— Он людоедствовал, — коротко ответил Карло.
— Ничего подобного, — сказал веревка Шрип. — Я только освобождал квартиры от лишних жильцов.
— А если учесть, что все жители на той планете размером со спичку, то представляете, какую опасность он представлял, — сказал робот.
— Чепуха! — крикнул Шрип. — На то я и король, чтобы руководить. Если я не скушаю лишних, то кто их скушает? Король — это главный вкушен!
— Боевая подруга, — обратился генералиссимус к медсестре. — Хватит пустых разговоров. Веди наших гостей чай пить!
— Как? — удивился Карло. — А вы не будете друг на друга жаловаться?
— Еще как будем, — сказал Орел-Хохотуша. — Мы уже и жалобы друг на друга заготовили. Но сначала мы вас хотим чаем угостить!
— С нашим вареньем, — сказала добрая медсестра. — Сама варила.
— Ну что ж, — сказал Карло. — Пойдем, Алиса, посмотрим, как живут наши тираны.
И они все пошли в дом. Вернее все, кроме дерева Ивушки и Подводного Быка, которые в дом попасть не могли.
Но если бы Алиса задержалась и послушала, что происходит на поляне после их ухода, она бы сильно удивилась.
Дерево склонилось к омуту, тихо произнесло:
— Будь готов. Операция «Захват» начинается.
— Вас понял, — ответил голос из-под воды.
Вода в пруду взбурлила, снизу поднимались пузыри.
Неожиданно из воды показалась небольшая зеленая русалка.
— Ах, неужели так скоро? — воскликнула она сонным голосом.
И тут же некая сила утянула ее под воду. Русалка только успела взвизгнуть и замахать лапками.
— Ты ей слишком много воли даешь, Подводный Бык, — сказало дерево.
— Что делать, — ответил из-под воды густой бас, — эта русалочка — моя последняя любовь. И ей так хочется в родную речку!
Но Алиса не слышала этих разговоров и не видела зеленой русалочки. Она шла по коридору следом за роботом Кристаллом и инспектором Карло.
И внезапно пол под ее ногами исчез.

Глава тринадцатая
В темном подполе

В полу оказался большой люк. А под ним был вырыт подвал, о котором инспектор Карло и его робот, которым все надо знать, не догадывались.
Впрочем, если бы они и знали, то вряд ли удивились бы, потому что подвал был наполнен мешками с картошкой и морковкой, банками с солеными грибами и маринованной рыбой, горами сушеной петрушки, укропа и других душистых травок. Все эти богатства были собраны доброй Уварой Тихеньевной, которая круглые сутки хлопотала в своем саду, огороде и оранжерее. Она оставляла своего генералиссимуса дремать на солнечной веранде и планировать новые походы, а сама занималась хозяйством. Такая уж она деятельная натура, не могла ни минуты просидеть спокойно.
Надо сказать, что с самого начала тираны готовили этот подвал как ловушку для инспектора Карло и его робота. Они давно уже замыслили разделаться с ними. Но время шло, заговор все откладывался, вот Увара Тихеньевна и заняла подвал плодами своей дельности.
Алисе повезло, потому что упала на мешки с морковкой и картошкой. Конечно, ничего приятного, но не так больно. А вот роботу Кристаллу совсем не повезло — он упал на банки с компотом и грибами. А больше всего не повезло Уваре Тихеньевне, потому что этот кусок железа в полтонны весом грохнулся на ее сокровища.

Было совсем темно.
Рядом что-то шевелилось, хрустело и звенело.
— Кто там? — спросила Алиса.
— Эх, черт! — выругался робот-шкаф. — Опять я попался. Это ловушка.
— А зачем ловушка? — спросила Алиса.
— Нам обязательно скажут, — ответил робот. — И хорошо еще, что нас свалили не в действующий вулкан.
Робот помолчал несколько секунд и мрачно добавил:
— Я весь в чем-то липком, сладком и соленом. Кажется, это варенье, грибы и кислая капуста. Представляешь, какой компот получается? Мне теперь лучше и не вылезать наружу.
— Почему? — спросила Алиса.
— А потому что стыдно. Неужели не понимаешь? Я — бывший боевой робот, робот-охранник, обо мне девушки песни пели, а сижу в яме, измазанный вареньем. Ах, если бы роботы умели кончать жизнь самоубийством, я был бы первым кандидатом… Послушай, Алиса, а может быть, ты меня убьешь, чтобы не мучился?
— Поживи еще немного, Кристалл, — сказала Алиса. — Лучше объясни мне, как отсюда выбраться.
— Как же выберешься из бетонного подвала? — удивился Кристалл. — Нет, пока нас не освободят друзья, нам придется терпеть.
— Погоди! — остановила его Алиса. — Слушай.

Осторожно пробираясь между ящиками и банками, Алиса прошла в угол подвала — над тем углом находился конец комнаты, в которой собрались тираны и с ними Карло Жерардо. Они разговаривали, а в подвале было слышно каждое слово.
— Что такое? — услышала Алиса голос Карло. — Где Алиса? Где мой робот?
— Ах, не знаю, — послышался в ответ сладкий голос Орла-Хохотуши. — Только что здесь были.
— Я не шучу! — бушевал Карло. — Немедленно отвечайте мне!
— Шшшш, — прошелестела веревка Шрип. — Не надо суетиться. Все идет по плану. И если ты, Карло, перестанешь кричать и махать руками, я тебе с удовольствием все расскажу.
— Сначала освободите Кристалла и Алису!
— Ничего с ними не случится, — сказал скрипучим голосом генералиссимус. — Они отдыхают, правда, Уварочка?
— Ах, Карло Умбертович, — пропела ласково медсестра, — я тоже думаю, что ничего не угрожает вашим друзьям. И я бы рада их освободить. Но кто мне позволит?
— И не думай, — сказал душитель Шрип, — задушу. А если Карло будет шуметь, я и его задушу. За свою славную жизнь я задушил восемьсот тысяч моих граждан, неужели меня не хватит, чтобы задушить жалкого инспектора и его свиту. Ты должен нас выслушать, Карло.
— Пускай он согласится, — прошептала Алиса. — А то они никогда нас не выпустят.
— Не хочу я вас слушать, бандиты! — сказал Карло. — В моих жилах течет кровь Юлия Цезаря! Такие, как я, не сдаются.

— Не сдавайся, — сказал Орел-Хохотуша. — Не сдавайся, только послушай нас, несчастных, загнанных в угол выдающихся людей современности.
— Ладно, говорите, только быстро, — согласился наконец Карло. — Что вам нужно?
— Нам нужно улететь отсюда, — тихо сказал Шрип. — Мы выбрали свободу.
— И как же вы хотите улететь? На чем? Куда?
— Ты нас слушаешь, Карло, это уже хорошо, — сказал Орел-Хохотуша. Так знай же, что неподалеку от нашей планеты крейсирует пиратский корабль капитана Крыса.
— Ой! — ахнула Алиса. — Вот он куда с Земли полетел!
— Он согласен взять нас с планеты и до поры до времени спрятать, если мы уберем тебя, Карло, и Наблюдательную станцию. Конечно, пираты могут разбомбить эту станцию, но им не хочется привлекать к себе излишнее внимание. Пока они ее будут бомбить, ты можешь вызвать помощь. Вот тогда мы и решили вас заманить сюда и спрятать.
— Но ведь тираны никогда не могут сговориться между собой, — сказал Карло.
— Когда нужда появилась, то договорились, — сказала Увара Тихеньевна. — Вы не представляете, какие они у нас злобные.
— Что есть, то есть, — дерево Ивушка незаметно подошло к дому и заглянуло в окошко.
— Нам повезло, — проскрипела веревка Шрип, — что ты привез с собой эту глупую девчонку. Этим ты облегчил нам задачу. Пока девчонка у нас в руках, ты будешь нас слушаться.
— А если не буду?
— Если не будешь, то мы отвинтим девочке ее маленькую светлую головку, — пискнул генералиссимус. — Я в своей жизни столько таких головок оторвал, даже вспомнить трудно.
— Я вам помогать не буду, — сказал Карло.
— Да нам и не надо, чтобы ты что-то делал, — прошуршало дерево Ивушка, заглядывая веткой в окно. — Но если будет радиограмма из Галактического центра, ты должен будешь подойти к экрану и сказать, что на твоей станции все в порядке. Понял?

— А если нет?
— А если нет, мы будем мучить Алису.
— Только не это! — воскликнул Карло.
— Вот ты и у них в руках, — вздохнула добрая Увара Тихеньевна. — Я тебе не завидую, инспектор.
— Я и сам себе не завидую, — согласился Карло. — Но совершенно не представляю, что мне делать.
Алиса обернулась к роботу-шкафу.
— Хитрые тираны, — сказала она. — Наверное, вы с Карло сделали ошибку, что взяли меня сюда.
— Разве догадаешься заранее! — сокрушенно промолвил робот. — А надо было догадываться.
Алиса подумала немного и решила:
— Карло они держат крепко. Придется нам с тобой думать, как ему помочь. Ведь не сдадимся же мы кучке тиранов.
— Не сдадимся, — подтвердил робот. — Но я не знаю, чем вытереть с меня варенье и компот. Я не выдержу такого позора.
— Забудь о красоте. Боюсь, что у нас не очень много времени. Давай я попробуй выйти на связь с корабликом Гай-до.
Алиса включила свой браслет связи, но он молчал. Чуть-чуть пощелкивал, но сигнала не было.
— Не понимаю, — удивилась Алиса, — почему связь с кораблем не работает.
— Я думаю, что этот подвал изолирован.
— Как же мне вызвать на помощь Гай-до?
— Видно, сначала тебе надо будет отсюда выбраться, — сказал робот.
— Но ты же сам сказал, что этот подвал бетонный и еще изолированный.
— Я и сейчас так думаю, — сказал робот, — но по мне кто-то ползает. Эх, нет света и глаза мои не светятся.
— Кто там по тебе ползает? — испугалась Алиса. — Я боюсь сороконожек и скорпионов!
— Наверное, это муравьи, — сказал робот, — они любят варенье. Они меня всего облепили.
— Скажи, — подумала вслух Алиса, — а что, если найти муравьиную дорожку и поглядеть, куда она ведет? Наверное в бетоне есть трещины.
Робот зашуршал, загремел банками и пополз по полу.
А наверху продолжался разговор Карло с тиранами.
— Зачем вы все это затеяли? — говорил Карло. — Ведь вы никому в мире не нужны. Вас выгнали с собственных планет. Зачем вам возвращаться, только позориться.
— Можно я отвечу за всех наших тиранов? — спросила медсестра. — Я давно с ними общаюсь и думаю, что кое-что уже понимаю.
— Говорите, уважаемая Увара Тихеньевна, — сказал Карло.
— Недавно ваши подопечные собрались впервые вместе и подумали, зачем враждовать между собой, когда можно найти общего врага.
— Меня? — спросил Карло.
— Можно и тебя, — отозвалась Увара Тихеньевна. — Вот они и договорились — пока не улетят отсюда, враждовать не будут.
— Невероятно! — закричал Карло. — Этого быть не может. Все психологи и футурологи, психиатры и реставраторы убеждали меня, что тираны между собой не сговариваются.
— Может быть, у них нашелся вождь, — предположила медсестра, — ведь так бывает — нет вождя, нет армии. Есть вождь — есть армия!
— Ах, какая вы умная, — сказал Карло. — Но что нам делать?
— Я с вами не могу долго разговаривать, — сказала Увара Тихеньевна. — Меня растерзают тираны. Вы ведь знаете, для них простой трудящийся человек — ничто. Растерзали и пошли дальше, даже рук не вымыли.
— Это мы можем, — послышался голос Орла-Хохотуши. — Растерзать мы всегда с удовольствием. Но и зацеловать можем.
Алиса так заслушалась, что забыла о том, что происходит рядом с ней, в подвале. Робот возился где-то в углу, вздыхал, скрипел, искал муравейник и вдруг тихо сказал:
— Уууух…
Вот этого Алиса не услышала, потому что наверху продолжался интересный разговор.

— Хватит терять время на пустые разговоры! Пора выходить на связь с нашими друзьями пиратами, — решил веревка Шрип. — Они уж видно заждались.
— Верно, — поддержал его Орел-Хохотуша, — давай, Увара Тихеньевна, иди к передатчику.
— Ой, — удивилась Алиса, — у них и передатчик есть!
Робот не откликнулся, но Алиса тут же сообразила, что конечно же у них передатчик есть — иначе как бы они связывались с инспектором Карло.
Наверху наступила тишина, — видно, медсестра включила передатчик и набирала код пиратского корабля.
«Интересно, как же им удалось, — подумала Алиса, — сидя здесь, на планете, договориться с пиратами?»
— Как ты думаешь, Кристалл?.. — обернулась она к роботу-шкафу.
Но никакого робота в подвале не было.

Глава четырнадцатая
Пристрели меня!

В подвале стало светлее.
«Алиса обернулась и увидела в дальней стенке дыру размером с холодильник. Из нее в подвал попадал неяркий свет.
«А где же робот? — подумала Алиса. — Я даже не заметила, как он ушел из подвала. Из страшного бетонного подвала, из которого уйти совершенно невозможно».
Алиса подошла к отверстию и увидела, как по стене бегают тысячи муравьев, а сама стена трухлявая как гнилушка.
— Ну и муравьи! — сказала Алиса.
— Я не рассчитал сил, — услышала она голос снизу.
Алиса выглянула в дыру и поняла, что дом генералиссимуса, где они сидели в подвале, стоит на склоне холма. На холме тесно росли кусты и деревья, потому возле дома было полутемно.

Робот Кристалл лежал на земле, подняв ногу.
— Вывихнул ногу, — сообщил он Алисе. — Я думал, что стена крепкая, надавил на нее — и выпал наружу.
— Сейчас я тебе помогу, — сказала Алиса.
— Помочь мне нельзя, — сообщил робот. — Ты погляди на меня и ужаснись!
Алиса поглядела и ужаснулась. Робот был весь измазан вареньем, соленьями и соусами, а сверху покрыт массой муравьев, ос и тараканов, которые на нем обедали.
— Не трать времени, — сказал робот. — Беги. Мне же не больно. К сожалению.
— Почему к сожалению? — спросила Алиса.
— Потому что я хочу быть человеком, — произнес робот. — Но человек все время борется с болью и мучениями. Я же знаю об этом со слов и совершенно не умею страдать. А без страданий из меня не получится человека.
— Это очень интересная мысль, — сказала Алиса. — Я такой еще не слышала ни от одного робота. Но мы с тобой обязательно что-нибудь придумаем. Может быть, мы тебя женим.
— Женим? На женщине-роботе? На роботихе?
— Вот именно. Я знаю, что иногда жены так мучают мужей, что мужья начинают страдать.
— А если наоборот? — спросил робот.
Алиса махнула рукой.
— В чем беда с вами, роботами, — вздохнула она, — вы не знаете, когда надо спешить, а когда можно поговорить о страданиях. А мне надо срочно вызывать Гай-до, чтобы он нас выручил.

— Подожди! — возмутился робот. — Неужели ты считаешь, что разговор о моих страданиях не так важен, как твой Гай-до?
— Ползли к реке, — ответила Алиса, — и отмывай варенье!
Промедление оказалось почти роковым.
— Эй! — раздался крик сзади. — Где наши узники?
— Бежим! — крикнула Алиса.
— Пристрели меня, — ответил робот. — Выстрели в меня из бластера, чтобы я не попал живым к врагам! Скорее стреляй!
— Кристалл, — строго сказала Алиса. — Ты же знаешь, что у меня нет никакого оружия. Даже палки. И я никого никогда не убиваю.
— Глупая девчонка! — закричал робот так, что, наверное, все тираны услышали его крик. — Неужели ты не понимаешь, что мы с тобой на войне. А на войне все средства хороши. Если я попаду в плен, то я выдам военную тайну!
— Ползи к реке! — крикнула Алиса.
Робот пополз вниз. Вокруг роились мухи и осы.
Алиса покатилась по обрыву к берегу.
Река была неширокая, она текла медленно, с другой стороны к ней подходил лес. Деревья были покрыты разноцветными цветами. Если бы не тираны, это была бы чудесная планета, туристический рай. Когда тираны выведутся или исправятся, сюда обязательно будут летать туристы.
Сзади зашуршали кусты — преследователи не отставали.
Пришлось нырять.
Как опытный путешественник, Алиса не любила неизвестные водоемы. Мало ли что там могло водиться. Но сейчас выбирать не приходилось. Алиса нырнула рыбкой и раскрыла глаза. Вокруг было зелено, шевелились водоросли. Что-то темное и быстрое неслось к ней.
Алиса выскочила на поверхность. И увидела совсем рядом чешуйчатую спину крокодила. Тут же над поверхностью воды показалась крокодилья пасть размером с чемодан, вооруженная треугольными зубами.
Алиса, которая была отличным пловцом, ринулась в другую сторону. Но и с той стороны ее ждала пасть крокодила!
Алисе ничего не осталось, как набрать побольше воздуху в легкие и нырнуть к самому дну реки, чтобы плыть дальше вдоль дна. Она надеялась, так крокодилу ее не достать.

Она почти доплыла до противоположного берега, как что-то схватило ее за ногу.
Алиса попыталась вынырнуть, но это что-то ее не пускало.
На счастье, башмак слетел с ноги, и Алиса выскочила на поверхность воды, ожидая, что ее встретят крокодильи морды.
В книжках рассказывают, что если человеку грозит смертельная опасность, то перед его взором проходит вся прошлая жизнь. Но с Алисой случилась странная вещь: она вспомнила, куда засунула в прошлом году бабушкины заколки. Их потерю бабушка переживает до сих пор.
Разумеется, эта мысль пролетела в голове как молния, тут Алиса увидела удивительную вещь.
Один из крокодилов, что напал на нее, медленно плыл по течению желтым брюхом кверху, раскинув когтистые лапы. Второй крокодил выскочил из глубины, сжимая в челюстях башмак Алисы и бешено сверкая глазами. Он был бы рад проглотить Алису, но башмак ему мешал.
И тут кто-то сильно толкнул Алису в спину.
Она в ужасе решила, что это третий крокодил, но не успела даже закричать, как врезалась в тростники, росшие у берега, и сообразила прыгнуть вперед, на сушу.
Следом за ней из воды выбрался совершенно голый, покрытый зеленой чешуей молодой человек. Он тяжело дышал и сжимал в руке небольшой острый меч.
— Простите, — сказал он, — что я немного запоздал.

Глава пятнадцатая
Несчастный русал

Один из крокодилов уже уплыл вниз по течению, но второй подбирался к берегу, нацеливаясь на молодого человека.
— Кто вы? — спросила Алиса.
— Я такой же несчастный, как и вы, — ответил зеленый юноша.
— Сзади крокодил!
— Я вижу, я привык уже к ним.
Юноша мгновенно обернулся и ударил мечом по шее крокодила. Крокодил тут же ушел на глубину, и вода запенилась от яростных ударов его хвоста. В водовороте плавал башмак Алисы.
— Скорее, — сказал зеленый юноша. — Мы должны отойти от реки, а то нас подстрелят.
Он выудил башмак и вылез на берег.
Как бы в ответ на его слова по воде вскипели чередой фонтанчики — кто-то стрелял с того берега.
Пули щелкали по листьям.
— Это кто стреляет? — спросила Алиса.
— Это дерево Ивушка кидается своими орехами. Больно, но не смертельно.
Хромая на одну ногу, Алиса кинулась в кусты, зеленый юноша следом за ней.
— Давайте познакомимся, — сказала Алиса. — Я Алиса Селезнева, прилетела сюда по делам, но нечаянно угодила в подвал, из которого убежала.
— Меня зовут Гамлет, — ответил зеленый юноша. — По национальности я — русал.
— Кто вы?
— Русал. То есть русалка мужского рода.
Юноша отдал Алисе башмак и, пока она обувалась, вздохнул и продолжил:
— Как грустно, что всю жизнь мне приходится объяснять, что русалки, как и все другие существа в мире, делятся на два пола — мужской и женский. Только наши женщины, особенно подростки, — страшно невоспитанные, они любят авантюры, танцы и ночные хороводы. У них нет большего развлечения, чем заманить в глубину обычного земного человека. И я вам должен сказать, Алиса, что среди нас, русалов, такое поведение не поощряется. Тем более что оно плохо кончается не только для человека, но и для русалки.
— Мне было очень приятно это узнать, — сказала Алиса. — Я давно подозревала, что не бывает народов, состоящих только из одних женщин. У вас же должны быть дети, иначе вы все вымрете.
— Гениально! — сказал зеленый Гамлет. — Именно так. Мы любим детей, и обычно воспитанием занимаются русалы. А наши женщины пляшут и танцуют.
— А почему вы здесь оказались?
— Сейчас расскажу, — начал русал, но ему пришлось временно замолчать, потому что их преследователи вышли к самой воде.

Впереди семенил губастый Орел-Хохотуша, с рогаткой в лапе, за ним извивалась веревка Шрип, которая обвивала хвостом дубинку, шествие замыкал генералиссимус Снарядетти. Зажмурив единственный глаз, указательным пальцем он жал на курок деревянного пистолета.

— Отойдем подальше в кусты, — предложил зеленый русал. Они кинулись в чащу, и вовремя, потому что орехи щелкали по стволам деревьев, взрывали землю и рвали траву. Алиса с зеленым юношей нашли неглубокую ложбину и затаились в ней.

— Что они, с ума посходили, что ли? — спросила Алиса зеленого юношу. — У них настоящие автоматы. Так и человека убить нетрудно.
Зеленый юноша только улыбнулся и ответил:
— А они и хотели нас с тобой убить. Их автоматы стреляют желудями, а гранаты у них картофельные. Но учти, картошкой тоже убить можно. Потому что началась настоящая последняя война. Генералы не умеют шутить. Если они начали войну, значит, хотят кого-то убить. Кстати, за это их сюда и прислали. На своих планетах они не шутили.
— Я тебе честно скажу, — ответила Алиса. — Мне пришлось во многих переделках побывать, но на настоящей войне я еще, по-моему, не бывала.
Стрельба продолжалась, слышен был рев:
— Кто убил крокодила? Кто посмел убить моего крошку?
— А кто убил крокодила? — спросила Алиса.
— Я, — скромно ответил зеленый юноша.
— А зачем вы это сделали?
— Потому что он собирался тебя проглотить.
— Это правда, — согласилась Алиса. — Я даже от страха зажмурилась. А разве здесь крокодилы водятся?
— Раньше не водились, но Подводный Бык уверял, что ест только свежую рыбу. Ему привозили банки с икрой. Он подкупил кого-то в рыбном питомнике, и икра оказалась особенная, из головастиков вывелись крокодильчики. Крокодилы злые, голодные, мы их боимся.
— Но почему об этом не знает инспектор Карло?
— А кто ему скажет?
Алиса задумалась. Наверное, слова зеленого юноши надо было понимать как признание того, что тираны давно замыслили восстание. Алисе очень хотелось узнать, почему этот зеленый юноша ее защитил. Но тут желуди и орехи стали ложиться ближе к Алисе, и юноша приказал:
— Перебежками, голову не поднимать, к большому пню… беги!
Алиса послушалась его.
Пень был и в самом деле велик, даже поднявшись во весь рост, Алисе не достать бы до верха, а уж не обхватить — подавно.
Зеленый юноша повел себя странно.
Он подполз к пню и стал стучать в него костяшками пальцев.
— Слышу, слышу, — раздался слабый голос изнутри.
Кусок коры отвалился, и оказалось, что это потайной ход внутрь пня.
— Я уж тебя заждался, — произнес изнутри ворчливый голос. — Залезайте, залезайте!
Зеленый юноша толкнул Алису вперед и пролез в пень за ней. Внутри было полутемно, и Алиса не сразу разглядела обитателя пня, маленького лохматого человека со странным звериным лицом.
— Девочка, — сказал мохнатенький, — давай знакомиться. Много о тебе наслышан. Надеюсь, что мы еще посражаемся с тобой вместе.
И он запел дурным голосом:

К мачте став спина к спине, 
Сражаться будем или нет, 
А дальше все забыл я!

Алиса поняла, что это типичный уксуец, только в три раза меньше, чем те, которых она видела прежде.
На нем был даже обычный уксуйский фартучек, расшитый, правда, алмазами.

Глава шестнадцатая
Наш союзник Уксу-ба

— Вы Уксу-ба! — догадалась Алиса.
— Собственной персоной. А откуда ты знаешь обо мне?
— Мне на вашей планете рассказали.
Тут над головами у них взорвался арбуз и во все стороны полетели корки. Пень даже зашатался.
— Кончится тем, что они введут в дело танки, — сказал махонький уксуец.
— Нет у них танков, — ответил зеленый юноша. — Не придумывайте. На огороде танк не вырастишь.
— Нет так нет, — согласился Уксу-ба. Он свернулся колючим клубком, наружу высовывался лишь ежиный носик и генеральские погоны, наколотые на плечи.
— Пока идет артиллерийская подготовка, — сказал Уксу-ба, — признавайся, зачем ты меня ищешь? Ты шпионка?
— Честно говоря, я не шпионка, — призналась Алиса. — Но меня прислали к вам с планеты Уксу.
— Неужели меня помнят? — обрадовался тиран. — И как, ждут? Скучают? Поют песни о моих славных походах?
— Не очень скучают, не очень ждут, и, наверное, вам туда лучше не возвращаться.
— Так что же им от меня нужно?
— Вы взяли у них детскую железную дорогу, которую когда-то сделали гномы. Им хочется получить ее обратно.
— Ну вот! — обиделся Уксу-ба. — Всем хочется мою маленькую игрушку. А ведь я владею ей по закону. Это моя единственная вещь в этой ужасной ссылке. Я ведь бедный и несчастный! У меня никогда не было игрушек.
В стенку пня попала картофелина, и пень снова зашатался так, что чуть не выскочил из земли вместе с корнями.
Когда пыль улеглась, Уксу-ба продолжал:
— Я родился в бедной уксуйской семье, в классе я был самым маленьким, на улице я был самым маленьким, и даже в бане я был самым маленьким. Меня все обижали и толкали. В конце концов я озлобился и стал самым злобным карликом на планете. Я решил отомстить переросткам. И отомстил. Я полпланеты перебил, а остальных сослал в дальние края! И если бы не предательство, им никогда бы до меня не добраться…
— Так вы отдадите железную дорогу? — спросила Алиса.
— И не подумаю. Потому что ее нет.
— А что вы с ней сделали? — удивилась Алиса.
Уксу-ба молчал, и за него ответил зеленый юноша:
— Уксу-ба переименовал поезд в бронепоезд.
— Вот именно! — согласился Уксу-ба. — Этот бронепоезд называется «Кровавый мститель».
— Но зачем? С кем вы тут воюете? — спросила Алиса.
— Все против всех! — сказал Уксу-ба. — Так устроен мир.
Зеленый юноша, который выглядывал наружу, проверяя, не наступают ли противники, объяснил Алисе:
— Они с Уксу-ба давно враждуют. Им нужен его поезд.
— Зачем?
— У него, если ты не знаешь, паровоз сделан из нефрита, труба выточена из черного мрамора, вагоны изумрудные, фонарики рубиновые, крыши из бирюзы — это чудесное произведение железнодорожного и ювелирного искусства.
— Потому-то я его и утащил с моей родной планетки! — подтвердил Уксу-ба. — Без меня там порядка нет, еще разворуют.
Вот мне и пришлось мой любимый поезд превратить в мой любимый бронепоезд. Я покрасил его в защитный цвет, поставил на крышу катапульту — попробуй отними!
— Поэтому вы не участвовали в заговоре против нас с инспектором Карло? — спросила Алиса.
— Ах, милая девочка, все в жизни значительно сложнее, — улыбнулся Уксу-ба, — я бы и рад участвовать в восстании и улететь отсюда, но остальные подлые тираны договорились, что их вывезут на своем корабле космические пираты. На мое несчастье… ой-ой-ой! На мое ужасное несчастье пираты потребовали плату за это!
— Какую же плату?
— Неужели ты еще не догадалась? Они потребовали мою железную дорогу. А я… я не смог с ней расстаться. И вот я начал оборонительную войну!
— Вы воюете против всех остальных тиранов? — спросила Алиса.
— А что ему остается, — сказал зеленый юноша. — Если он сдастся, они отнимут у него железную дорогу, а может, заодно и самого его пристукнут.
— Вот именно! — сказал ежик и закручинился. — Я даже капитулировать не могу. Я нахожусь в осаде. Я сражаюсь из последних сил. У меня только один союзник — Гамлет.
— Гамлет — это я, — напомнил зеленый юноша. — Состою в союзниках тирана Уксу-ба.
— Но почему?! — воскликнула Алиса. — Вы же так не похожи на тирана.
— А я и не тиран, — ответил зеленый юноша, — я самый обыкновенный русал. Мы ловим рыбу, собираем водоросли, рвем рыбачьи сети, чтобы не лезли в наши края, даже пугаем глупых туристов, чтобы не жгли костров. На берег вылезаем в крайнем случае, не любим мы сухопутной жизни. Пускай наши жены и сестры танцуют и веселятся — разные у нас характеры.
— А почему вы сюда попали?
— Как почему? — удивился зеленый юноша. — Разве вы не видали мою невесту? Эсперанцу?
Алиса в растерянности обернулась к Уксу-ба. Тот сидел, свернувшись в колючий клубок у ее ног, но взгляд Алисы почувствовал, и на его мордочке появилась лукавая улыбка.
— Так зовут невесту нашего друга Гамлета — у этого племени в ходу очень странные имена. Невесту нашего Гамлета утащил с особой Подводный Бык. Помнишь — одна вещь или один человек. Я взял с собой поезд, генералиссимус взял с собой медсестру, а Подводный Бык — русалочку, которая стрижет ему ногти, расчесывает волосы и вообще за ним ухаживает.
— За Быком?
— Дело в том, что Подводный Бык — всего лишь прозвище, а на самом деле он не бык.
— А кто? — спросила Алиса.
— Увидишь, — ответил Уксу-ба. — Это его титул.
— Так чем же он вас тиранил? — спросила Алиса у зеленого Гамлета, но тот не успел ответить.
Откуда-то издали донесся звонок.
— Вас к телефону, — сказала Алиса.
— Пока я добегу до дома, — сказал Уксу-ба, — меня могут застрелить. Лучше уж я не буду подходить.
— А вдруг это важный звонок? — спросила Алиса.
— Ну подумай, девочка, — обиделся маленький колючий тиран. — Кто может мне звонить на почти необитаемой планете? Только враги.
— А вдруг они хотят сказать что-то важное?
— Ничего хорошего от врагов я не услышу. Значит, мне лучше их и не слушать, — ответил Уксу-ба.
А телефон все надрывался.
— Нет, я так не могу. — Алиса кинулась к дому, перед которым была вырыта длинная траншея, прямо как на войне. В одном месте траншея была соединена глубоким ходом с домом и из нее можно было попасть прямо в подпол. Нижние этажи дома были заложены мешками с песком. Видно, Уксу-ба заранее готовился к войне. Удивительно! Вокруг тебя все готовятся к войне, а ты думаешь, что тираны уже почти перевоспитались. А ведь так рассуждал добрый Карло, который вырос взрослым, но так и не догадался, что тираны никогда не перевоспитываются.
Пока Алиса бежала, ее заметили, и несколько снарядов упало совсем рядом. Один из снарядов подкатился ближе и в самом деле оказался картофелиной. Видно, не зря тираны копались на приусадебных участках.

Глава семнадцатая
Гай-до идет на помощь

— Алло! — крикнула она. — Планета Тишина слушает.
— Это куда я попал? — спросил знакомый голос.
— Вы звоните в резиденцию тирана Уксу-ба, — ответила Алиса.
— А кто у телефона?
— У телефона Алиса Селезнева.
— Какое счастье! Неужели ты меня не узнала?
— Это ты, Гай-до?
— Я с ума схожу от беспокойства! Я вызвал станцию Контроля — там никого нет. Ну, я сначала не очень испугался, потому что знал, что вы собрались побывать на планете. Прошел час, второй — никто не выходит со мной на связь. Тогда я взял в Информатории справочник всех телефонов планеты и всем начал звонить. И представляешь — никто мне не ответил! Что случилось? Почему ты до сих пор не вернулась на Контрольную станцию?
— Гай-до, миленький, как хорошо, что ты позвонил. Случилось страшное несчастье. Тираны взбунтовались и держат в плену Карло. Робот сломал ногу, я чудом переплыла через речку и спряталась у Уксу-ба!
— Но он же тоже тиран!
— Да, он тиран, но он тиран, который за нас, потому что он против других тиранов.
— Слишком сложно ты мне все объясняешь. Но неважно. Я сейчас же приземлюсь и наведу здесь порядок.
— Ой, как хорошо, Гай-до, а то я волнуюсь, как бы они не сделали чего-нибудь плохого Карло. Только, пожалуйста, Гай-до, прежде чем спускаться, свяжись немедленно с Галактическим центром. Расскажи им, что здесь произошло. Пускай они пришлют сюда патрульный крейсер.
— Еще чего не хватало! — возмутился кораблик Гай-до. — Что я, сам не справлюсь с кучкой тиранов!
— Подожди! Насколько мне известно, на помощь тиранам спешит корабль космических пиратов.
— Каких еще пиратов!
— Это наши с тобой старые знакомые — Весельчак У и Крыс. Они обещали вывезти тиранов с планеты. Для этого тираны и захватили в плен Карло. Чтобы он не успел ничего сообщить в Центр, ты меня понимаешь?
— Не страшны мне пираты! — заявил Гай-до.
— Я знаю, — сказала Алиса, — что ты у меня самый смелый кораблик во всей Вселенной. Но пойми простую вещь: у пиратов — военный корабль, вооруженный до зубов. Достаточно одного выстрела из их пушки, чтобы от тебя ничего не осталось. Зачем же мне мертвый Гай-до? Я думаю, что тебе посоветуют дежурить рядом с планетой и не вмешиваться, пока на помощь не придет настоящий крейсер.
— Тогда я не буду связываться с Галактическим центром, — решил Гай-до.
— Гай-до, конечно, ты разумный корабль. Но ты никогда не летаешь один. Так уж придумано, что у тебя всегда есть капитан. И я твой капитан.
— Ну это еще как сказать…
— Гай-до! Опомнись! Немедленно исполняй мою команду! — приказала Алиса.
— Исполняю! — совсем другим голосом ответил Гай-до. — Сейчас же выхожу на связь и вызываю на подмогу галактический крейсер!
Он помолчал несколько секунд и добавил:
— Но, вообще-то, я на тебя, Алиса, сильно обижен. Ты не даешь мне тебя защитить.
— Лучше смотри в оба! Ты должен заметить приближение корабля пиратов раньше, чем они тебя обнаружат.
Алиса не успела закончить разговор с кораблем, как в траншею спрыгнули ее союзники — зеленый Гамлет держал на руках колючего тирана Уксу-ба.
Зеленый юноша тяжело дышал.
— Они перешли в наступление, — сообщил он.
— Мой дом совсем не защищен, — сказал Уксу-ба, — придется прятаться в бронепоезде. Там у меня артиллерия.
— Еще артиллерии нам не хватало, — возмутилась Алиса.
— Я не хочу быть беспомощной жертвой негодяев! — вспылил бывший тиран. — Я буду с ними сражаться, но не отдам им мое имущество.
— Я тоже буду сражаться и освобожу мою невесту из объятий Подводного Быка, — сказал зеленый Гамлет.
Алиса высунулась из траншеи — ничего не было видно.

— А что там происходит? — спросила она.
— Они переправляются через реку.
— Как?
Ее спутники не ответили. Они побежали по узкой канаве к дому.
Алиса решила все же посмотреть, где и как наступают противники.
Она выпрыгнула из траншеи и, пригибаясь, добежала до большого пня, в котором они так недавно прятались. Возле пня никого не было, и Алиса осторожно спустилась поближе к берегу и раздвинула кусты, чтобы разглядеть, что же там происходит.

Глава восемнадцатая
Бойцы бронепоезда

Такого ей не приходилось видеть никогда.
По реке плыл небольшой крокодил, на спине которого стоял розовый Орел-Хохотуша и улыбался во весь рот. Видно, он чувствовал себя героем и победителем, потому что в руке держал сверкающую сабельку и махал ею, как будто несся верхом на боевом коне.
За крокодилом с Орлом-Хохотушей двигалось сложное сооружение. На двух больших крокодилов положили бревенчатый помост, на помост поставили кресло-каталку, в котором сидели глаз и ухо генералиссимуса, а рядом стояла бледная от волнения медсестра Увара Тихеньевна.

Завершала эскадру гигантская черепаха. На ее панцире стояла деревянная пушка, рядом лежали кучей картофелины-снаряды.
А над пушкой, словно живой прут, покачивался сам господин Шрип — головка и веревочная шея.

«Как бы их остановить? — задумалась Алиса. — Надо кинуть что-то в воду, чтобы крокодилы сбросили своих наездников. Но что?»
Алиса схватила с земли небольшой камень и изо всех сил кинула его вперед. Камень не долетел до крокодила, который вез Орла-Хохотушу, но столб брызг поднялся так высоко, что облил Орла с ног до хохолка на голове.
— Это еще что такое! — закричал он. — Артиллеристы, подавить узел сопротивления противника!
Алиса еле успела забежать за пень — Шрип не тратил времени даром и бабахнул из своей пушки картофельной картечью.
Алиса поняла, что пора отступать. Главное, чтобы Гай-до успел укрыться за планетой и не попал на прицел пиратам. А вдруг пираты еще далеко и Алиса была не права, запретив Гай-до спуститься ей на помощь?
У Алисы было в запасе еще две-три минуты, пока враги высадятся на берегу, и она побежала к телефону, который стоял в траншее, и подняла трубку.
— Гай-до, ты меня слышишь?
— Слышу, — ответил Гай-до, — я к тебе подлетаю!
И тут же визгливый голос космического пирата прокричал:
— Давай, Гай-до, подлетай, старый дуралей! Я сделаю из тебя железную котлету на машинном масле! Весельчак, приготовь ракеты воздух — воздух к бою!
— Гай-до, прячься! — крикнула Алиса.
— Я должен тебе сказать, — успел крикнуть Гай-до, — патрульный крейсер вышел с дежурной станции! Он будет здесь через пять часов. Ты меня слышишь?
Алиса не успела ответить, как в телефоне раздался голос пирата Крыса.
— Не знаю, как твоя девочка, — крикнул он и захохотал, — зато я все слышал. И должен тебе сказать, что пяти часов нам более чем достаточно, чтобы вывезти всех живущих на планете и все ценности и скрыться без следа в серой туманности. А если твой любимчик Гай-до вмешается, я уже пообещал сделать из него железную котлету на машинном масле!
И наступила тишина.
К Алисе подбежали Уксу-ба и зеленый Гамлет.
— Ну и что? — спросил Гамлет. — Патрульный крейсер идет нам на помощь?
— Идти-то он идет, — ответила Алиса. — Но вот пока он доберется до нас, будет поздно.
— Бежим в бронепоезд! — решил Уксу-ба. — Мы будем сражаться до последнего патрона.
— Правильно, — сказал юноша, — лучше воевать и двигаться, чем сидеть на месте и ждать, пока тебя скушает крокодил.
От реки донеслись крики «Ура!».
— Побежали, — сказал Уксу-ба. — Гамлет, возьми меня на руки, я за вами не успею.
Гамлет схватил на руки ежика с генеральскими погонами, и, пригибаясь, они побежали траншеей за дом.
Оказалось, что с другой стороны дом устроен как вокзал.
На нем была прикреплена надпись золотыми буквами:

«Уксуй Детский».

Было окошко с надписью:

«Билетная касса».

Там было еще «Багажное отделение» и даже кран с надписью: «Кипяток».

К стене вокзала был прибит страшный плакат с изображением человека, падающего с платформы, а к нему приближался поезд. Под этой картинкой было написано:

«Сэкономишь минуту — потеряешь жизнь!»

В общем, это был самый настоящий вокзал.
На рельсах у перрона стоял самый некрасивый поезд, какие Алисе приходилось видеть на старинных картинках. От крыши до колес он был выкрашен некрасивой серой краской, а на боку первого вагона были неаккуратно выведены белые буквы: 

«Смерть угнетателям трудового народа!»

За вагонами была прицеплена платформа с высокими стальными бортами. На ней стояло какое-то странное сооружение, которое ничего не напоминало.
Завершался бронепоезд еще одним перекрашенным вагоном.
Не слезая с рук русала, Уксу-ба достал из-за пазухи ключ и, подтянувшись наверх, отпер дверь в задний вагон.
— Это мой штабной вагон, — сказал он. — Здесь я думаю и руковожу операциями.
Внутри вагон сиял. Его стены были выложены самоцветными камнями, на полу лежал ковер, а посреди на длинном малохитовом столе была разложена карта.
Уксу-ба вспрыгнул на стул и развел лапками.
— Вот, — сказал он, — поле сражения. Наш противник только что форсировал реку Амазонку, и его отряды приближаются к нашей столице, стараясь окружить вокзал и отрезать нам пути к отступлению.
Уксу-ба водил указкой по карте на которой Алиса нашла вокзал, и железную дорогу, где стоял бронепоезд. Отсюда железная дорога тянулась вдоль речки. На том ее берегу Алиса отыскала дом генералиссимуса. В нем томился инспектор Карло. Под домом было написано: «Ставка противника». А вот и омут, где обитает Подводный Бык и скрывается несчастная русалочка. Железная дорога доходила до крутой горы, исчезала в тоннеле, появлялась на той стороне и изгибалась, чтобы вернуться к вокзалу.
— Сколько нам нужно продержаться? — спросил Уксу-ба.
— Гай-до сказал мне, что патрульный крейсер прилетит через пять часов.
— Будут жертвы, — объявил Уксу-ба. — Мало кто из нас увидит восход свободного дня. Но нашей свободы мы им не отдадим.
Алиса чуть было не засмеялась. Она же все знала. Ведь каждый здесь собирался сражаться за свое: Уксу-ба защищал драгоценный поезд, зеленый русал Гамлет мечтал отыскать и отобрать у Подводного Быка свою невесту русалочку, а Алисе надо было спасти инспектора Карло, а также, если удастся, вернуть детям-уксуйцам их железную дорогу.
Так что планы и надежды защитников бронепоезда совершенно не совпадали.
Правда, враги у них были общие.
— Против наших тиранов-ветеранов мы устоим, — сказал Уксу-ба. — Артиллерия у меня будет посильнее и, главное, калибром покрупнее, чем у них. Но если в дело вмешаются пираты, нам придется спускать флаг.
— Мы погибнем, но не сдадимся, — заявил зеленый Гамлет.
— Тогда к делу! — Уксу-ба на цыпочках подбежал к бойнице в стенке вагона и, вглядевшись, сказал Алисе: — Посмотри!

Глава девятнадцатая
Наступает решительный бой

Алиса увидела, как на перрон вокзала выезжают тираны. Сначала выползла черепаха с пушкой. Шрип отвел пушку и замер, оглядываясь. Затем Орел-Хохотуша набрал в мешок картошки и принялся заталкивать клубни в дуло пушки.
Генералиссимуса не было видно.
— Все ясно, — сказал Уксу-ба, — часть врагов пошли в обход. Их мы и будем опасаться.
— Что будем делать, генерал? — Зеленый юноша сразу признал в Уксу-ба начальника и командира.
— Переменим позицию на более выгодную, — ответил тиран. — Алиса, тебе я доверяю управление локомотивом. Ты пойдешь вперед. Я сам останусь здесь и буду управлять сражением, а ты, Гамлет, немедленно отправляйся на орудийную платформу. Не теряйте ни секунды, сейчас начнется штурм.
И тут же как бы в ответ на слова Уксу-ба в дверь вагона постучали.
— Кто там? — спросил тиран.
— Это Шрип, — ответил голос, — мы предлагаем вам сдаться. За это мы сохраним вам жизнь и возьмем только поезд. Все равно он тебе уже не нужен.
— Давайте же! — торопил Уксу-ба Алису и Гамлета. — Не теряйте времени!
Русал остался на платформе с высокими железными бортами, возле странного сооружения. Рядом с сооружением лежали кучей кочаны капусты и такие гигантские тыквы, которых Алисе и видеть еще не приходилось.
Алиса же побежала дальше, через пустой вагон и оказалась в паровозе.
— Ну как? — услышала она голос Уксу-ба. — Ты на месте?
— На месте, — ответила Алиса.
— Ты видишь рычаг красного цвета?
— Вижу.
— Если ты повернешь его направо, поезд поедет вперед, если вверх, то он остановится. Если повернешь налево, то поезд покатится назад. Тебе понятно?
— Все понятно, мой генерал! — сказала Алиса.
— Тогда полный вперед! Рычаг направо. Только не очень торопись.
Что-то застучало по стене паровоза.
— Что это? — спросила Алиса.
— Они начали обстрел, — сказал Уксу-ба. — Похоже на орехи.
«Уу-ух-ух-ух», — медленно заговорил паровоз. Поезд дернулся, покачнулся и двинулся с места.
Алиса посмотрела в узкое окошко справа от себя и увидела, как Орел-Хохотуша сыплет в пушку картофелины, а из-за угла вокзала выглядывает генералиссимус, который оттягивает единственным пальцем большую рогатку, прикрепленную к креслу.
Алиса еле успела спрятаться, как в щель влетел железный болт.
Наверное, вам смешно читать о войне, снарядами в которой служат картофелины и гайки. Но если бы у тиранов было оружие посерьезнее, они бы закидали Алису гранатами.
— Полный вперед! — приказал по внутреннему телефону Уксу-ба.
Алиса повернула рычаг еще правее — увидела, как за бойницей исчезло здание вокзала и вместо него показались зеленые деревья. Колеса паровоза все быстрее и быстрее постукивали на стыках рельсов.
— Не так быстро! — прикрикнул на Алису Уксу-ба, — а то с рельсов сойдем!
Алиса чуть отвела рычаг влево, и Уксу-ба приказал зеленому Гамлету:
— Из орудий главного калибра по скоплению противника залпом, огонь!
Алиса взглянула назад — у кабины паровоза не было задней стенки — и увидела платформу, на которой возле странного сооружения стоял зеленый русал. Он оттянул громадную деревянную ложку, из которой можно было бы накормить кита, положил в нее большой кочан капусты и отпустил.
«Да это же катапульта!» — догадалась Алиса. Правда, прежде ей не приходилось видеть настоящей катапульты, но она знала, что у древних греков и римлян катапульты были самым любимым оружием — они перекидывали из катапульт камни, а то и бочонки с горящим маслом через высокие каменные стены.
Кочан капусты как отрубленная зеленая голова великана полетел по высокой дуге к вокзалу, где укрепились преследователи. И надо же было ему угодить точно по пушке Орла-Хохотуши! Пушка опрокинулась.
— Давай еще! Стреляй же! — кричал Уксу-ба. Алиса не знала, что ей делать: то ли подать поезд назад, то ли ехать вперед.
На всякий случай она остановила поезд.
Второй кочан сшиб с ног медсестру Увару Тихеньевну.
Она лежала и кричала:
— Но ведь я совсем ни при чем! На мне красный крест нарисован!
— Поехали вперед, — сказал по телефону Уксу-ба, — а то в самом деле ты, Гамлет, стреляешь куда ни попадя.
— Вот сейчас прилетят пираты, — вопила веревка Шприт, — они вам за всех нас отомстят!
Алиса повела паровоз вперед, но проехать им удалось недалеко.
Впереди на рельсах лежало бревно. Кто-то перегородил железнодорожные пути.
Алиса резко перевела рычаг влево и ударилась головой о переднюю стенку кабины. Сзади раздались крики Гамлета и Уксу-ба, которые тоже не удержались на ногах.

Глава двадцатая
Подводный бык и его крокодилы

— Впереди лежит бревно, — сказала Алиса. — И кстати, я ушиблась.
— Какое еще бревно? Мы же оторвались от противников, — удивился Уксу-ба.
— Это не бревно, — сказал зеленый Гамлет. — Это боевой крокодил.
— Нам еще крокодилов не хватало, — обиделся Уксу-ба. — Мы победили в первом бою, здесь ни одного тирана быть не должно… Гамлет, дружочек, стрельни, пожалуйста, по крокодилу, пускай он уйдет с дороги.
Гамлет развернул катапульту, заложил кочан покрепче и запустил крокодилу точно в голову. Но крокодил оказался хитрее.
Крокодил хлопнул пастью — и проглотил кочан.
Алисе показалось, что крокодил улыбается.
— Что будем делать, начальник? — спросил Гамлет.
— Вылезай и бейся врукопашную, — приказал Укусу-ба.
— А если он меня победит?
— Тогда мы будем петь о тебе песни!
— А может, его толкнем паровозом?
— У нас паровозов на всех крокодилов не напасешься! Сейчас же вылезай и убери это проклятое пресмыкающееся. Иначе нас догонят и победят.
— Они и так нас догонят. Куда нам деваться?
— Ничего подобного. Скоро, за поворотом, тоннель. Мы в него въедем и будем в там прятаться, пока не прилетит патрульный крейсер. У меня все рассчитано. Иди, иди, не тяни время!
Русал вздохнул, спрыгнул с платформы, вытащил меч и пошел к крокодилу.
— Сейчас он ему покажет! — сказал Уксу-ба.
Русал подошел к крокодилу и замахнулся мечом.
Крокодил медленно повернул голову в его сторону, и широко раскрыл пасть, словно зевнул от скуки. И тут Алиса поняла, что отважный Гамлет может целиком поместиться в этой пасти.
Русал попытался рубануть крокодила мечом по носу. Крокодил мгновенно прыгнул в сторону русала, русал отшатнулся, споткнулся о шпалу и грохнулся на рельсы.
И тут Алиса поняла, что только она может помочь русалу, нажала на кнопку с надписью «Свисток», и паровоз засвистел так громко, словно хотел разбудить лес и горы.
Крокодил, уже готовый проглотить русала, замер с открытым ртом.
Алиса заметила, что от воды к крокодилу бежит зеленая девушка. «Так это же русалка!» Алиса ее уже видела, когда прилетела.
Она снова нажала на свисток, чтобы предупредить девушку.
Но та словно и не замечала зеленое бревно с разинутой пастью на рельсах.
— Гамлетик, мой дорогой жених! — кричала она. — Ты пришел меня освободить!
Крокодил удивился и повернул голову в сторону русалки.
Вернее всего, ему в жизни не приходилось видеть сразу столько зеленых людей.
Увидев русалочку, которая неслась к крокодилу, распустив свои зеленые локоны, зеленый юноша забыл о врагах и кинулся ей навстречу. Он высоко подпрыгнул, подхватил русалку, и они покатились по склону к реке.
Алиса вздохнула с облегчением и направила паровоз на крокодила. Паровоз выпустил струи пара и дыма, гудел и пыхтел.
И нервы крокодила не выдержали.
Он закрыл пасть и начал пятиться. Потом потерял равновесие и покатился в речку следом за женихом и невестой.
Алиса беспокоилась за русала Гамлета. Поэтому она резко повернула рукоять управления налево, бронепоезд вздрогнул и замер. Уксу-ба что-то кричал, но Алиса его не слушала. Она выскочила из паровоза и в два прыжка оказалась на платформе возле катапульты.
И вовремя.
Сверху ей было видно, как, скатившись к воде, русал и русалка запутались в камышах, так что были видны только их головы.
— Я так тосковал по тебе! — твердил русал.
— Я умирала без тебя! — повторяла русалка.
— Я убью этого тирана! — говорил русал.
— Он издевался надо мной, — жаловалась русалка.
Алиса боялась, что крокодил опомнится и накинется на русалок снова, но опасность исходила вовсе не от крокодила.
— Если он мне попадется, — сказал русал, — я его разорву на части, как Геркулес льва.
И тут вода в реке расступилась — и послышался низкий голос, который Алисе уже приходилось слышать:
— Кто здесь хочет разорвать меня, как Геркулес льва?
— Ой, он услышал! — закричала русалка. — Это сам господин Подводный бык.
— Вот именно. — И Подводный Бык выплыл на мелкое место.
Подводный бык оказался мало похож на быка, а уж тем более на подводного.
Это была гигантская синяя жаба, размером почти с корову. На плоской голове жабы были видны короткие загнутые рожки, как на шлеме древнего викинга. Наверно, поэтому ее прозвали быком.

— Как ты посмел, — сказал Подводный Бык, — нарушить правило Галактической федерации! Как ты посмел поднять руку на мою собственность. Мне же разрешено взять с собой самую любимую и нужную вещь! Русалка Эсперанца и есть эта вещь! Долой, ничтожество!
— Я ее люблю, — заявил русал смело, хоть ему, конечно, было очень страшно — каждая лапа этого Подводного Быка была толще его туловища. — Я прибыл на эту планету специально, чтобы ее увести.
— Кстати, — спросил задумчиво Подводный Бык. — А как тебе удалось сюда добраться?
— Мы сделали водяной метеорит, — ответил русал, — меня в нем заморозили и пустили в вашу сторону. Это было нелегкое путешествие. А когда мой ледяной метеорит вошел в атмосферу, то он растворился и я упал в океан.
— Значит, никто не знает, что ты здесь, воришка?
— Знают мои союзники, — сказал Гамлет. — Алиса Селезнева, которая управляет этим поездом, и тиран Уксу-ба, который им командует.
— Ну недолго им командовать и управлять, — сказал Подводный Бык. — И учти, что у меня зубы хоть и маленькие на вид, но каждый нечетный — ядовитый.
И он раскрыл свою гигантскую пасть и протянул когтистые толстые лапы к отважному русалу.
Крокодил, который к тому времени оправился от падения и наблюдал за этой сценой, тоже раскрыл пасть, чтобы поживиться кусочком русала.
И в этот самый печальный и даже трагический момент Алиса натянула рогатку катапульты, заряженную свеклой в несколько килограммов весом, и отпустила спуск.
Могучей малиновой гранатой свекла пролетела по крутой дуге и угодила точно между глаз Подводному Быку.
— Это что… — только и успел сказать Подводный Бык, опрокинулся назад и упал точно на крокодила, который в ярости вцепился в толстый скользкий зад гигантской жабы. Подводный Бык от боли подлетел до вершин деревьев и тяжело поскакал прочь.

Глава двадцать первая
Нескладная судьба Подводного Быка

Откуда безмозглому крокодилу было знать, что Подводный Бык — самый ядовитый из тиранов, который мстит судьбе за свою нелепо сложившуюся жизнь.
Родом Подводный Бык был с планеты Кви-да-ква, место это болотистое, но экзотичное. Туда съезжаются любители лягушачьего пения со всей Галактики.
Каждая вторая лягушка обладает там чудесным голосом, каждая десятая может поспорить с Карузо, каждая сотая — музыкальный гений, сродни певице Вишневской. Самые знаменитые на планете лягушки — певцы. Они живут в самых глубоких болотах и едят самых вкусных мух.
И вот лет тридцать назад в одном обыкновенном болоте родилась одна обыкновенная лягушечка, обычный головастик, которого сразу отдали в музыкальную школу.
И тут обнаружилось, что у лягушонка, которого за крепкое сложение прозвали Бычком, совсем нет музыкального слуха, а с голосом — ну просто безобразие.

Представьте себе положение ни в чем не повинного ребенка, который вынужден быть самым последним в классе, хотя он красив собой, широк в задних лапах и отличается ярким синим цветом.
На любой планете, если ты не стал певцом, ты можешь стать вагоновожатым или пожарником. Но и в пожарных командах планеты Кви-да-ква, и в бригадах сцепщиков вагонов первое место отдавалось лучшим квакальщикам.
И вот возник конфликт. И может, Бычок нашел бы себе место в жизни, стал бы грузчиком или шахтером, но он, как назло, вырос самым сильным на улице да насмотрелся по телевизору на соревнования культуристов. И занялся спортом.
Спорт, как вы понимаете, на музыкальной планете не в почете. Так что конкуренции у Бычка не было. В десять лет он уже побил чемпиона континента по кикбоксингу, но его любимая лягушечка, с которой он учился в одном классе, и внимания не обратила на такой подвиг, а ушла прыгать в лужу с немощным тенором.
А Бычок все тренировался, принимал запрещенные лекарства, которые увеличивали мышцы, ел только сырое мясо и стал грозой всех спортсменов на планете. Он вырос настолько, что однажды нечаянно наступил на домик своих родителей и раздавил его. Так он остался сиротой. На похоронах Бычок плакал, но наблюдательные лягушки заметили, что плачет он крокодильими слезами, а это среди лягушек считается дурным тоном.
В тупой рогатой голове Бычка, который заставлял теперь называть себя Подводным Быком, жила только одна идея — прославиться как лучшему певцу планеты Кви-да-ква.
Но чем больше безумствовал Подводный Бык, чем больше он сгонял силой лягушек на свои концерты, тем больше над ним смеялись. Именно смеялись!
И когда Подводный Бык вырос размером с корову и даже зубы у него от злости стали ядовитыми, он собственноручно захватил власть на планете, объявил себя Шеф-тенором и приказал по всем программам радио и телевидения передавать песни только в его исполнении. На концерты Шеф-тенора было приказано ходить после работы в обязательном порядке.
Так как это не дало нужного эффекта, Подводный Бык пошел на следующий шаг. Во-первых, он запретил всем, кроме себя, петь. Во-вторых, он приказал отрубить языки всем, кто пытался это сделать, даже под одеялом или в собственном подвале.
Разумеется, гости перестали прилетать на эту планету, и на ней наступила гробовая тишина. По вечерам, заткнув уши ватой, лягушки шли в главный концертный зал, где из большой мраморной ванны весь вечер выл тиран и диктатор.
И наконец это кончилось тем, чем и должно было кончиться, — лягушки всех стран объединились, связали тирана и выгнали его с планеты.
И Подводный Бык попал на планету Тишина.
Из всех ценностей мира он хотел взять трубу бас-геликон.
Трубу ему дали, и Подводный Бык каким-то хитрым образом засунул в трубу геликон несчастную русалочку, которую полюбил последней старческой любовью. Он обещал ей, что будет петь с утра до вечера, но, к счастью для русалочки, в первый же день прибытия на Тишину Подводный Бык пригласил прочих диктаторов и дал им сольный концерт.
Диктаторы народ суровый. Его послушали ровно шесть минут, затем Шрип запустил ему в голову бананом, а генералиссимус выстрелил желудем точно между глаз. Дерево медленно вытащило из земли корень толщиной в человеческую руку и стегануло его так, что Подводный Бык свалился в омут. А Орел-Хохотуша подбежал, переваливаясь, к берегу и закричал:
— Если ты издашь еще один музыкальный звук, мы отнимем у тебя русалку!
— Только не это! — закричал из воды Подводный Бык и ушел в глубину придумывать страшную месть. Но на планете тиранов придумать страшную месть трудно. Поэтому Подводный Бык сделал вид, что он с ними заодно, а потом уж — будь что будет. Может, удастся захватить пиратский корабль. Тогда он будет летать по Вселенной, стрелять из пушек, а для тех, кто останется в живых, устраивать сольные концерты популярных песен.
Пока Подводный Бык, ревя от боли, прыгал среди деревьев на откосе, Уксу-ба по телефону приказал своим спутникам:
— Русалки — к катапульте! Алиса — полный вперед! Нам немного осталось до тоннеля.
Русал и русалка с трудом забрались на платформу, от волнения у них подкашивались тонкие зеленые ноги.
— А ты, Алиса, молодец, — сказал Уксу-ба. — Ловко угодила Подводному Быку в переносицу! Вперед, к победе!

Алиса обернулась и увидела, что русал с русалкой стоят рядом с катапультой, держась за руки и не отрывая взгляда друг от друга. Так они проглядят любую опасность. Но Алиса понимала, что ей до них не докричаться, и потому повернула рычаг направо, и поезд начал разгоняться, весело пыхтя и стуча колесами по рельсам вдоль берега реки.

Дорога постепенно закруглялась, и впереди Алиса увидела черное пятно — вход в тоннель, где Уксу-ба и собирался отсидеться, отстреливаясь, пока не придет подмога.
Но сделать это они не успели.

Глава двадцать вторая
Прилет пиратов

Сверху, с облаков, не спеша и совершенно бесшумно, спустился потрепанный, погнутый старый космический корабль. Конечно, не такой, как малыш Гай-до, а настоящий, даже на вид боевой, черный, сверкающий, без опознавательных знаков и иллюминаторов, лишь на его боках были нарисованы черепа и скрещенные кости. Много черепов с костями.

И никто, кроме Алисы, не знал, что каждый череп означал сбитый, погубленный, уничтоженный корабль. Причем не только военный — с военными кораблями пираты, как известно, встречаться недолюбливают. Каждый череп напоминал о горькой судьбе пассажирского лайнера, торгового судна или исследовательского корабля.
Пиратский корабль медленно опустился прямо на рельсы, и те под его тяжестью расползлись в стороны. Тут же спереди отворился люк.
Алисе ничего не оставалось, как резко затормозить — иначе поезд врезался бы в пиратов или, в лучшем случае, сошел с рельсов и свалился в реку.
— Что там у вас? — крикнул Уксу-ба, да тут же замолк, видно, выглянул в окно и понял, с кем имеет дело. А вот русал этого не понял. Он быстро выстрелил из катапульты, и именно в тот момент, когда люк открылся и в нем появился во всей своей красе известный старый пират Весельчак У. Тут-то капустный кочан бабахнул его по голове так, что пират свалился внутрь корабля.
Наступила страшная пауза.
Электронная пушка корабля медленно повернулась и направила свое дуло на паровоз.
Алиса поняла: еще секунда — и все погибнут, и ничто не может остановить этой гибели.
Но тут со всех сторон донеслись вопли:
— Не стреляй! — кричал в бойницу Уксу-ба. — Поезд разобьешь!
— Не стреляй! — кричал поднявшийся с пола Весельчак У. — Нам же тогда ничего не достанется!
— Не стреляй! — кричали вразнобой сзади.
…Помост, привязанный к двум крокодилам, медленно плыл по реке. На помосте разместились все тираны.
В кресле сидели остатки генералиссимуса Снарядетти.
Рядом, понурившись, стояла уставшая медсестра.
Шрип вытянул свою головку вверх метров на пять и раскачивался, готовый превратиться в петлю и схватить жертву за горло.
Орел-Хохотуша стоял на краю помоста и целился вперед из рогатки, которую он зарядил небольшой картофелиной. При этом он пел:

Чего ж я не сокол, чего ж не летаю!
Чего же из пушки так метко стреляю? 
Когда все снаряды я перестреляю, 
Мне выдадут орден, а может, медалю!

А Алиса как заколдованная смотрела на пиратский корабль и ждала выстрела.
Но выстрела не последовало.
Сначала из люка вышел Весельчак У — самый толстый космический пират в мире. На лбу у него вспухла большая шишка.
Держась за лоб, пират спустился на рельсы.
За ним выглянул, но не стал вылезать еще один пират. Был он невелик ростом, с очень странным лицом — сильно вытянутым вперед и немного вниз, нос был на конце красным, глаза черными, и лоб пересекала черная прядь волос.

— Крыс! — невольно воскликнула Алиса.
— Какая встреча! — ответил пират Крыс, увидев, как Алиса спускается по лесенке с паровоза.
— Крыс, — сказал Алиса. — Как тебе не стыдно? Зачем ты украл в зоопарке голкоров, зачем ты связался с этими наглыми тиранами? Ты же сколько раз обещал уйти на отдых и не портить жизнь в Галактике.
— Если я уйду, — ответил пират, — всем сразу станет скучно. За кем будут гоняться патрульные крейсеры? Кого будет искать ИнтерГалактическая полиция во главе с комиссаром Милодаром? Чьим именем будут пугать детей на всех планетах?
— Вот тут ты не прав! — взревел из реки Подводный Бык, который спустился к воде и окунул в нее укушенный крокодилом зад. — А мы на что? Мы же настоящие тираны! Вам, простым пиратам, никогда за нами не угнаться. Мы если убиваем, так тысячами и миллионами, если разрушаем, то целые города! У меня во дворце висели портреты великих полководцев и завоевателей, и возле каждого было написано, сколько невинных людей он загубил. Тебе никогда не сосчитать! Да здравствуют тираны!
— Мальчики, мальчики, — вмешалась в разговор медсестра Увара Тихеньевна. — Ну что за споры. Вы все лихие непобедимые злодеи, но не забывайте, сюда летит патрульный крейсер. Чем скорее пираты вывезут отсюда вас и этот поезд, тем лучше. В любой момент в Галактическом центре могут хватиться инспектора, которого мы держим в подвале.

— Патрульный корабль будет здесь только через четыре часа, — отмахнулся Весельчак У.
— Откуда вам это известно? — спросила медсестра.
— От верблюда! — огрызнулся невоспитанный Весельчак У. — Им на нас наябедничал Гай-до, летающий ночной горшок.
— Этого еще не хватало! — закричал генералиссимус, кресло с которым медсестра выкатила на берег. — Почему вы его не сбили?
— Его собьешь! — сказал Крыс. — Он же быстроходнее всех кораблей, да к тому же хитрый. Спрятался за какой-нибудь горой, ищи его! Да не бойтесь. Он не может нам навредить. Оружия на нем нет!
Эти слова успокоили тиранов. Орел-Хохотуша сразу спросил:
— А мне можно уже к вам на корабль?
— Ты тиран? — спросил Крыс.
— Еще какой!
— И я тиран! — закричал Подводный Бык.
— Может, я не похож на тирана, — сказал Шрип, — но я тоже известный угнетатель.
— Все тираны? — спросил Крыс. — Еще есть?
Алиса увидела, как Уксу-ба тихонько пролез через платформу и заполз в кабину паровоза. Интересно, что ему там понадобилось?
— Еще есть один, — сказала Увара Тихеньевна, — зовут его Уксу-ба, он как раз хозяин этого драгоценного поезда, который мы вам подарим в обмен на вашу помощь.
— Так где этот поезд? — спросил Крыс.
— Неужели не видите? — улыбнулась своей доброй улыбкой медсестра. — Вот он.
— Но это же старинный грязный серый поезд, в нем нет ничего драгоценного!
— Он только кажется обыкновенным и серым, — сказала медсестра, — а под краской — весь из драгоценных камней. Не верите — посмотрите сами.
Тем временем русал и русалка спрыгнули с платформы и попытались скрыться в кустах. К несчастью, это заметил Подводный Бык.
— Держи мою пленницу! — закричал он. — Хватай мою рабыню!
Одним прыжком гигантская жаба перескочила через поезд и помчалась за русалкой и русалом, ломая кусты. Орел-Хохотуша кинулся было на помощь Подводному Быку, но тут все увидели, как поезд дернулся, дрогнул и набирая задний ход, покатился прочь от корабля пиратов. В кабине его сидел Уксу-ба и изо всей силы толкал рычаг налево.
— Никогда вам не видать моего поезда! — кричал он.
— Держи его! — вопила медсестра.
— Держи его! — кричали остальные тираны.
— Придется пристрелить водителя! — Крыс поднял бластер.
— Крыс! — закричала Алиса. — Тебе сначала придется убить меня и Гай-до. Подумай!
— Ты с ума сошла, — возмутился Крыс. — Я твой враг на всю жизнь. Если я тебя убью, о чем Кир Булычев будет писать свои книжки?
Но пока он произносил эти разумные слова, длинная веревка Шрип поднял свою голову метра на четыре и начал раскачиваться и закручиваться, как индеец закручивает свое лассо. Затем Шрип ловко метнул самого себя, влетел в кабину паровоза, обхватил Уксу-ба за шею и так дернул, что тот взлетел в воздух и, вырвавшись из зверской хватки Шрипа, улетел в реку.

Глава двадцать третья
Как погиб тиран

Поднялся фонтан брызг — и, о ужас! к Уксу-ба как стрела кинулся крокодил.
Он раскрыл пасть, и несчастный тиран планеты Уксу пропал в ней. Крокодил облизнулся и в секунду исчез под водой, словно его и не было.
Остальные тираны замерли от неожиданности и испуга.
— Ну вот это зря, — в конце концов крикнул с откоса Орел-Хохотуша, который застрял в кустах, так и не догнав русалок. — Так тиранами кидаться нельзя. Мы — товар штучный.
— Но я же не знал, что его крокодил подхватит, — ответил Шрип.
Даже Подводный Бык забыл о русалках, и по его жабьей морде катились слезы.
— А он ведь был славный парень, — прорычал он, — мы с ним такие веселые соревнования устраивали — кто больше комаров прихлопнет за пять минут. Так он всегда меня обыгрывал.
— Спи спокойно, дорогой боевой товарищ, — вздохнул генералиссимус.
Только добрая женщина-медсестра сказала строгим голосом:
— Хватит, разнюнились! А ну отойдите, я сама подгоню поезд к люку.
Медсестра ловко прыгнула в кабину паровоза и подогнала поезд к люку корабля пиратов. Весельчак У, который, как известно, отличается немалой силой, потер рукавом паровоз, чтобы проверить, на самом ли деле он под краской драгоценный.
У Алисы появилась идея. Она обернулась к доброй медсестре Уваре Тихеньевне и спросила:
— У вас случайно нет слабительного для крокодилов?
— Зачем? — удивилась медсестра.
— А вдруг Уксу-ба еще цел?
— Слушай меня, девочка, внимательно, — сказала медсестра. — Во-первых, этот негодяй Подводный Бык развел в реке две дюжины крокодилов, и даже если я буду их пытать до утра, ни один не сознается, что именно он проглотил несчастного тиранчика. Я же — гуманистка. И не намерена терзать и пытать несчастных животных.
— Еще чего не хватало! — закричал тут Подводный Бык. — Крокодилы — моя собственность. Неужели я позволю резать им животы ради какого-то международного преступника!
Алисе стало грустно. Все эти люди и нелюди думают о своей выгоде. И хоть Уксу-ба был не самым лучшим из людей, все-таки скармливать его крокодилам без суда нехорошо.
— А может, девочка права? — вдруг раздался голос генералиссимуса. — Может, перестреляем крокодилов к чертовой бабушке? Все же человек — это звучит гордо, а крокодил — это звучит совсем не гордо.
— Стреляй, — сказала тогда Увара Тихеньевна. — Стреляй из своей пушки орешками. Кто тебе, недоумку, даст в ручку настоящее оружие?
— Уварочка! Здесь же чужие люди! Может пострадать моя репутация, — прошептал генералиссимус.
— Сейчас не до нее! Нельзя терять время даром!
Голос доброй медсестры прозвучал так четко и громко, что всем сразу захотелось ей подчиниться. Вылез из воды Подводный Бык. Заторопилось дерево Ивушка, которое запоздало, потому что слишком медленно перебиралось вброд через реку.
— Меня не забудьте, — шелестело дерево, — меня не забудете, и я не забуду.
Орел-Хохотуша прыгал по крыше вагона и скреб ее когтями, чтобы содрать краску, но лапки у него были слабенькие, да и не очень-то он старался.
Алиса не могла отвести глаз от медсестры.
— Ты правильно поняла, — сказала медсестра, уловив ее взгляд. — Я и есть голова, которая думает за всех. Без меня эти идиоты сидели бы по своим норам и планировали заранее проигранные сражения. Но я не люблю корон, «кадиллаков», почетных караулов и приютов моего имени. Я — скромная тихая женщина, но я люблю порядок. По-ря-док! А люди, моя милая Алисочка, такие беспорядочные существа, что их все время приходится наказывать. Ради их блага!
— Давай, давай! — кричал из люка Крыс. — Майна! Вира!
— Что он кричит? — спросила медсестра.
И лицо у нее было совсем не таким добрым, как сначала показалось Алисе. Ведь если тебе говорят: вот та тетя добрая, она медицинская сестра, ты уже смотришь на нее как на добрую женщину и медицинскую сестру. Но если эта медицинская сестра призналась тебе, что она только притворялась сестрой, а в самом деле она тиран и диктатор — тебе ее лицо уже меньше нравится.
— Это старинные слова грузчиков, — сказала Алиса, — они значат «вверх» и «вниз». — Но вы не досказали мне, как стали тиранкой, — напомнила Алиса.
— Ах, это так просто! В диктаторах у нас состоял мой дядя, которого я сделала генералиссимусом и главным завоевателем. Ему это нравилось. Тебе нравилось воевать, дядя?
— Это славное занятие! — ответил генералиссимус из кресла. — Если бы у меня было еще пять-шесть рук и голов, я бы сейчас не здесь сидел — я бы уже Красную пустошь покорил и Половинный хребет снес бы до основания.
— Ты у меня умница. — Увара Тихеньевна почесала полководца за ухом.
— Народ моей планеты, — продолжала она, — ненавидел бесконечные походы, мобилизации, бомбежки и сражения, но долго никто не мог догадаться, что сестра милосердия, которая никогда не отходит от израненного героя, и есть его голова и воля. Его искалеченной ручонкой я водила по карте, готовя бои и сражения, к его глазу я прикладывала подзорную трубу, чтобы он лучше разглядел, по какому детскому садику шарахнуть бомбой. Мы намеревались бороться за единство нашей великой планеты, пока на ней не останется ни одного лишнего человека! Не вышло… Проклятые миротворцы выгнали нас с планеты! Но мы вернемся, продадим поезд Уксу-ба, получим от пиратов оружие — и в поход за мир во всем мире!
Медсестра тихо и даже нежно засмеялась.
— Вообще-то я добрая, я пироги печь люблю, мне бы внучат развести.
— Так что же вы медлите? — спросила Алиса.
— Не могу. Времени нет, долг не позволяет. Ты не представляешь, Алисочка, сколько еще на свете всякой мерзости, грязи и неорганизованной преступности — а ведь всех надо уничтожить, чтобы люди счастливо жили.
— Я думаю, — тихо произнесла Алиса, — что я еще в жизни страшнее вас человека не встречала.
— Ну что ж, это хорошо, — сказала медсестра. — Ты первый человечек, перед которым я раскрылась, и ты первая, кто меня понял. Ведь когда моего дядю изгоняли с планеты, меня так все жалели, так жалели, что я добровольно отправляюсь с ним в изгнание. А я чуть от смеха не лопнула! Ну, думаю, покажу я вам, как меня жалеть!

Глава двадцать четвертая
Кто страшнее?

— Может, не стоит вам связываться с такими негодяями? — спросила Алиса у Крыса, который командовал погрузкой. — Ведь вы становитесь сообщниками страшных преступников.
— Значит, ты считаешь, что мы — космические пираты, — улыбнулся Весельчак У, — не такие страшные преступники, как эти?
— Сравнивать вас будет суд, — твердо сказала Алиса. — Но вы, пираты, как паразиты, как блохи, а тираны — это ядовитые пауки, это скорпионы, от которых никому нет пощады!
— Кто-нибудь, пожалуйста, при случае расстреляйте эту девочку, — попросил генералиссимус. — Мне еще никто никогда не говорил таких противных слов.
— Полезно лишний раз услышать правду, — сказала медсестра. — И подумай, какую пользу ты принес, проведя сто сражений и убив сто тысяч человек!
— Я стал генералиссимусом, — ответил ее дядя.
— Вот именно, — согласилась медсестра. — А мог бы остаться полковником. Подводный Бык, вытащи наконец свой зад из воды и помоги мне работать. Неужели одна слабая женщина должна целый поезд в порядок приводить?
— Поворачивайтесь, поворачивайтесь, — прикрикнул на тиранов Крыс, — а то прилетит патрульный крейсер, и ваш поезд никому не понадобится.
Дерево Ивушка вылезло из воды и, медленно раскачиваясь на белых корнях, подошло к поезду. Оно обхватило ветвями вагон и кинуло его в люк пиратского корабля.
— Вот как надо работать! — сказало дерево. — За это попрошу обеспечить мне каюту по размеру и со всеми удобствами.

Тут же дерево с помощью Подводного Быка кинуло в люк платформу.
— Готово, — сказала медсестра, — куда нам проходить?
— А никуда, — ответил Весельчак У, отступая к своему кораблю.
— Я вас не поняла, — сказала медсестра.
— Если бы вам подвалило такое сокровище, как поезд из драгоценных камней, — спросил Крыс, — неужели бы вы его отдали кому-то другому?
— Я? Да ни в жизнь! — крикнула медсестра. Но тут же спохватилась и добавила: — Ну, разумеется, это зависит от обстоятельств.
— Обстоятельства сложились так, что мы вынуждены вас покинуть, — сказал Крыс, — потому что мы вас не любим.
— Но мы же договорились, что будем помогать друг другу!
— Попрошу без оскорблений, — сказал Весельчак У. — Мы — честные космические пираты, порой грабим, порой хулиганим, но чтобы замучить собственный народ — никогда!
— Никогда! — подтвердил Крыс.
— Мы будем вам служить, — сказал Подводный Бык. — Мы с вами составим славную команду. Я, например, могу под водой сидеть часа три и за это время всех там перекусаю.
— А я взовьюсь к небесам, ах, к небесам! — воскликнул Орел-Хохотуша. — И разгоню тучи. Пусть всегда будет солнце!
— Вам нужна советница по стратегическим проблемам, — сказала медсестра. — Лучше меня вам кандидатуры не найти.
— Все, что могли, мы от вас получили, — отрезал Крыс. — Теперь поедем торговать, менять и получать выгоду. Адью!
И в этот момент сзади послышались голоса.
— Стойте! — кричал робот Кристалл, похожий на сейф.
— Стойте! — кричал инспектор Карло Жерардо, который ехал у него на плечах. — Вы совершаете роковую ошибку. Отсюда нельзя улетать.
— Это что за явление? — спросил Весельчак У.
— Я инспектор планеты и официальное лицо! — кричал Карло. — Я требую, чтобы вы сдались!
И тогда все внимание озлобленных тиранов обратилось против несчастного Карло.
Растопырив руки, лапы и все, что могли, они направились к Карло, чтобы его убить.
Медсестра Увара Тихеньевна со шприцем, наполненным ядом, катила перед собой кресло-каталку с генералиссимусом, который целился в Карло из своего пистолета.
Рядом шагал Подводный Бык, опустив рога, чтобы пронзить Карло. Веревка Шрип раскачивал головкой, чтобы наброситься на Карло и удушить его.
Дерево Ивушка тянуло к Карло свои ветви, чтобы свернуть ему шею. Крокодилы выползли по пояс на берег, любуясь зрелищем. Начался последний акт бунта тиранов.
И никто не заметил, что сверху с неба бесшумно опускался небольшой космический корабль Гай-до.

Глава двадцать пятая
Абсолютное оружие

Гай-до опускался, выставив перед собой, как тонкую руку, манипулятор, в котором держал баллон.
Алиса единственная заметила появление своего друга и подумала, что этот баллон она недавно видела.
В тот же момент ее браслет-передатчик зашептал голосом Гай-до:
— Алиса, ныряй в воду! У тебя три секунды.
— А Карло?
— Ныряй, потом разберемся! — крикнул Гай-до. У него тоже нервы были на пределе.
Алиса побежала через рельсы к реке.
Медсестра бросила взгляд на нее, но ненависть к Карло была так велика, что она выкинула Алису из головы.
Алиса рыбкой нырнула с берега и ушла вглубь. Русал с русалкой, увидев прыжок Алисы, последовали за ней.

И вовремя.
Потому что из баллона широкой струей вылетел белый порошок. В мгновение ока легким облаком он окутал всех, кто был на берегу. Крыс взглянул вверх и увидел Гай-до.
— Ну вот это наглость! — закричал он. — Я же тебя из пулемета собью!

Но договорить Крыс не успел, потому что его охватил страшный зуд и чих. Все тело зачесалось так, что он начал срывать с себя одежду и выть. Крыс выскочил из корабля и покатился по траве.

Крыс налетел на Весельчака У, и вместе они врезались в диктаторов и тиранов, которые отчаянно чесались, ломая ногти и расцарапывая себя в кровь.
Даже Карло свалился с Кристалла и начал корчиться у его ног, даже крокодилы перевернулись брюхом кверху и раздирали себя когтями. И во всей этой сутолоке, в диких криках и воплях, в возне и суматохе не пострадала лишь Алиса, которая вынырнула на середине реки, не попав под порошок, русалки да робот-сейф, он же Кристалл — ведь роботы не чешутся!
Алиса не смогла сдержать смеха. А ведь еще недавно она хотела выкинуть средство от насекомых, которое забыла на Гай-до Ирия. Вот что значит быть настоящей женщиной. Не выкинула — и пригодилось!
И вдруг Алиса увидела невероятную картину — из открытого люка пиратского корабля выскочили два странных существа.
Одно из существ было одето в длинный шелковый халат, но вот головы у него не было вовсе. А у второго была голова в противогазе и шаровары, а между маской и шароварами была пустота. Эти существа тоже чесались и извивались.
— Голкоры! — закричала Алиса. — Голкоры папины нашлись!
Голкоры в мучениях срывали с себя остатки одежды и вот-вот могли исчезнуть.

— Кристалл! — крикнула Алиса роботу-сейфу. — Лови вон тех двух, страшненьких, почти невидимых — они наше зоологическое достояние!
И сама тоже побежала за голкорами.
Но следует признаться, что голкоры успели сорвать с себя одежды и пропали, так что бежать пришлось по следам, как за человеком- невидимкой.
— Чем ловить невидимок, — сказал робот-Кристалл, — я займусь наведением порядка. А то непонятно, зачем меня сюда прислали.
— Здесь порядка сейчас не наведешь, — крикнул с неба Гай-до. — Лучше давай улетим отсюда, а они сами пускай разбираются.
— Никогда! — громко ответил робот-шкаф. — Никогда я не отступал с поля боя!
— Вижу, вижу, что ты был когда-то боевым роботом, — засмеялся Гай-до, — но, насколько я знаю, последний час ты просидел в яме, и ничего не случилось.
— Я чинил свою ногу, — сказал робот Кристалл. — А теперь намерен сражаться.
— Тогда слушай Алису. Командует она, — сказал Гай-до, который знал, что Алиса его не подведет.
Алиса наконец схватила голкоров, и Гай-до, нежно обняв их манипуляторами, перенес внутрь себя. Затем она оглядела поле боя. Алиса понимала, что пройдет еще несколько минут, и все придут в себя. Ведь, в сущности, ничего не случилось — почешутся и вернутся к своим безобразиям. Значит… значит, надо было их оставить на необитаемом острове.
— Давай конец! — крикнула Алиса своему кораблю.
— Хах-хах-ха! Я горжусь своей хозяйкой! — засмеялся Гай-до.
В мгновение ока Гай-до выпустил буксирный магнитный зацеп и схватил им корабль пиратов.
Чмок — корабль пиратов прилепился к Гай-до.

— Заноси Карло в корабль пиратов! — приказала Алиса, и робот Кристалл тут же подчинился, потому что он привык подчиняться, когда ему приказывают. Затем он и сам забрался в корабль пиратов.
— Русал, русалка, срочно бегите в корабль пиратов. Мы отчаливаем через минуту.
— О нет! — закричал Крыс, стараясь подняться. — Я вложил душу в мой корабль!
— Получишь его в ИнтерГалактической полиции у комиссара Милодара, — сказала Алиса. — Вместе со своей черной душой.
Русал Гамлет с невестой взобрались в пиратский корабль.
Гай-до задраил люк и спросил по внешней связи:
— Эй, на пиратской шаланде, к старту готовы?
— К старту готовы! — ответил робот Кристалл и захохотал басом.
И тут же Гай-до, ведя на буксире пиратский корабль, поднялся в небо и взял курс на базу инспектора Карло Жерардо, которая, как известно, крутится на орбите вокруг планеты Тишина.
А те, кто остались внизу — диктаторы, пираты и крокодилы, так мучились и чесались, что не сразу сообразили, что их оставили на необитаемом острове.
На станции русалки и люди тщательно вымылись с мылом, чтобы избавиться от порошка.
Потом попили чаю и решили, что Алиса полетит с русалом и русалкой на Гай-до к планете Уксу, волоча на буксире пиратский корабль, в котором лежит детская железная дорога.
А Карло будет ждать патрульного крейсера, которому все расскажет.
Только стали прощаться, как все планы рухнули.
Станция закачалась.
К ней со всего размаха причалил патрульный крейсер ИнтерГпола.
Люк в станцию распахнулся, и появился сам комиссар Милодар в полном боевом облачении, а за ним его ассистенты, помощники и адъютанты.
— Сдавайтесь! — рявкнул он с порога. — Ваша игра закончена. Я узнал эту пиратскую шаланду.

— Милодарчик, — взмолилась Алиса. — Не надо. Мы с Гай-до уже все сделали.
— Что вы сделали? — спросил Милодар. Он только тут узнал Алису.
— Мы победили космических пиратов и всех тиранов и диктаторов Галактики.
— Шутки в сторону! — обиделся комиссар Милодар. — Я несся через всю Галактику, чтобы спасти вас! И вообще, неизвестно, на самом деле ты Алиса или переодетая пиратка?
К счастью, вошли Шехерезада и Кора Орват.
— Милодар, — стали они умолять великого сыщика. — Мы знаем Алисочку и клянемся тебе, что это она.
— Вы хотите сказать, что девочка двенадцати лет может победить космических пиратов, захватить в плен их корабль и изолировать на планете всех тиранов?
— И спасти меня, — скромно добавил инспектор Карло.
— И вернуть мою любовь, — вздохнула русалочка.
— Может, — сказала Шехерезада. — И когда Алисочка отвезет на планету Уксу детскую железную дорогу, я попрошу ее найти моего любимого мужа Синдбада-морехода. Ты согласна, Алиса?
— Конечно, согласна, если мама отпустит, — сказала Алиса.
— Какая мама не отпустит моего агента номер один! — закричал комиссар Милодар.
— Ты не знаешь моей мамы, — ответила Алиса.
— Тогда я поговорю с отцом!
— Когда будешь говорить с отцом, — сказала Алиса, — не забудь его порадовать. Я нашла его голкоров.
— Где они? Где они? Почему я их не вижу? — спросил комиссар.
— Потому что они невидимы!
— А как же их найти?
— Пускай Шехерезада отнесет им несколько своих нарядов. Голкоры обожают яркие одежды.
— Хоть сейчас! — сказала Шехерезада.
— Не смей раздеваться! — крикнул комиссар Милодар. — Здесь же дует! Ты простудишься.
— Бывают же такие наивные комиссары! — воскликнула Шехерезада. — Неужели вы думаете, что на свете есть принцесса, которая отправится в космическое путешествие, не взяв с собой по крайней мере дюжины платьев?
С этими словами Шехерезада вышла из отсека, а комиссар принялся расспрашивать Алису о том, как ей удалось справиться с восстанием тиранов.
Потом робот Кристалл принес всем чай. Алиса и ее друзья расселись вокруг стола, дверь отворилась, и вошла Шехерезада.
— Садись к нам, — сказал Милодар, — а то чай остынет.
Он подвинулся, чтобы Шехерезаде было куда сесть, но тут же смертельно побледнел и схватился за сердце.
Потому что у Шехерезады не было лица.
Платье было, туфли с загнутыми носками были, кашемировая шаль была накинута на волосы… а лица не было.
Следом за Шехерезадой появилась еще одна Шехерезада.
И у нее не было лица!
— Кажется, я схожу с ума, — прошептал Милодар.
И вот тогда вошла третья Шехерезада, самая настоящая, с лицом и даже улыбкой на лице.
— Ах, комиссар, комиссар, — произнесла она под общий смех, — неужели вы не можете отличить принцессу от голкора?